Отзывы на книги автора «Сосэки Нацумэ»

Такая поэтическая книга может стать отличным подарком для почитателя поэзии Страны Восходящего Солнца.
Конечно, заслуга эта принадлежит прекрасному переводчику, профессору Школы востоковедения НИУ ВШЭ, заслуженному профессору Международного университета Акита (Япония), лауреату премии Всеяпонской ассоциации Художественного перевода "За особый вклад в развитие культуры" Александру Аркадьевичу Долину.
В данной книге переводчик очень подробно останавливается на том времени в японской поэзии конца 19 - начала 20 веков, которое именуется "Серебряным веком". В книге даны не просто переводы, также им предваряются подробные критические статьи, а также в конце даны краткие сведения о каждом из поэтов, представленных в этом сборнике.

Содержание.
Серебряный век японской культуры и поэтическое возрождение.
ПОЭЗИЯ ТАНКА.
Масаока Сики.
Ёсано Тэккан.
Ёсано Акико.
Вакаяма Бокусуй.
Ито Сатио.
Симаги Акахико.
Накамура Кэнкити.
Нагацука Такаси.
Кондзуми Такаси.
Китахира Хакусю.
Исикава Такубоку.
Исихара Ацуси.
Цутида Кохэй.

ПОЭЗИЯ ХАЙКУ.
Поэзия и поэтика хайку.
Масаока Сики.
Кавахигаси Хэкигото.
Найто Майсэцу.
Нацумэ Сосэки.
Акутагава Рюноскэ.
Танэда Сантока.
Одзаки Хосай.
Накацука Иппэкиро.
Сутита Хисадзё.
Кавабата Бося.
Сиба Фукио.

ПОЭЗИЯ КИНДАЙСИ.
Поэзия и поэтика Киндайси.
Симадзаки Тосон.
Камбара Ариакэ.
Китахара Хакусю.
Киносита Мокутаро.
Хагивара Сакутаро.
Миядзава Кэндзи.
Накахара Тюя.

ИЗ ПОЭЗИИ НОВЫХ ФОРМ РАЗЛИЧНЫХ ШКОЛ И НАПРАВЛЕНИЙ.
Хирадо Рэнкити.
Хигавара Кёдзиро.
Ямамура Ботё.
Митоми Кюё.
Мураяма Кайта.
Тахитира Митидзо.
Санкэ Мотомаро.
Фукуси Кодзиро.

Охватить даже малую часть в одной рецензии невозможно, как и невозможно выделить лучшее, столь много замечательных образцов поэзии собрано тут. Потому и ограничусь лишь выборочными стихами, показывающими всё разнообразие японской поэзии Серебряного века.

Исикава Такубоку.
От души своей
Бежал я, как зверь недужный,
без оглядки бежал...

Каждый раз, как встречаю
Давно позабытых друзей,
словно всплеск воды, тихая радость...

Цутида Кохэй.

Поутихли в саду
сверчков неумолчных напевы -
верно, там, за стеной,
тёплый летний дождь поливает
молодую буйную зелень...

Вдруг в разгаре зимы
день выдался ясный, погожий.
Я вдоль моря брожу -
и никак не могу наглядеться,
по его синеве стосковавшись...

Масаока Сики.

Днём на глади пруда
мирно спят водяные птицы.
Какая тишь!

Встрепенулся ночью -
с тихим шорохом наземь упал
цветок вьюнка...

Одзаки Хосай.

Слушаю, как тает
и трескается лёд -
болею дома...

Сёдзи задвинул -
и тем одиночества грусть
усугубляю...

Китахара Хакусю.

Бунт.
Это было однажды в саду близ обители нашей.
В предзакатных лучах кроткого осеннего солнца
Под печальные вздохи бледно - жёлтой струи фонтана
Струны скрипки оплакивали чуть слышно
Все мечты свои, тяготы и невзгоды.

В отблесках свечей, в благовонном ладанном дыме
Череда монахинь, выходивших из галереи,-
Белые чепцы в полумраке смутно мерцают.
Скрипка поёт и плачет, пронзя болью,
Словно глоток обжигающего пряного рома.

Вновь и вновь в багряных лучах заката
Под печальные вздохи фонтана, что мечтой лучится,
Вторя песне без слов, лебединой тоске осенней,
Словно чёрное пламя порохового взрыва,
Из разверстой земли взметнувшейся клубами,
Обезумев, рыдает, рыдает скрипка.

Скрип и скрежет колёс подъезжающего экипажа,
Свист отравленных пуль, сверканье мечей во мраке
И потоки дымящейся свежепролитой крови.
Как?! ужели всё здесь обречено сожженью -
И фонтан, и обитель, и синее небо?
Прозвучал последний, трепетный, алый мгновенный вопль -
И ослепла скрипка...
В оформлении книги использована часть картины японского художника Такэути Сэйко.
Вам же хочу предложить в качестве зримого дополнения к стихам ещё одну его великолепную и токую работу.

Мальчуган – какое точное слово подобрано из множества склонений для характеристики персонажа. Оно может быть как грубым – как герой, уже взрослый юноша находящийся на профессии, требующей терпения и сдержанности, но внутренне так и оставшийся пылким мальчишкой, так и ласковым, нежным – как то, с какой теплотой называла героя его старенькая служанка Киё.

В предисловии указывалось, что в истории своего главного героя, Нацумэ Сосэки проведет автобиографические аналогии. Детство Мальчугана пусть и отличное по событиям от детства писателя, но соответствует ему в моральном плане - многие пережитые чувства, например, такие как одиночество от ненужности своей семье, отстраненность от окружающих он отразил в полной мере.

Характер у главного героя сложный, и, к сожалению, далеко не положительный: Мальчуган уже будучи взрослым юношей, продолжает максималистично делить людей на «плохих» и «хороших», где первых всегда оказывается в разы больше, осуждая их только по первому впечатлению, зачастую даже просто по внешности. Хотя тут же стоит отметить, что в своих «симпатиях» герой редко ошибается, что можно отнести либо к хорошей интуиции (что, на мой взгляд, вряд ли), либо к самонастрою – он заранее негативно воспринимает человека и сложно удивляться когда этот негативный настрой становится взаимным. По своей же сути наш герой не плохой парень, правда, в силу своих молодых лет предрасположенный мерить мир меркой «старого» мира, а от этого, зачастую, и многие его проблемы. Через откровенную прямолинейность своего героя, Сосэки показывает его бесхитростность и искренность, хотя чаще всего, на мой взгляд, это выглядит как обычный снобизм. Но, правда ведь, парень жизни почти не видел, «звезд с неба не хватал», а апломба как у бонзы, что часто возникало впечатление, будто мир ему чем-то обязан.

По своему, это также критика социальных отношений и ценностей, только в срезе системы образования. Институт образования несет большую и ответственную роль в будущем своего общества, он формирует молодое поколение не только в плане специальных знаний, а в плане становления моральных ценностей. В романе, на примере провинциальной школы, Нацумэ Сосэки показывает безответственные отношения педагогического руководства, дающие повод к разладу дисциплины студентов и их зачастую бесчестные отношения между собой. В студентах Нацумэ Сосэки видит будущее поколение Японии нового века, зачаток «коррозии социума», которое скоро станет «у руля» страны и задаст ему новое направление, которое совсем противоречит национально-традиционным воззрениям героя и, соответственно, автора:

«Такие подлые души – порождение феодальной эпохи – в здешних краях встречаются сплошь да рядом, и сколько ты им ни вдалбливай, сколько не объясняй, они все равно неисправимы. Поживет здесь год такой честный человек, как я, и сам, того и гляди, станет на них похож…»

Когда я думаю об этом, у меня рождается тщеславная мысль, что я кот не простой; сейчас я хочу изложить свои доводы и во что бы то ни стало вдолбить в ваши головы, высокомерные люди, что с кошками тоже нужно считаться.

Так давно хотела прочитать эту книгу: и название манило, и автор этот уже знаком с самой положительной стороны, и хвалили мне еë не раз. Но что-то пошло не так, возможно, виной тому мой настрой последних месяцев, когда из-за пригрузившего реала мне не лезут какие-то глубокие и серьёзные истории, а может, просто не моя книга, но я откровенно скучала большую часть времени пока читала. Даже котик не спас, хотя вообще до последнего думала, что оценка будет на полбалла больше, но мне ещë и концовкой не угодили.

Сама же история ведётся с необычного ракурса, от лица кота, который будучи ещë котёнком случайно попал в дом токийского учителя, там и прижился, хотя даже имени ему не дали. А на дворе самое начало двадцатого века, Япония находится в переходном состоянии, когда уже многое взято в прежде закрытую страну извне, но приживается крайне своеобразно, перемешиваясь с местной многовековой культурой. Но я бы не сказала, что это прям портрет эпохи, да, какие-то отголоски есть, типа несколько раз упоминаемой русско-японской войны, но всë это как-то незначительно.

Основную часть повествования занимают бытовые зарисовки из жизни сэнсэя, крайне пассивного, на мой взгляд, человека, хоть и слегка эксцентричного, да философские рассуждения как самого кота, так и людей, с которыми он сталкивается в хозяйском доме. Были среди них любопытные, были и забавные происшествия, но как-то по большей части меня не увлекло. Честно говоря, как-то больше даже и рассказать не о чем, так ждала знакомства с этой книгой, а получилось как-то для галочки, увы. На этом правда с автором не прощаюсь, всë же первый опыт знакомства с ним был удачным, так что буду надеяться на лучшее.

Возможно, некоторые читатели подумают, что я пишу все, что мне взбредет в голову. Но я не какой-нибудь легкомысленный кот. Не говоря уже о том, что в каждой моей фразе, в каждой букве содержится частица великой космической истины, все фразы и буквы располагаются в определенном порядке, они объясняют и дополняют все предыдущие. Разумеется, если вы с самого начала подойдете к этой книге как к набору слов, вы не увидите в ней популярного изложения величайших истин.

Когда я думаю об этом, у меня рождается тщеславная мысль, что я кот не простой; сейчас я хочу изложить свои доводы и во что бы то ни стало вдолбить в ваши головы, высокомерные люди, что с кошками тоже нужно считаться.

Так давно хотела прочитать эту книгу: и название манило, и автор этот уже знаком с самой положительной стороны, и хвалили мне еë не раз. Но что-то пошло не так, возможно, виной тому мой настрой последних месяцев, когда из-за пригрузившего реала мне не лезут какие-то глубокие и серьёзные истории, а может, просто не моя книга, но я откровенно скучала большую часть времени пока читала. Даже котик не спас, хотя вообще до последнего думала, что оценка будет на полбалла больше, но мне ещë и концовкой не угодили.

Сама же история ведётся с необычного ракурса, от лица кота, который будучи ещë котёнком случайно попал в дом токийского учителя, там и прижился, хотя даже имени ему не дали. А на дворе самое начало двадцатого века, Япония находится в переходном состоянии, когда уже многое взято в прежде закрытую страну извне, но приживается крайне своеобразно, перемешиваясь с местной многовековой культурой. Но я бы не сказала, что это прям портрет эпохи, да, какие-то отголоски есть, типа несколько раз упоминаемой русско-японской войны, но всë это как-то незначительно.

Основную часть повествования занимают бытовые зарисовки из жизни сэнсэя, крайне пассивного, на мой взгляд, человека, хоть и слегка эксцентричного, да философские рассуждения как самого кота, так и людей, с которыми он сталкивается в хозяйском доме. Были среди них любопытные, были и забавные происшествия, но как-то по большей части меня не увлекло. Честно говоря, как-то больше даже и рассказать не о чем, так ждала знакомства с этой книгой, а получилось как-то для галочки, увы. На этом правда с автором не прощаюсь, всë же первый опыт знакомства с ним был удачным, так что буду надеяться на лучшее.

Возможно, некоторые читатели подумают, что я пишу все, что мне взбредет в голову. Но я не какой-нибудь легкомысленный кот. Не говоря уже о том, что в каждой моей фразе, в каждой букве содержится частица великой космической истины, все фразы и буквы располагаются в определенном порядке, они объясняют и дополняют все предыдущие. Разумеется, если вы с самого начала подойдете к этой книге как к набору слов, вы не увидите в ней популярного изложения величайших истин.

Оказалось, что в одну среднюю школу, где-то на острове Сикоку, требуется учитель математики. Жалованье - сорок иен в месяц. Предложили мне, не поеду ли. Я проучился три года, но, по совести говоря, у меня не было ни желания стать учителем, ни мысли о том, чтобы поехать в провинцию. Впрочем, что я еще мог бы делать, кроме как стать учителем? 

Честно признаться, я почему-то представляла эту историю совсем другой. Думалось мне, что молодой учитель без опыта и призвания, пройдя непростой путь, вдруг осознает, что его сердце полностью принадлежит школе и ученикам. Но "Мальчуган" совсем-совсем не такой.

Главный герой скорее от безысходности, чем от большого желания соглашается покинуть Токио и служить учителем в провинции. Ему, как человеку прямому, открытому и бесхитростному, придется столкнуться не только с трудностями налаживания общения с учениками, но и на собственной шкуре испытать интриги преподавательского состава.

Герой мне поначалу совершенно не понравился. Хоть и рисует автор его как простого мальчугана, которого можно читать как открытую книгу, а все же личность он не самая приятная. И городишка для него жалок, и люди его населяющие жальче вдвойне; к профессии он относится и так, и сяк. Когда ученики в открытую над ним насмехались, давая обидные прозвища, становиться на сторону Мальчугана мне совсем не хотелось, ведь он и сам при знакомстве с коллегами первое, что сделал, это раздал всем клички - Тыква, Барсук, Красная Рубашка, Дикобраз. Позже мне все-таки удалось найти с героем общий язык. Произошло это тогда, когда я поняла, что по сути главный герой и правда совсем еще мальчишка, которому и в голову не придет подумать, что всегда приветливый коллега на самом деле подлый и скользкий тип, который грязно играет.

Из того, что позабавило: учителю запрещают есть рисовые лепешки и гречневую лапшу в ресторане... Что же в этом плохого?

Этот роман совсем не об учительском призвании. Он скорее о закулисных интригах и школьной системе, в которой побеждает отнюдь не добро, простота и чистота помыслов. Финал порадовал. Не потому что герой одержал победу над негодяями /тут скорее наоборот/, а потому что вовремя понял, что учить детей - это совершенно не его стихия.

Сюжет повести "Мальчуган" откровенно прост: молодой герой отправляется преподавать в провинциальную школу, где сшибается лбами с местным педагогическим составом. По своей форме очень напоминает роман нравов. Есть здесь и сатирическое изображение общества, и в каком-то смысле плутовской сюжет. По первому пункту все просто: глазами героя порицается лицемерие, лживая благообразность, ложная мораль и нравственность школьных наставников. Сам герой, конечно, от ловкого пройдохи максимально далек; в повести неоднократно подчеркивается, насколько он прямолинеен, наивен, порывист и, что уж таить, глуповат. (Социальную динамику и отношения наш герой не понимает вовсе, вечно неверно считывая сигналы и полагаясь на слова других.) Но авантюрист он еще тот, а весь сюжет с попыткой выследить и наказать Красную Рубашку - тоже прекрасно укладывается в рамки сатирического обличения. Так что в этом срезе повесть представляет собой любопытную картину японского социума начала XX века.

Вот только финал мне кажется довольно неоднозначным. С одной стороны, триумф вроде бы достигнут: Красная Рубашка, главный интриган и лицемер повести, наказан. Но что это дало герою и Дикобразу, кроме некоторого морального удовлетворения и возможности наконец пустить в ход кулаки? Бунт против системы оказался безуспешен: Красная Рубашка и его со-товарищи выжили из школы всех приличных людей, а сами остались там править и наводить свои порядки. Поэтому в финале возмездие, конечно, настигло антагонистов, но кардинально ничего не изменило.

Отдельно отмечу, насколько меня раздражал главный герой. Вышеперечисленные черты характера еще сопровождает абсолютный эгоизм, нечуткость и непонятно откуда взявшееся чувство превосходства. Взять хотя бы вот эту цитату:

Сам я и по выражениям, которые употребляю, и особенно по своим манерам вряд ли мог служить образцом "хорошего", но душа у меня, полагаю, куда лучше, чем у них.

Ладно хоть осознает свои недостатки, но откуда все-таки такая позиция? Вечно всем недовольный, осуждающий других, абсолютно не понимающий, чего он от жизни хочет и к чему стремится, персонаж не вызвал у меня ни капли симпатии или сочувствия. Читала, только чтобы узнать, чем же разрешится конфликт. Впрочем, как некоторое знакомство с культурой и традициями Японии - не так уж плохо. А самой красочной сценой повести считаю описание пляски с мечами.

Мой опыт чтения японской литературы в целом - невелик. А уж классической - совсем ничтожен. Поэтому сравнивать особо не с чем. Но в общем и целом не впечатлило абсолютно. Главный герой для меня так и остался излишне чудаковатым и бессмысленно бредущим неизвестно куда. Жаль, ожидала от этого романа чего-то совсем иного.

Вообще, изначально в планах у меня не было чтения этой книги, но меня подкупило описание. То, что эта книга близка к биографии самого автора, простая и незатейливая жизнь с выбором пути куда идти.

Вот интересно то, что здесь описывается Япония и их быт, а при этом я видела рассказы о детстве своего дедушки, который родился и рос в Костромской области. Мне кажется, люди примерно одного поколения жизнь будут все вот так вот и описывать. Что как-то рос, как-то взрослел, там покушал, здесь покушал, там работёнку нашёл и тут. Без всякого нытья, просто жили, просто думали, ценили то что было вокруг. Так и тут герой, ну не повезло ему в детстве с близкими, решил плыть по течению в поисках цели в жизни. Как-то получил образование, как-то устроился на работу, которая не принесла ему морального удовлетворения.

В целом, написано не плохо и любители бытового романа однозначно оценят.

Внимание, в эфире снова я и повторяющееся слова «Yakuza» и «Япония». Ничего не меняется (и не изменится).

Когда я уже как лет сто назад (а вы думаете мне сколько?) открывала свою первую книгу Мураками ( Рю, между прочим), и подумать не могла, что в какой-то момент очнусь за прочтением японской поэзии Серебряного века. Ну а тот факт, что я буду умирать от восторга от того, как Кирю зачитывает хокку на японском, и помыслить не могла… Стоит сказать, я давно мечтала услышать это «как надо», но всё-таки о таком лучше предупреждать заранее.

Поэзия Серебряного века меня интересовала особо, потому что именно тут жили, любили и творили мои любимые авторы: Акутагава, Сосэки… Вот пишу эти строчки, а мурашки так и бегают, потому что помино них я нашла для себя новых героев и героинь. Например, Акико Ёсано, Бокусуй Вакаяма, Хакусю Китакара, Такубоку Исикава, Сантока Танэда

Весенняя грусть!
В двадцать пять полюбил я впервые
белый сливовый цвет,
о котором в годы былые
никогда так нежно не думал…

Вот напьюсь допьяна –
и тогда, ненавидеть не в силах,
мир наш грешный люблю –
хоть порой и сам уж не знаю,
жив ли я, на каком я свете?..

Эта снежная ночь!
Плывет аромат шоколада.
Жду тебя не дождусь,
а напротив нетерпеливо
самовар бурлит и клокочет…

В Саппоро с собою
привез в ту осень печаль -
она со мной и поныне…

Стало ясно, когда умру -
когда на кустиках чая
распустятся цветы...

Однако все они ещё и обычные люди:

Утирая ладонью
мокрое от поземки лицо,
друг о коммунизме толкует…

Работай! Работай!
Что-то жить не становится лучше -
тослкливо разглядываю руки...

Дочке своей
дал русское имя Соня
и радуюсь, окликая...

Отчего это я
об одном лишь думаю нынче:
"Похолодало"?..

"Смотрюсь в зеркало после болезни"

Точь-в-точь баклажан,
что весь сморщился, выцвел на грядке
после половодья...

Вот так без конца
подстригаю отросшие ногти
в странствиях своих...

В этом сборнике собраны работы танка, хайку, киндайси, а также новых форм поэзии. Бояться что-то не знать и не понимать не нужно – к каждой форме даны прекрасные статьи, которые не просто рассказывают о том, что это и с чем едят, но и, как мне показалось, погружают в атмосферу творчества (и это помимо биографических кратких справок). Что же до перевода и редактуры – как всегда, выше всяких похвал. Все, причастные к этому сборнику, просто невероятно талантливые люди. Спасибо, что есть и продолжаете свою работу.

///как выглядит чтение этого сборника///

Просмотрел
три тысячи новых хайку -
съел две хурмы...

«Сансиро» — это история разочарования жизнью. Молодой парень из провинции по имени Сансиро приезжает в Токио для учёбы в университете. Большой город оглушает его, восхищает, и вместе с тем оказывается, что всё не так, как Сансиро себе представлял. Учёба скучная, преподавание формальное, сосредоточенное на фактах вроде «сколько раз повторяется у Шекспира то или иное слово» или «сколько седых волос было у Ибсена».

В студенческом сообществе тоже брожение, ожидание нового будоражит умы. Но каким будет это новое? Однокурсник Ёдзиро занят бурной деятельностью, но его мне хочется назвать «суетливой бестолочью». Он бегает, суетится и вроде бы занят важным делом, а в итоге выходит в лучшем случае «пшик», в худшем — вред для других.

Сансиро предпочитает ничего не решать, а плыть по течению. Куда поведут — туда и пойдёт. Слишком сильно боится он показаться деревенщиной. К тому же контраст между тем, чему учили в школе, и реальной жизнью настолько разительный, что оглушает, сбивая с толку.

Японское общество тех лет прекрасно показано в виде учёного Хироты. Хирота предпочитает не делать вообще ничего, потому что Япония грязна, невежественна и ей уже ничем не поможешь. Вместо реальных дел пространные рассуждения. Равнодушие — не только его черта. Оно пронизывает всё общество. На городском празднике потерялся ребёнок, и каждый думает, что это не его дело. Кто-нибудь да поможет. В конечном счёте есть же полиция. И о просящем милостыню похожие рассуждения. Вместо того чтобы протянуть руку помощи, герои пускаются в философствования, и Сансиро не отстаёт, потому что, как я уже сказала, боится показаться деревенщиной. Ничего удивительного, что с особым трепетом и теплотой Сансиро вспоминает родные края. Там пусть бедная, но понятная жизнь без страстей и метаний.

В книге не так уж много событий, больше психологии, но она не настолько сложная, как многие книги японских авторов. И сегодня есть этот разительный контраст между тем, что преподают в школах и институтах, и реальной жизнью. Молодые люди с горящими глазами вступают во взрослую жизнь и жестоко разочаровываются.

Главный герой мне был несимпатичен. Здесь в принципе нет симпатичных для меня героев, но книга мне понравилась. Я не углублялась в общественную и политическую жизнь Японии того времени, интересней было читать про самих героев, их психологию, их поведение. А чёткого финала в книге вроде бы и нет. Закончился один период из жизни Сансиро, после будет другой, а дальше неизвестно.

Совсем недавно я прочла сборник Акутагавы Рюноскэ, считавшего себя учеником Сосэки Нацуме. Теперь же наконец добралась до самого сэнсэя. Забегая вперед, скажу, что мне очень хочется в ближайшее время прочесть две следующие за «Сансиро» работы. Это не совсем цикл, а скорее картина любви в разных возрастах: «Сансиро» - юность, «Затем» - зрелость и «Врата» - осень жизни. Почему сейчас в печатном виде достыпны только «Сансиро» и «Врата», но не «Затем». Теряюсь в догадках.

Сансиро – это молодой человек, приехавший из провинции в Токио поступать в университет, надежды в будущем - разбогатеть и прославиться. Он настоящий мечтатель, который уверен, что ничто не может помешать его желаниям и целям претвориться в жизнь. Реальность же не делает различий между мечтателями и циниками, и своё лицо ни от кого не прячет, показывает себя во все красе. Кого-то она отрезвляет, кого-то ломает, оглушает. Сансиро оказывается не готов к тому, что реальная жизнь не походит на его ожидания и спасается как может: изначально думая, что его родная деревня, его прошлое – это уже пережиток, который нужно оставить позади, в моменты одиночества и тоски он возвращается туда и в своих мыслях, и в перечитываниях писем матери, а потом и приезжает навестить свои родные места; студенческая жизнь оказывается непохожей на ту, что он себе рисовал, и даже знакомство и дружба с Нономией, Ёдзиро, Хиротой и т.д. не делает её той, что была в мечтах. Что же до любви, то, кажется, именно у Сосэки лучше всего получилось показать, каким ярким может быть это чувство у простого человека и как выглядит оно со стороны. Кому-то может показаться, что без слов непосредственно самих героев оно не может существовать и ярко гореть, мне же кажется, что в молчании кроется больше смыслов, которые как раз можно легко опошлить необдуманно брошенными фразами. Сам Сансиро не таится, не прячется от стороннего наблюдателя ни в лице читателя, ни в лице окружающих его людей – он открыт, начиная с первых же страниц и до самого конца (особенно это видно в сцене с незнакомкой в самом начале и на выставке в финале).
Помимо чувственной части, которая лично меня задела больше всего, автор поднимает тему проблемы поколений – акцент на сохранении «старого» в ущерб чему-то новому; отсюда же – проблема с образованием, когда в угоду поклонению чему-то великому (будь то литература, живопись и т.д., не суть) начинается мелочное, совершенно никому ненужное раболепие – например, студентов заставляют запоминать из скольких слов состоял словарь Шекспира и т.д.
Также весь текст наполнен множеством тем и вещей, которые хочется с кем-то обсудить, записать себе, сохранить надолго. Им не посвящается много времени, но вместе он образуют как картину того времени, так и какие-то беспокоящие практически каждого мысли, схожие чувства и моменты, когда кажется, что время остановилось и прямо сейчас только ты один видишь каков этот мир на самом деле.

А ещё я хочу оставить разговор Сансиро с Хиротой здесь (начинает разговор Сансиро):

— Допустим, мы сверхэгоисты. Но вы говорите, что люди вашего поколения были лицемерами. В чём же это выражалось?
— Вам нравится, когда с вами любезны?
— В общем, нравится.
— Всегда? А мне нет. Напротив. Чрезмерная любезность бывает очень неприятна.
— Что вы имеете в виду?
— Любезность неискреннюю, чисто формальную.
— А такая бывает?
— Когда вас поздравляют с Новым годом, у вас на самом деле появляется праздничное настроение?
— Да в общем-то…
— Думаю, что нет. Нельзя верить субъектам, которые заявляют, что животики со смеху надорвали или, там, покатились со смеху, потому что ни один из них не смеётся искренне. То же самое и с любезностью. Любезность по обязанности — это нечто вроде моего преподавания. Ведь служу я в колледже ради заработка, а у учащихся это наверняка не вызывает симпатии. Вот Ёдзиро совсем другое дело. Он заправила среди сверхэгоистов, хлопот с ним не оберёшься, озорник, подчас не знаешь, что с ним делать. Но такие, как он, простодушны и добры, есть в них что-то милое. Возьмите, к примеру, стремление американцев к деньгам. Деньги для них — самоцель, и они не скрывают этого. Нет ничего честнее таких стремлений. И нет ничего прекраснее честности. Нас же воспитывали чересчур строго, поэтому столько в нас неискренности и фальши.

Дальше разговор переходит на другую любопытную тему, но я оставлю это в виде «а продолжение – в книге».