Глава 2. Мальчик в вивариуме

Несмотря на то, что Таруло держал в своей лонурской голове невероятный объём знаний по психологии, устройству планет, мест для отдыха и всего, что могло пригодиться для проведения неплохого отпуска, ему никогда не приходило в голову, что единственный раз, когда он посетил Пасадорский ботанический сад был в далёком детстве, когда их взяли на школьную экскурсию. Должно быть, потому что все свои знания он применял на своих пациентах, чтобы сделать их счастливыми, а о своём личном благополучии он частенько забывал. Можно и так сказать, учитывая, что лонуры никогда не спят, не говоря уже о самом отдыхе. Работа, работа и ещё раз работа – вот негласный закон, который сделал из лонуров одних из самых известных трудоголиков Межгалактической Сети.

Не то чтобы летать в скоростном летающем такси было для Таруло слишком неестественно для его свободолюбивого характера, но всё же он предпочитал либо перемещаться на своих ногах, либо планировать от небоскрёба к небоскрёбу с помощью своих перепонок – это помогало расслабиться. Особенно сейчас, когда ему поступил такой необычный пациент, с которым придётся придумывать целую программу правил поведения.

Однозначно из летающей машины был совершенно другой вид на город: они летели на двадцать метров выше пешеходных тропинок и дорог для земных машин. Необъятный город-планета тянулся километрами и тысячами небоскрёбов и пропадал за горизонтом. Казалось бы, Пасадор был намного больше его планеты Синестры, и здесь жило куда больше поселенцев со всех концов галактик, но ему порой казалось, что здесь он задыхается: в стекле, металле и хрустальном полимере, из которых была сделана вся здешняя конструкция. Она хоть и красиво блестела на солнце и представляла из себя истинный пример цивилизованного центра Вселенной, но за своим блеском скрывала ощущение замкнутости и искусственности. Особенно это заметно в районах победнее, где нет ни одного натурального запаха – даже еду готовят из синтетического мяса, фруктов или овощей. К счастью, не везде, иначе привередливый желудок Таруло просто не выдержал бы такой жизни.

В его доме была специально созданная для лонуров атмосфера, но он не мог не чуять запахи нагретого песка, металлических сплавов, озона от летающих машин, которых не было в его родном доме. Тот факт, что планета изначально была песчаной пустыней, только дополнял этот искусственный образ…

А быть может, это было из-за того, что на его планете были слишком большая влажность и чистый воздух, и лонуры, по сути, были теми, кто просто не может привыкнуть к другому климату, в отличие от многих других рас. Такое тоже могло быть.

– Мы на месте. – сообщил водитель.

Аэротакси начало плавное снижение на заставленную всеми видами транспорта парковку. В ботаническом саду всегда было много посетителей даже в дождливые дни. А учитывая, что солнце на Пасадоре светило практически весь год, ОСОБЕННО в дождливые дни!

Покружив немного над паркингом, водитель наконец увидел проплешину между аэромобилем и газоном с бирюзовой травой и опустился туда. Таруло провёл своим запястьем по кубическому ящику со сканерным треугольником, и как только был дан сигнал в форме лёгкого «дзинь», лонур покинул машину. Сегодня на улице было приятно (по меркам Пасадора) – щадящее солнце и лёгкий ветер, несмотря на то что сад был довольно высоко над уровнем земли. Сейчас на планете была весна и витало двадцать шесть прохладных градуса. По парковке расслаблено шагали туристы, офисные работники, родители и их детишки разных рас и расцветок.

Таруло начинал припоминать, что учителя им говорили во время экскурсии по этому саду: о том, что у каждой расы на Пасадоре есть уголок, где можно почувствовать себя комфортно. Эларианцам предоставили в распоряжение этот огромный ботанический комплекс, который они сами спроектировали, обустроили и заселили флорой. Эларианцы были профессиональными ботаниками, которые имели способность выращивать растения даже там, где они ни у кого не приживались.

Но вот воспитателями сложных детей они не работали, поэтому приходилось звать кого-то вроде Таруло.

Лонур прошёл по вымощенной гравием тропинке, окружённой бирюзовыми кустами с лазурными бутонами, которые прятали лепестки от солнца. Гигантская оранжерея представляла из себя, казалось, бесконечный прозрачный дворец, и снаружи уже можно было увидеть всё богатство, который он в себе таил. Он прошел пять длинных ступеней, и около входа его встретил эларианский мужчина в годах по имени Мат Артиши, чья бледно-серая борода и бакенбарды представляли из себя пушистое облачко у основания шеи. Он был одет в классическую эларианскую одежду: маленькую, не скрывающую его рослое тело махровую жилетку и больше ничего. Белый пух окутывал эларианских гуманоидов лучше любой одежды.

Он поприветствовал его на сэвкинском и пригласил внутрь. Как только они вошли, Таруло моментально охватили воспоминания о масштабах и величестве этого места: мало того, что для растений каждой планеты здесь были построены гигантские стеклянные купола с определёнными образцами земли, нужной температурой и прочим, так ещё и всё это было обставлено растениями, которые могли уживаться вместе и представляли целый лес с лианами, цветами, корнями и ручьями. А ещё, несмотря на тёплую температуру, здесь было проще и приятней дышать: сладкие ароматы цветов били по плоскому носику лонура, и на лице сама по себе появлялась улыбка. Всё это место сильно контрастировало с блестящей вычурностью и серой искусственностью планеты.

Не каждое здание могло похвастаться такими расстояниями – им пришлось пройти по тропинкам мимо растений и посетителей около километра, прежде чем они наконец добрались до нужного купола. По пути им встретилось немало стажёров, которые улыбались новому незнакомцу в их, так сказать, родном доме. На работу в этот комплекс часто брали именно молодых гуманоидов, даже не эларианского происхождения. Многие мечтали попасть на стажировку именно сюда, за место душного скучного офиса.

Но молодым рассказывали только то, что касается непосредственно ухода за растениями. Знали бы они, какую тайну здесь припрятало старшее поколение…

– Он здесь, – сказал мистер Артиши, указав своей мохнатой рукой на прозрачную вакуумную дверь, – Это астрийский вивариум.

– Очень хорошо.

Они зашли за плотное растительное заграждение, которое отделяло эту небольшую часть сада от всего остального и которое тут же за ними закрылось. Обычно такое заграждение использовали, когда скрывали часть, в которой нужно было провести ремонт, инвентаризацию или нужно было досадить новые виды растений. Пришлось сказать всем именно о ремонте, и первые полгода вопросов это не вызовет. А дальше уже как пойдёт.

Таруло подошёл ближе к прозрачной стене. Внутри была слишком плотная заросль из пальм и плотных тропических кустов. Среди этого невозможно было разглядеть кого-то внутри стен.

– Сюда, пожалуйста, – подозвал его сидящий за пультом управления вивариума.

Четырёхрукий нибл представился как Ирит Мак'ко и пожал руку новоприбывшему. Он тоже оказался уже взрослым, но не старым мужчиной, у которого недавно прорезалась четвёртая перепонка на ухе и уже выросли колючки на плечах. Ниблы были из тех, кто рос быстрее других гуманоидов – ему можно было доверить государственную тайну.

Нибл не стал ходить вокруг да около и сразу начал вводить его в курс дела. Он показал на экранах записей рабочую внутри вивариума летающую камеру. Она неустанно фиксировала любые подвижные объекты, но из всего отснятого материала у них были только качающиеся ветки и кусты. Только один раз камера поймала светло-голубую ступню, которая пропала в кустах. Ближе к мальчику камера не подлетала, чтобы не пугать его.

– Он сейчас активен? – спросил Таруло.

– За эти два дня он заснул только на полтора часа. Сутки на Астре длятся тридцать стандартных часов. Сколько спят астрийцы точно, нам неизвестно.

Ирит поднял глаза на лонура и смерил взглядом его брючный костюм:

– Советую надеть регулятор температуры. Там жара под сорок градусов.

Сразу же мистер Артиши попросил Таруло пройти в кабинку для переодевания, которые были расставлены около каждого вивариума. Ему дали механический поясок, который был настроен на комфортную для него температуру, и лёгкую летнюю одежду, точно подходящую для его ровного тела и длинных ног. Как только он надел на себя поясок, то от него по всему телу лонура прошла волна – комфортная для него и прохладнее, чем в тёплом ботаническом саду. На лёгкой жилетке была встроена невидимая камера, о которой его предупредили.

Из кабинки переодевания его сразу провели в другую, где его ждала дезинфекция тела. А то ещё не хватало, чтобы бактерии извне повредили образцы растений с других планет. Более того, инородные бактерии могли причинить вред юному астрийцу.

Таруло передал деловую одежду на попечение эларианца, а сам подошёл к ниблу:

– Вы испытывали на нём какие-либо звуковые волны? – с ходу спросил он у парня.

– Да. Реакция была на звуковые волны Глены – он точно услышал звук, но укрытия не покинул.

«Вот это интересно», – подумал Таруло. Как минимум потому что такие волны слышали только животные благодаря своему тонкому слуху. Значит, у астрийца есть редкий животный слух, и он достаточно умён, чтобы понять, что это может быть ловушка.

– Как насчёт моментов, когда он спал? Вы не смогли засечь его?

– В такие моменты он уходил ещё глубже в заросли. Один раз он даже попробовал вырыть нору в земле.

Таруло наклонился ближе к экрану и взглядом спросил у нибла разрешение ткнуть на одну из кнопок. Тот кивнул, и психолог начал перелистывать отснятый материал, пока не наткнулся на кадр с небольшим ручейком.

– Это единственный источник воды в куполе?

– Да. Это искусственный ручей, который протекает в западной части вивариума. Теплосканер внутри камеры определил по следам, что мальчик приближался к ручью, чтобы попить. – Нибл потянулся в кресле и нажал на одну из кнопок, выведя на экран изображения следов. – Также по этим следам ясно, что он каждый раз двигается по новым маршрутам. Он ещё ни разу не прошёл в одном месте дважды. – Нибл перелистывал кадры с разными вариациями следов и усмехнулся: – Если честно, мы даже начали шутить, что это скорее он за нами следит, а не мы за ним. Мы не знаем, что он видит, не знаем, что он слышит, но он определённо видит и слышит нас гораздо лучше.

После этих слов Ирит взял со стола тканевый мешочек и протянул лонуру. Таруло хотел было взять, но увидел внутри мешочка движение.

– Там астрийские скарабеи. Живые, – сказал нибл. – Мы точно знаем, что астрийцы их едят. Их нелегко перевозить через таможню, поэтому было бы хорошо разнообразить меню этого мальчика.

Пушистая рука легла на плечо Таруло – эларианец повёл его к входу внутрь.

Помимо всего снаряжения и приманки-вкусняшки ему дали ещё и датапад. Таруло было приятно, что здесь были компетентные и подготовленные ко всему учёные и ботаники. Что было странно, потому что обычно, когда на взрослых сваливалась неприятность в виде осиротевшего найдёныша, то они не знали, как с ним поступать и какие действия предпринимать. Это окрыляло – будет проще работать с таким коллективом.

Стоя около входа, Таруло особо не нервничал. Он привык к трудностям, не говоря уже о том, что природа наградила его расу подсознательным чтением эмоций. Лонуры улавливали вибрации ауры других существ и могли предугадывать их настроение, и именно так лечили своих пациентов. И даже тот факт, что с подобным диким инцидентом он никогда не сталкивался, он сделает всё возможное, чтобы превратить этого дикаря в нормального ребёнка.

– Скорее всего, он сейчас в западной зоне вивариума, – сказал Ирит. – Идите по каменной тропинке. А ещё по дороге вы будете встречать небольшие полянки, можете спокойно садиться на них. Удачи.

Эларианец нажал на синюю кнопку на стене, и стеклянная дверь с тихим шипением разъехалась в стороны. Таруло переступил порог, и его ласты оказались на шершавом мхе.

Эксперимент начался.