Пролог

Говорят, нельзя заранее ничего планировать – иначе не сбудется. Но мне легче, когда я с самого утра знаю, что именно меня ждёт сегодня. Планы редко совпадают с реальностью, но в большинстве своём получается, как и задумано. Я раскладываю день по минутам: работа, отчёты, звонки, ужин. Даже время на «ничегонеделание» вписываю в блокнот. Маленький, в тёмно-синем кожаном переплёте, с потёртыми уголками. Он всегда со мной – в сумке, на тумбочке, под подушкой.

Планирование даёт мне иллюзию, что я управляю жизнью, а не она мной. Это помогает понять: сколько я могу отдохнуть, могу ли вообще. Я привыкла брать всё под контроль. Стараюсь успевать. Если что-то идёт не по плану – переписываю план. Я уже почти не помню, каково это – плыть по течению. Да, бывает ощущение, что я словно робот: алгоритм, цикл, повтор. Но лучше пусть будет так. Хаос я пережила один раз – и мне его хватило на всю жизнь.

Свои чувства я тоже привыкла контролировать. Этому меня научила не жизнь – профессия. Работа судебно-медицинского эксперта не из лёгких. Каждое утро я переступаю порог морга, и запах формальдегида встречает меня, как старая знакомая. Белый халат, два слоя перчаток, маска, шапочка. Ритуал. За этим ритуалом – тишина. Здесь не кричат, не плачут, не оправдываются. Здесь только факты. И я люблю эту честность.

Я знала, куда шла, когда выбирала эту дорогу. И ни разу не пожалела. Это единственное, о чём я не жалею в своей жизни. Папа не очень был рад моему выбору. Он хотел, чтобы я стала терапевтом или, на худой конец, педиатром – «нормальным», понятным, чистым врачом. Но я настояла на своём. Хотя, учитывая наши с ним отношения, которые уже на тот момент были полностью испорчены, спрашивать разрешения мне было не у кого. Тем более после окончания медицинского университета у меня была своя голова на плечах, и я вполне могла решать сама.

Конечно, я советовалась с тётей. Её мнение для меня всегда было важно. Лена – сестра мамы – единственная, кто не пытался меня переделать. Она, к сожалению, тоже не пришла в восторг от затеи с судмедэкспертизой. Помню, как сидела на кухне в её маленькой квартире, пила чай с вишнёвым вареньем, а она долго молчала, крутила в руках чашку. А потом сказала: «Раз нравится – учись. Но будь готова, что люди будут тебя бояться». Я не испугалась. На следующий день подала документы в ординатуру по направлению «Судебно-медицинская экспертиза».

На работе я расслабляюсь. Странно звучит для той, кто каждый день вскрывает чужие тела, да? Но это правда. Для меня моя работа – как глоток свежего воздуха. Только здесь я могу спрятаться от внешнего мира. Здесь я свободна. Холодный свет ламп, блеск скальпеля, тишина, нарушаемая только моими шагами и диктофоном. Я погружаюсь в рабочий процесс с головой, и ничто не может меня отвлечь. Разве что что-то максимально срочное. Здесь я настоящая. Чувствую себя живой, значимой, нужной. Именно здесь мне не приходится притворяться. Не нужно надевать маски. Я делаю своё дело – и в какой-то степени приношу пользу. Даже если эту пользу никто не видит и не хочет знать.

В реальности меня не ждёт ничего приятного.

Я ненавижу возвращаться домой и видеть на диване перед телевизором своего мужа. Дима смотрит футбол, иногда – сериалы. Он не делает ничего плохого. Он даже старается. Но меня бесит сам звук его дыхания в моей квартире. Это нечестно по отношению к нему, я знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

Ведь принято же, чтобы у каждого была семья. Интересно, кто это принял? Ах да, общество. То самое общество, на которое почему-то все должны равняться. Это общество было в огромном шоке, когда узнало, что я в двадцать пять лет ещё не замужем. Я училась в ординатуре, времени на поиски не было. Точнее – желания. Я привыкла быть одна. Так уж сложились обстоятельства. Временами одиночество напрягало, но ненадолго. Меня интересовала лишь карьера. И это честное «лишь» пугало окружающих куда больше, чем моя работа.

Согласна: тут я сама дала слабину. Сдалась под давлением семьи. Тяжело каждый день слышать одно и то же по сто раз: «ты никому не нужна», «навсегда останешься одна», «кому ты такая нужна с твоими трупами». Но если быть до конца честной – дело было не только в них. Просто наступил момент, когда мне стало всё равно. После той истории я думала, что если не можешь быть с тем, кого хочешь, то и с кем попало – без разницы. Какая-то часть меня тогда уже не верила, что можно почувствовать что-то настоящее. И я махнула рукой. На себя, на него, на всё.

В такие моменты нужно либо тихонечко отмалчиваться, либо валить из раздражающей зоны. Но в первую очередь – слушать своё сердце, а не чужое мнение. Я какого-то хрена не послушала свой внутренний голос. Очень зря.

Я заранее знала, что от этого брака не будет ничего дельного. Однажды я пообещала себе больше никогда никого не любить. Сохранить своё – и так уже достаточно израненное – сердце. Я сдержала обещание. Я не любила мужа. Хотя мы были знакомы ещё со школы. Он хороший парень. Но не для меня. Я думала, что смогу к нему привыкнуть. Поначалу старалась быть милой. Хотя мой характер – не подарок. Меня очень легко вывести из себя. Так вот: первое время я терпела. Пыталась усмирить свой нрав, особо не перечила, в целом лишний раз не конфликтовала.

Спустя год я поняла, что любые его действия меня начинают бесить. Видимо, мой внутренний демон начал давать слабину. В тот же момент на работе был полный завал – труп за трупом, отчёт за отчётом. Я списала раздражение на усталость. Старалась сдерживаться.

Но раздражение не исчезло, даже когда работа наладилась. Я поймала себя на мысли: я специально беру больше дел, чтобы не возвращаться домой. Выходные для меня вообще стали испытанием. Я постоянно пытаюсь найти себе какие-нибудь занятия, лишь бы не быть с ним рядом. Так поступать эгоистично, но я ничего не могу изменить. Я не привыкла переступать через себя только для того, чтобы кому-то понравиться или сделать «как лучше». Жизнь научила меня думать в первую очередь о том, чего хочу я.

Почему я не разведусь с ним? Да хрен его знает. Начнём с того, что и замуж выходить не стоило.

Когда я пришла к мысли, что каждое его слово или действие вызывает у меня негатив, я начала искать пути решения. Решила найти себе хобби.

Я начала по утрам медитировать. Забросила через две недели. Пошла на фитнес – снова бросила. Может, к психологу сходить? Я уверена: психолог сбежит от меня после первых же рассказов.

Ладно. Мне просто нужно отдохнуть. Взять отпуск. Улететь куда-нибудь на море. Одной, конечно же. Или с друзьями. Не важно. Главное – отдохнуть. От всего.

Я вышла на балкончик. Просторный, уютный, с одной пластиковой кашпо, в которой уже год ничего не растёт. Села в кресло-качалку – давно о нём мечтала. Не спеша попиваю красное вино. Полночь. Город сверкает разноцветными огнями: жёлтые – окна, красные – неон вывесок, белые – фары машин внизу. Я делаю глоток и чувствую, как тепло растекается по груди.

Я пытаюсь расслабиться и ни о чём не думать. Но это никогда у меня не получалось до конца. Мысли лезут, как тараканы из щелей. Мне никогда не забыть своего прошлого. Самое время для воспоминаний, не так ли?

Когда остаёшься наедине с собой, голова мгновенно начинает прокручивать моменты из жизни. Они накрывают тебя, и ты ничего не можешь с этим поделать. Кажется, что прошла целая вечность с тех мгновений, а оказывается – вот же они, были совсем недавно. И ты понимаешь: ни за что бы в жизни не поверил, что столько всего могло произойти за такой короткий промежуток времени. Никогда бы не поверил, что эти события приведут тебя именно туда, где ты сейчас находишься.

А что, если бы ты поступил иначе? Тогда было бы лучше?

Воспоминания убивают. Но они – часть каждого человека. Какими бы ни были моменты из прошлого, они всегда остаются в нашем сердце. От них не убежать, сколько бы я ни старалась. Раны заживают, но оставляют глубокие шрамы. Эти шрамы не выворачивают наизнанку – это делают сами воспоминания. И они не дают жить дальше.

Но я живу. Или просто существую? Это уже не важно. Это просто ностальгия.

На небе только и разговоров, что о море и о закате.

Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром,

как он тает в волнах, и еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине.

Я ставлю пустой бокал на перила. Вино закончилось, но легче не стало. Зато мысли наконец-то выстроились в одну линию.

Четыре года назад всё было иначе. Или не было? Сейчас уже не разобрать. Но одно я знаю точно: именно тогда, четыре года назад, я впервые за долгое время почувствовала себя живой. А потом снова умерла.

Но об этом – чуть позже.

Глава 1

Четыре года назад

Порой кажется, что весь мир настроен против тебя. Будто он делает всё, чтобы вывести из равновесия.

Сегодня это чувство преследует меня с самого утра. Сначала мы с подругой проспали первую пару – неизвестно по какой причине будильник не сработал. Либо его просто никто не услышал. Хотя у меня очень чуткий сон: малейший шорох за стеной – и я уже не сплю. Может, кто-то забыл завести будильник? В итоге я осталась без завтрака, а это очень плохо для студента медицинского университета. Голодная голова плохо соображает, особенно на парах по госпитальной хирургии.

Ещё теперь придётся отрабатывать пропущенную пару. Сделать это будет нелегко. Наш преподаватель – очень суровый мужчина лет пятидесяти с лысиной и вечно недовольным прищуром. Пока ответишь ему пропущенную тему, он высосет из тебя всю душу, честное слово. В прошлом семестре одна девочка после его отработки вышла в слезах и неделю ходила сама не своя. Вот она суровая жизнь медицинского университета.

На второе занятие мы успеваем. Пара проходит в спокойной обстановке, и преподаватель отпускает нас даже на двадцать минут пораньше. Мы выходим из душного здания на свежий воздух. Погода тёплая и солнечная, хотя очень непредсказуемая. Вчера целый день лил дождь как из ведра, а сегодня от него остались лишь лужи, которые не успели высохнуть за ночь. Асфальт блестит на солнце, и в отражениях плывут облака.

– Ну что, девчонки, какие планы? – спрашивает Света.

Она высокая, стройная, с русыми волосами, собранными в небрежный пучок, и невероятно зелёными глазами. Мы подружились с ней ещё в школе, и нам удалось поступить в один университет. За семь лет дружбы мы стали очень близкими – что не удивительно, ведь мы ещё и живём в одной комнате в общежитии. Я уже не могу представить, что делала бы одна в таком большом городе без Светы. Вместе адаптироваться было намного проще.

Впервые я побывала в Санкт-Петербурге, когда мне было семь лет. Конечно, мало что помню из той поездки. Лишь смутные воспоминания о подводных лодках в Музее военно-морского флота и янтарной комнате в Царском Селе. А ещё – запах Невы и белые ночи, от которых у меня тогда кругом шла голова.

В следующий раз я приехала в Питер только через девять лет. Мои ощущения невозможно было описать словами: я сразу влюбилась в этот волшебный город и решила, что обязана поступить в питерский медицинский университет. Он казался мне городом-сказкой, городом-мечтой. Я тогда ещё не знала, что у каждой сказки есть тёмная сторона.

С десятого класса я начала упорно учиться. Ходила к репетиторам по химии и биологии, читала медицинскую литературу, решала варианты ЕГЭ ночами. Я делала всё, чтобы набрать высокие баллы за экзамены. Питер был моей мечтой. Мои родители были совсем не против, чтобы я училась в этом городе. Они, конечно, боялись, что не смогут потянуть финансово, но не отговаривали меня, а наоборот поддерживали. Мама говорила: «Если хочешь – делай. Мы поможем, чем сможем».

Только мы не учли тот факт, что жизнь любит подставлять подножки.

Я учусь на третьем курсе, когда моя мама умирает.

Это было в декабре. Мама подхватила пневмонию и попала в реанимацию. Я сразу же накидала в чемодан всё, что под руку попалось, и выехала домой. Помню, как тряслись руки, когда я заказывала билет на поезд. Как не могла дозвониться до папы – он не брал трубку, потому что был в больнице. Как всю дорогу смотрела в окно и молилась всем богам, в которых никогда не верила.

Мы с папой очень сильно переживали, но верили в лучшее. Потом у мамы случился инсульт. Через два дня её не стало.

Это был огромный удар для всех. Никто не ожидал, что такое может произойти. Когда у нас всё хорошо, мы не обращаем внимания на чужие беды. А когда сам сталкиваешься с этим, понимаешь, что таких ситуаций – тысячи, миллионы. Что горе не имеет лица, пока не коснётся тебя.

Папа боялся, что я сломаюсь, опущу руки и завалю зимнюю сессию и учёбу в целом. Но тогда бы всё, что сделала для меня мама, было бы зря. Я попыталась собрать себя по кусочкам и продолжить путь ради неё.

Помню, как днём делала вид, что всё хорошо, а ночью, закрывшись в комнате в общежитии, рыдала часами напролёт. Соседки по блоку стучали в дверь, спрашивали, нужна ли помощь. Я не открывала. Не могла. Слова застревали в горле.

Впервые на себе я ощутила, каково это – не хотеть жить дальше. Мне было очень больно. Как будто меня опустошили. Вынули всё внутреннее, оставив только пустую оболочку. Каждый раз, засыпая, я мечтала не проснуться. Абсолютно на всё стало фиолетово.

И поделиться было не с кем. Точнее, я и не хотела ни с кем делиться. Слишком закрытый человек – в данной ситуации скорее минус, чем плюс. Я увязала в своём горе всё сильнее с каждым днём. Ничто не приносило мне радости. Я стала роботом, который изо дня в день выполнял одну и ту же работу.

Вернулась из дома на учёбу только через месяц. За это время накопилась куча долгов по лабам, рефератам, коллоквиумам. Честно сказать, я и не помню, как мне удалось это всё вовремя закрыть и не слететь со стипендии. Помню только, что многие преподаватели пошли на уступки, видя моё состояние. Один даже сказал: «Соня, возьми себя в руки. Твоя мама хотела бы, чтобы ты училась, а не хоронила себя заживо». Тогда эти слова пролетели мимо. Сейчас я понимаю, что он был прав.

Тогда я осознала: близкие люди – это самое главное в жизни. Этот жестокий урок был усвоен мной до конца. Но, как оказалось в дальнейшем, не всегда эти уроки усваиваются всеми.

Ещё одним уроком стало для меня то, что фраза «время лечит» – абсолютная чушь. Даже спустя два года ты продолжаешь прокручивать всё в своей голове: каждую деталь, каждый момент. И продолжаешь утопать в слезах, не понимая, как это всё произошло с тобой и почему. Ты не понимаешь, что происходит. Чувство одиночества поглощает тебя. Постоянное ощущение, что ты никому не нужен и никому нет до тебя дела, убивает изнутри. И тебе кажется, что ты один против целого мира.

Я всё делала на автомате. Ничто не доставляло мне удовольствия. Ничего не хотелось. Часть моего сердца навсегда умерла вместе с моей мамой. Мне казалось, что я перестала чувствовать. Были порывы забросить всё к чёрту и будь что будет. Но моя совесть не позволяла так подставить себя и свою семью.

Преодолеть себя мне стоило титанических усилий. Самый жестокий и ужасный этап моей жизни оказался позади – если можно так вообще сказать. Всё самое страшное уже случилось, и никто ничего не исправит.

Сейчас я заканчиваю пятый курс медицинского университета в Санкт-Петербурге.

Я верю, что мама всегда рядом со мной, и это придаёт мне сил. Постоянно вспоминаю о ней. Плакать стала реже, но иногда воспоминания снова накрывают меня, и я не могу сдержать себя. Когда вижу её фотографии – особенно ту, где она смеётся на фоне моря, – слёзы начинают душить меня.

Мне выписали антидепрессанты. Но они не помогли. Точнее, на какое-то время стало чуть легче, но до конца я так и не отошла от этой трагедии. Иногда мне кажется, что я и не отошла вовсе. Просто научилась прятать боль так глубоко, что сама забываю, где она лежит.

– Предлагаю пройтись по магазинам! – голос Изабель возвращает меня в реальность.

С Изи мы познакомились на посвящении в сентябре на первом курсе и сразу поладили. С тех пор наша троица неразлучна.

Изабель – полная противоположность Светы. Длинные чёрные волосы, карие глаза с хитринкой, вечно яркие губы. Подруга постоянно красит их красной помадой, которая очень ей идёт. За все эти годы она ни разу не пришла в университет не накрашенной. Даже на экзамены. Говорит, что помада – её броня. Изи из обеспеченной семьи, но никогда этим не хвастается. У неё есть старший брат – Марк, он вроде бы работает в другом городе. Изабель очень любит его и постоянно говорит, что я – та, кто ему нужен.

– Вот увидишь. Он скоро приедет домой, и я вас обязательно познакомлю. – твердит Изи. – Вы будете сначала встречаться, а потом он сделает тебе предложение, и мы со Светой будем плясать на вашей свадьбе!

Фантазии Изабель можно позавидовать. У меня уже есть парень, и спорить с подругой я давно перестала – это бесполезно. Она порой такая упрямая, что хочется швырнуть в неё что-нибудь тяжёлое.

– Я не против. Давно хотела купить себе блеск для губ, – отвечает Света, пропуская реплики подруги про мою свадьбу с её братом.

– Упс, а я не смогу. – говорю я. – Мы с Димой сегодня договорились созвониться, как только я вернусь с учёбы. – и делаю глаза, как у невинного котёнка, чтобы меня не сильно побили за это.

Девчонки одновременно закатывают глаза, но ничего не говорят.

Попрощавшись с девочками, я иду в общежитие.

Лучи солнца приятно греют спину, пока я шагаю по улицам, думая о своём. Надеваю наушники и включаю любимый плейлист. Лёгкий ветерок обволакивает с ног до головы чувством невесомости. Хочется оторваться от земли и полететь вместе с ветром, лавируя между зданиями. Питерские дворы-колодцы, арки, мосты – всё это создаёт ощущение, что ты внутри декорации к фильму, где ты – главная героиня.

Я прохожу через парк и выхожу на довольно оживлённую улицу. Пройдя несколько метров по тротуару, чувствую, как асфальт под ногами начинает трястись от громкой музыки. Мимо проносятся два автомобиля на огромной скорости. И всё бы ничего, только вот одна из них окатывает меня ледяной водой, наехав на лужу.

Чёрт!