Часть 1. Пациент в школе

Глава 1. Эксперимент «604»

– Где он сейчас? – вопросил громкий, но не суровый мужской голос.

Четыре жёлтых глаза метались туда-сюда – их обладатель явно нервничал. Сложно не нервничать, когда на тебя сверху из-за стенда смотрят пятеро заведующих законами всей Межгалактической Сети, особенно когда один из них не в лучшем расположении духа.

– Его доставили в Пасадорский ботанический сад и разместили в часть с астрийскими растениями. Он находится в полной дезориентации.

– Давно он там?

– Второй день. – Четырёхглазый гайларианец сжал руки за спиной.

В огромном зале, где кроме них никого не было, под пристальным взглядом членов Совета он чувствовал себя меньше, чем обычно. Не говоря уже про необычную внешность каждого в Совете: у одного были светящиеся в темноте полоски на теле, как у медузы, другой был похож на большого белого богомола. Кто-то был по-статному красив, а кто-то красив в своём уродстве. В сравнение с ними, гайларианец с его, можно сказать, обычной внешностью чувствовал себя низшим звеном.

– Разве Астра – это не одна из тех планет, на которую распространяется запрет на контакт с поселенцами?

В ответ на это один из членов Совета передал интересующемуся белому богомолу расы тич'ре специальный голопланшет. Тот моментально ткнул своей полусогнутой бледной рукой в него и начал шарить по информации своими бездонными чёрными глазами.

Гайларианец в это время переминался с ноги на ногу. Он нетерпеливо ждал, когда тот закончит изучать информацию, которую должен был изучить ещё вчера, но, судя по всему, у членов Совета иногда находится время на более важные вещи, чем на какого-то маленького дикого мальчика, прилетевшего с другого конца квадранта космоса.

А позади всех, около одного из столов большого зала, стоял синекожий мужчина в деловом сером костюме. Он неуверенно держал руки за спиной и то и дело смотрел на присутствующих.

Тич'ре за несколько секунд изучил несколько абзацев информации и выдохнул:

– И как он себя чувствует?

Гайларианец тут же вернулся в реальность:

– Дрон-камера постоянно за ним наблюдает, и по внешним признакам он в порядке. За исключением маниакального упорства всё время передвигаться с места на место. Лаборанты пока что кормят его астрийскими жуками.

– Мистер Мойек, вы сказали также, что он несколько отличается от других астрийцев? – высокий твердолобый мужчина голубоватого оттенка потрепал кожные усики на своей бороде.

– Да, – кивнул гайларианец в ответ. – У него есть одна странная особенность. Его цвет кожи намного бледнее, чем у других астрийцев. Если позволите… лаборанты предполагают, что это похоже на альбинизм.

Все пятеро посмотрели на гайларианца, чья конусообразная голова в этот момент дёрнулась вверх, ожидая от них какой-то реакции. Но ни на одном из лиц ответов не было написано.

Марсенка Равали, самая красивая женщина в Совете, чуть прикрыла свои изумрудные глаза, перелистывая изящными тоненькими пальцами информацию в планшете:

– Интересно, что мы не подготовились к данной ситуации. Да и с чего бы? За все годы ни разу не было, чтобы происходило нечто подобное. Похоже, что лаборанты просто оказались в ненужное время в ненужном месте.

Синекожий позади мысленно усмехнулся данной чёрной шутке: если бы лаборанты прилетели на планету на час пораньше, то мальчик бы просто умер там, и никто о нём не узнал бы.

– Или же наоборот… – сказала вдруг рилсанская советчица, чем привлекла всеобщее внимание. – Что, если дикий ребёнок – это, по сути, сложный ребёнок, которого можно вылечить?

– В том-то и дело, что для своей планеты он не болен психически, – вздохнул твердолобый лайтораклианец. – А для нас это загнанный в угол зверь, который не понимает, где находится. – Он повернулся обратно к гайларианцу Мойеку: – Почему, когда мальчика привезли, связались именно с вами?

– Наверное, потому что лаборанты посчитали, что проблема подходит по описанию беженца-ребёнка с другой планеты. Но обычно к нам попадают беженцы по другим причинам. Нам никогда не доставляли… нецивилизованных детей.

– Мы оказались в щекотливой ситуации. – Равали повернула голову, и её прозрачные серёжки тихо брякнули. – С одной стороны, у нас правило первой директивы – не вмешиваться в развитие расы других планет, если они не вышли в космос и не знают о других расах. С другой – мы не можем отказать в помощи, по сути, беженцу, если он сам её попросил.

– Несознательно, возможно. – поправил её тич'ре.

– Может быть и несознательно, – кивнул твердолобый. – Но факт остаётся фактом: астриец сейчас здесь, и с ним нужно срочно что-то делать.

На этой ноте гайларианец осмелел и ступил чуть вперёд:

– Собственно, поэтому мы и обратились к вам – чтобы вы дали добро приставить к нему мистера Таруло.

Он указал на стоящего у стола синекожего мужчину. Только сейчас Совет наконец соизволил обратить внимание на него. Тот от такого количества внимания даже не шелохнулся.

– Мсье Таруло, у вас уже был опыт с подобными детьми? – спросила Равали.

Синекожий отошёл от стола и неспешно пошёл к стенду:

– Не совсем. Но мне доставались дети с тяжёлыми психическими и психологическими отклонениями, например, с планеты Менлаэ. Также я прочёл и просмотрел литературу относительно детей, выросших в диких условиях, и того, как можно их реабилитировать. Я знаю, как это сделать. Теоретически. Но конкретно об астрийцах я знаю не больше вас.

– Через какое время, по-вашему, вы сможете сделать так, чтобы он хотя бы начал понимать, где он находится и как жить в нашем мире?

– Так мы уже всё решили?! – встрепенулся тич'ре.

– Конечно, если у вас нет другого плана, – улыбнувшись, сказала рилсанка.

– Не понимаю, почему просто нельзя отправить его к сложным детям? – Белокожий богомол явно намеревался поскорее избавится от этой «маленькой» проблемы.

– Во-первых, как уже сказал мистер Мойек, этот мальчик, как зашуганный дикий зверёк, и среди проблемных детей он не приживётся. – Бисарку Пьюрок Михте скрестил трёхпалые руки домиком. – А во-вторых, о расе астрийцев почти ничего никто не знает. Если вы намереваетесь разбираться со СМИ, которые столпятся около детского дома, и которые будут донимать всех, кто там находится, то будьте любезны.

Тич'ре хотел было сказать что-то ещё, но сразу пресёк сам себя. Какой бы вариант он не предложил, рано или поздно про мальчишку прознают журналисты, и тогда спокойной жизни не будет ни ему, ни им.

Увидев, что все замолчали, Марсенка просигналила синекожему лонуру, чтобы он продолжал.

Таруло отвёл глаза, проводя в своей голове мысленный расчёт:

– Я буду составлять отчёты обо всём, что вижу, и обо всех его успехах. Мне сообщили, что по внешним данным ему около семи-восьми лет. В этот период мозг ребёнка, по нашим меркам, ещё не полностью сформирован, так что на его полную реабилитацию может уйти от нескольких месяцев до нескольких лет, – честно признался психолог.

Сенаторы выслушали его и попросили минуту, чтобы обсудить услышанное.

Таруло и Мойек отошли чуть подальше, ближе к центру зала. Таруло огляделся вокруг.

– Впервые в подобном месте? – спросил его гайларианец.

Лонур в ответ мотнул головой:

– Нет. В этом зале просто убрали лишний инвентарь. Ты меня заинтересовал, когда позвал меня именно сюда, но не ожидал чего-то подобного.

– Мы все в шоке. Когда прилетевшие с Астры исследователи сказали мне по комлинку про «лиловый» код, мне только и оставалось, что следовать по протоколу. То есть просто приехать на место, где стоял их челнок, чтобы разбираться с мальчишкой. Благо у меня был знакомый в ботаническом саду, чтобы сбагрить его хоть куда-то.

На этой ноте гайларианец уставился в пол. Лонур ощутил в нём волну виноватости.

– Коришь себя мыслью «Почему именно я?» – предположил психолог.

– Пожалуйста, не лезь ко мне в голову. Ты ещё не на работе.

Совет наконец закончил обсуждение, и мужчин подозвали обратно.

– Мы дадим вам полгода, – сказал лайтораклианский гуманоид. – Пока мальчик будет жить в ботаническом вивариуме, мы позаботимся, чтобы вас никто не беспокоил. А ваша задача, мсье Таруло, попробовать превратить астрийца в кого-то, осознающего действительность. Если за полгода не будет результатов, – он вздохнул, – значит, будем решать проблему по-другому.

– Значит, решено, – кивнула рилсанка своей маленькой головкой и достала из-под крыла-пазухи печать. – Мсье Таруло Эскорид, вы назначаетесь психологом безымянного, пока что безымянного, – поправила она саму себя, – пациента из вивариума. Мы назовём это дело «Эксперимент 604».

Мойек кивнул. Всех это устроило. Бисарку протянул документ на подпись психологу:

– Мистер Таруло, вы не против поработать над, так сказать, секретным проектом?

Таруло взглянул на Мойека ещё раз.

– Пожалуй, – улыбнулся лонур. Про то, что ему не в первой работать с «секретами», он предпочёл умолчать.

Таруло пришлось только подписать бумагу о получении денежных средств за работу над неназванным проектом, которому не разрешено разглашаться в течение неопределённого срока. Очень удобная была форма, которая оберегала многих пострадавших от лишних глаз и ушей. Совет пожелал Таруло и Мойеку счастливого дня, и на этом они разошлись.

Когда мужчины наконец вышли из зала Совета и пошли по коридору, они положили за пазуху своих деловых костюмов законные бумаги.

– Если честно, не ожидал, что сегодня с утра я окажусь в зале Совета.

– Прости. – Мойек опустил взгляд. – Я сам у них не так часто бываю, поэтому не знал, как они отреагируют, если рядом не будешь стоять ты.

– Я? – удивился лонур. – Ты преувеличиваешь.

– Наоборот. Ты самый лучший детский психолог Пасадора. Их бы это сразу натолкнуло на мысль, что нужно воспользоваться случаем.

– Тебе повезло, что я не обидчивый, – сказал он будто себе под нос, но чётко, чтобы Мойек слышал.

Он понимал причину, но ему не нравилось, что его использовали в качестве рычага давления.

– Когда нас оповестили о том, что лаборанты просто взяли и привезли мальчика с дикой планеты, с той самой планеты, откуда чтобы привезти образцы растений нужно разрешений около сотни, я был, мягко говоря, в шоке. А ты… – Он посмотрел на непроницаемое лицо лонура. – Как вижу, тебе не в первой.

– Если ты про «не в первой работать с секретным пациентом», то да. Я слишком много детей повидал за свою карьеру. Мне стоит беспокоиться?

– Ты про то, что мальчик может быть опасен? Вряд ли. Судя по тому, что лаборанты мне прислали об астрийцах, эта раса больше предпочитает убегать, а не нападать. – Он нажал на браслетик-комлинк на своей руке, из него перед ним высветился сенсорный циферблат. – Когда готов приступать?

– Сегодня. Двух дней достаточно, чтобы мальчик пришёл в себя после перелёта. Лучше не затягивать с лечением и начинать сразу. На него есть файлы или записи?

Перед Мойеком с запястья высветилась сенсорная доска с записями, которые он начал переправлять лонуру на его браслет.

– Пока только поверхностные данные.

Таруло также нажал на свой комлинк и начал читать: необычный цвет кожи, питание пять раз в день, скорость, активность днём и ночью. Данные были поверхностными, но Таруло уже прикидывал, с чего он будет начинать.

– Дело в том, что он очень хорошо прячется. Настолько, что даже камера не может его засечь.

– Придётся повозиться. – Голос лонура выдавал уверенность. – Дай мне свой датапад и переносную камеру-невидимку.