2

Не знаю, сколько прошло времени. Мы мчали по трассе, я лежал на полу, глядя на серую обшивку салона, в машине играла музыка. Бершин закурил сигариллу, распространяя запах вишни.

Эйфория от того, что я остался живой, быстро выветрилась. Инстинкт самосохранения уступил место мышлению, и оказалось, что вопросов целая куча. Куда меня может привезти этот Бершин, и как мне от него слинять? А ведь еще нужно было подумать, что делать, когда я окажусь в Москве. Домой не сунешься — гоблины Будды будут у хаты раньше меня. Значит, надо залегать на дно там, где им и в голову не придет меня искать. А что еще может прийти в их гоблиньи головы? И сколько времени пережидать, пока Будда успокоится? Или найдутся свидетели, которые подтвердят, что я — не верблюд. Неделю, год, вечность?

«Бэха» вдруг стала сбавлять скорость и, съехав к обочине, встала. На мгновение в салоне повисла гробовая тишина, изредка прерываемая жужжанием проносившихся за стеклом автомобилей. Что это? ГИБДД? Заправка? Бершин захотел отлить? Я почти перестал дышать. Поэтому, когда надо мной возникло лицо Бершина, я даже вскрикнул от неожиданности.

Бершин ухмыльнулся.

— Какие мы напуганные.

Лицо его было абсолютно спокойно. Волевое, выбритое лицо какого-нибудь бывшего майора чего-нибудь там со звездочками. Было ему лет сорок пять. Он скользнул холодным взглядом по мне и произнес:

— Дыши, дыши, студент. И сядь уже.

Я поднялся и сел на заднее сиденье. Все внутри дрожало.

— Я тебя сразу просек, — сказал Бершин и, поймав мой затравленный взгляд, пояснил: — У задней двери следы на камнях были. У меня глаз наметанный.

Я стал лихорадочно соображать, что у этого чувака на уме. Судорожно осмотрелся — машина стояла, прижавшись к обочине.

— Если захочешь сигануть — забей, — сказал Бершин. — У меня в бардачке ствол. И стреляю я отлично. Поверишь на слово?

Я вздохнул и кивнул. Откинулся на спинку. Бершин бросил брезгливый взгляд на мою футболку в пятнах крови.

— Значит, поговорим.

— Вы не сдали меня Будде… — выдавил я. — Спасибо. Почему?

— Интересно стало. Что за перец мне в тачку забрался. — Он помолчал, осматривая мой потрепанный вид. — Кто тебе кровь пустил?

— Есть добрый человек.

— А, я его видел. Следы. — Бершин постучал пальцем по костяшкам правой кисти. — Ну и за что он тебя?

— Сбежать хотел. Попал, блин, в замес.

— А ты отчаянный.

— Жить всем охота, — буркнул я. — Главное, я не виноват. Вот что обидно.

— Не виноват в чем?

И тогда меня прорвало. Я почему-то ему все рассказал. Сбивчиво, эмоционально, вложив в рассказ все, что накипело, все, что я думаю и про горную овцу Вику с ее овцами-подругами, и про гориллу Санчо с его скотскими методами… короче, про всю эту хиромантию минувшей ночи.

Ну зашел я сполоснуть горло после работы в один из клубов Будды — просто потому, что кабак был недалеко от офиса. Да и девки там на шестах самые сочные, если честно. Приятно глянуть после напряженного трудового дня на их масляные тела, потягивая 12-летний скотч. Позднее приперлись эти три овцы, уже навеселе. Я еще подумал, что у них турне по кабакам. Ну то, да се. В общем, круто зажгли, особенно Вика. Она почему-то на меня пялилась все время. А стало за полночь, мы ко мне и двинули. Бухла по пути еще взяли. Покувыркались знатно, ничего не скажешь. Только уснули — тут Санчо с гоблинами и нарисовался. Скрутили нас и к Будде повезли. И какая только сука нас спалила? Нет, чтобы в клубе предупредить. Вика, мол, — безбашенная телка из гарема Будды! Я бы на эту двустволку и не взглянул, ясное дело. Нет же, смолчали, твари… Почему — до сих пор загадка. А я теперь — никто и звать меня никак.

— На Будду работал? — спросил Бершин. Я угрюмо кивнул. — Кем?

— Офис — менеджером. Плакала теперь моя работка.

— В каком именно офисе?

— А их несколько?

— Ладно, проехали. — Бершин задумчиво помолчал. — И что собрался делать, офис-менеджер?

Я пожал плечами, глядя на мелькающие за стеклом машины. Знать бы — что. Об этом я еще не успел подумать.

— До города подбросите? — спросил я. — Там и буду решать.

— Что ты собрался решать? — скривился Бершин. — Он же тебя найдет по-любасу.

— Значит, уеду из Москвы.

Бершин цыкнул языком и покачал головой.

— Всю жизнь будешь прятаться?

— Вам какое дело? — буркнул я. — Мои проблемы. Довезете или нет?

Бершин медлил с ответом, и мне это не нравилось. Что он задумал, жучара? Я взялся за ручку, открыл дверцу, и тогда он гавкнул:

— Закрой! — Я замер. Он понизил тон: — Какие мы резкие.

Я захлопнул дверцу. Бершин сверлил меня своим пронизывающим, холодным взглядом, словно у него под черепной коробкой решались судьбы мира.

— Есть предложение получше, — произнес он и снова замолк.

Я опять замер, не понимая, какой реакции он от меня ждет. Но Бершин, кажется, ничего не ждал, он просто прокручивал в голове какую-то неведомую мне комбинацию. Надеюсь, без ствола из бардачка.

— Предложение такое, — сухо продолжил он. — Ты выполнишь для моего босса одно задание. На время выполнения получишь проживание и пропитание. Ол инклюзив. А по окончании — еще и хорошие деньги. Очень хорошие.

— Что за задание? — напрягся я. — Не мокруха?

Бершин хохотнул.

— Не бойся, офис-менеджер. Обойдемся без жертв и даже без насилия. Но решай прямо сейчас.

Я медлил. Что-то внутри протестовало, будто знало заранее, что не надо соваться в эту авантюру. Да еще при странных обстоятельствах.

— Вам же артист нужен, — сказал я.

— Подслушивал?

— Орали на весь дом.

— Ты справишься, я уверен, — проговорил Бершин. — Ах да… Я еще отмажу тебя перед Буддой. Вернешься реабилитированный. Не посмертно, заметь.

— Серьезно? Это как же?

— У нас с ним давние взаимозачеты. Я пустых обещаний не даю. Ну, чего молчишь? Берешься?

Внутри у меня стала разыгрываться нешуточная буря противоречивых желаний. Бершин смотрел на меня, словно рентгеновским лучом просвечивал.

— Что за задание? — снова спросил я. — И сколько денег?