– Для тебя это не опасно. Твое пламя выжжет лишнее. Они хотят гарантий, чтобы ты не мог дать заднюю. Каган уже обложил их товары налогом за то, что они поддерживают отношения с Эдесом и не пропускают Орду через свои земли. Они боятся, что его терпение рано или поздно истощится и он решится двинуть свои войска на Зен. Они хотят твоей протекции. Хотят Белое Пламя.

– Это шантаж, Милош.

– Это настойчивость. Породнившись с тобой, они сами вынуждены будут оказывать тебе поддержку как своему родственнику. Это равное партнерство.

– То-то от поддержки родного брата у меня амбары ломятся.

– Это другое! – Милош встал и шагнул было к хану с чадящей трубкой в руках, но под тяжелым взглядом Орхо поспешно затушил ее, прежде чем приблизиться. Он опустился на колени и упер ладони в пол. – У них есть то, чего нет у тебя. Торговля. Флот. Доступ к речным портам. Прошу тебя, усмири Первого и просто сделай это. Иди сожги что-нибудь неважное. Сделай какую угодно глупость. Но заключи этот проклятый союз. Пожалуйста.

Задрав подбородок, сокол сверлил хана почти умоляющим взглядом. Милош был гораздо старше Орхо, но мягкие, почти девичьи черты лица делали его похожим на подростка. Очень мрачного и усталого подростка с единственной морщиной, которая расщелиной пролегала между вечно сдвинутых бровей.

– Я понял, – неохотно сдался Орхо. – Отправлюсь туда, как закончу дела.

Милош отодвинулся и фыркнул.

– Караулить Даллаха – это не дела.

– Кто-то еще справится с холодом?

– Холода не должно было здесь быть. – Милош резко взмахнул рукой, но потом шумно выдохнул и подчеркнуто спокойно продолжил: – Я не отрицаю, лишить Эдес проводника было хорошим решением. Если бы он достался Республике, это была бы катастрофа. Ты молодец. Но чего ты ждешь от него, я не понимаю. Зачем он тебе? Он проводник, а значит, он проблема. Убей его, пока он не оправился.

Орхо упер подбородок в ладонь.

– Твое чувство такта вызывает зависть, Милош.

– Мне часто об этом говорят, – Милош поднялся и отряхнул белые штаны, – и да, я не буду отправлять твое послание Кагану.

Орхо поднял бровь.

– С чего бы?

– С того, Аэд, – вкрадчиво, выделяя каждое слово, проговорил Милош, – что я не выпускаю никого из нор, чтобы слухи о Даллахе не дошли до Великого Хана. До тех пор, пока твой проводник не умрет либо не очнется, твой брат не должен о нем знать. – Он подхватил свою трубку, обвиняюще ткнул ей в Орхо и принялся мерить шагами комнату, распаляясь с каждым словом. – Мне не нравится, что он здесь. Я чую твою тень, и она пахнет неприятностями. Я слышу, как ты звенишь, и это очень дурной звон. Но я знаю, что ты тоже не захочешь, чтобы твой братец узнал о нем. К моему чувству такта прилагаются мозги, которыми тебя природа обделила!

Пять футов концентрированной рыжей желчи нависли над ханом, кипя негодованием.

Милош все-таки был хорошим соколом.

– Нам нужен Даллах. – Орхо поднял голову, прямо глядя в злые медно-зеленые глаза. – Мне нужен Даллах. Мне нужно что-то, кроме пепла.

Сокол молчал, долго и мрачно изучал хана. Орхо видел, как едва заметно трепетали его ноздри, а пальцы нервно барабанили по трубке.

– Не забывай, что он эдесец. Ты лучше многих знаешь, что им нельзя доверять.

– Он не обычный эдесец. – Орхо отрешенно взглянул на дверь так, словно мог сквозь несколько стен увидеть спящего в своих покоях Эдеру. – Он проводник.

– Тем хуже, – Милош сердито пожал плечами. Он собрал свои бумаги, подхватил расшитый кисет и направился к выходу. – Я не понимаю, как он вообще им стал. Я не знаю ни одного случая, когда Рух избрал бы в проводники не талорца. Кровь Тала – единственный нерушимый критерий. В Даллахе ее нет, так что скоро он сам умрет и сразу несколько наших проблем разрешатся сами собой. – Навалившись всем весом на рычаг, Милош недовольно засопел и пощелкал пальцами, привлекая внимание Орхо. – Не поможешь?

– А? – Орхо рассеянно повернул голову и открыл ему проход. – Доброй ночи, Милош.

– Не наделай глупостей, хан, – бросил сокол, исчезая в коридоре.

Орхо невидящим взглядом уставился на витой узор на потолке.

Пальцы сами нашли подвешенный на пояс коготь Эдеры и принялись оглаживать пластины. Орхо медленно и осторожно дышал, боясь спугнуть мысль.

Луций был эдесцем. Орхо настолько свыкся с мыслью, что Дух встал на его след, что никогда не задавался вопросом – а почему? Легенды о проводниках полнились несусветной чушью и за давностью времен вряд ли могли служить достоверным источником информации. Но в одном они сходились: все проводники были талорцами. Пятеро Великих создали детей Тала. Сшили их для себя как удобные костюмы по своему вкусу – и брезговали чужаками.

Так что же заставило Руха счесть Луция подходящим сосудом?

Разрозненные мысли, точно мотыльки, слетались на огонек важной идеи, которую Орхо удалось нащупать. Эдера действительно был необычным эдесцем. Он был связан с Талом. Его вырастила талорка. Илма научила его языку и сказкам, но духам нет дела до таких вещей… они звери, они не мыслят. Они чуют.

Илма была его кормилицей.

Молоко. Молоко той, кто стала ему матерью, породнило его с Талом. Молоко талорки позволило эдесскому патрицию с трудом, но все же пережить казнь. И молоко же приманило на его голову проклятие Тала. Эдера пах севером, пах Талом – пах добычей.

Просто молока было недостаточно. В нем все еще не было крови Тала.

Орхо замер и с трепетом задержал дыхание. Мотыльки били крыльями и дразняще щекотали сознание. Первый вторил им с такой мощью, от которой дрожь бежала по хребту. В голове Орхо рождалась идея. Подхваченная волей духа, она мгновенно захватила его, выжигая гнетущее чувство бессилия, которое мучило его все это время. Дурная идея, дикая. Ровно настолько, что она должна была сработать.

Орхо вылетел из малого зала. В кои-то веки он позволил Первому звенеть в унисон с ним и снова вспомнил, насколько это приятно. Дух искрился. Буквально – искры пламени зажигались и плясали в воздухе за его спиной. Они спугнули двух служек, с которыми он едва не столкнулся на пути в гостевое крыло.

Орхо одним движением смел каменную перегородку в покои Даллаха, с грохотом выломав хлипкий засов, который Талия установила, чтобы избежать подобных вторжений. Соколица сидела у стола и нарезала большое полотно холщовой ткани на перевязки. Она подскочила, стоило ему зайти, и ощерилась, подняв плечи, как мелкий хищник, который хочет казаться больше своего размера.

– Оставь нас, – приказал хан, прежде чем она успела что-то сказать.

Талия угрожающие шагнула к нему, но Орхо пригвоздил ее взглядом. Нетерпение кипело в нем лавой, сводило мышцы. Убивать ее он не собирался. Но сломать что-нибудь, если начнет артачиться, был готов. Магичка – исцелится.

Талия сжала зубы, изучая его взглядом. А потом ее лицо резко изменилось.

– Вылечишь его?

– Да.

Она склонила голову набок и, подумав, поспешила покинуть комнату.

* * *

– Что ты натворил?!

Милош влетел в зал ставки, прежде чем Орхо успел захлопнуть за собой дверь. Орхо вздохнул. Он надеялся отложить разборки с Милошем по крайней мере до утра. Покои Милоша находились на другом конце пещер – он сам поселился как можно дальше от Аэда, чтобы не слышать его звон. Обычно это помогало.

А сейчас, гляди ж ты, услышал.

Милош, по всей видимости, бежал. Оказавшись на пороге зала, он привалился к стене, тяжело дыша. Орхо быстро прошел к его столику и, переворошив вещи в корзинке, вытащил небольшую деревянную трубку. Морщась, он засыпал в чашу щедрую порцию белого ковыля.

– Успокойся, – он впихнул трубку Милошу в зубы и, отступив на несколько шагов, поджег сухую траву, – сейчас пройдет.

Тот дрожащими пальцами перехватил мундштук, глубоко затянулся и закашлялся.

Когда-то Милош рассказал Орхо, что такое для него слышать звон духов. Его тень-паутина натягивалась подобно тетиве и резонировала так, словно десяток цимбал играли прямо в голове шамана. Белый ковыль помогал заглушить эту какофонию. Орхо до дрожи ненавидел сливочно-сладкий запах ковыля, но иначе Милош просто не мог находиться с ним рядом. Особенно в моменты, когда воля Первого бушевала так, как сейчас. Особенно когда к ней присоединялся еще сонный, но уже отчетливо различимый трепет Пятого.

– Прекрати! – рявкнул Милош и болезненно скривился. – Голова раскалывается.

– Что за ор? – сквозь зевок проговорил Айлан, входя в зал. Он сонно поморщился, оценивая обстановку, сочувственно похлопал Милоша по плечу и повернулся к Орхо: – Что ты натворил на этот раз?

– Я нашел способ вылечить Даллаха. – Орхо с ногами забрался в полукруглый альков в стене подальше от густых клубов дыма и откинулся на стену, поглаживая наскоро перебинтованную руку. – И он сработал.

– Поздравляю. – Милош с трудом выпрямился и затянулся снова. – И каким же образом у тебя это вышло?

Подняв мрачный взгляд на Орхо, он уставился на его локоть.

Понимание расцветало на его лице медленным багровым заревом. Он сжал в зубах деревянный мундштук, едва не сломав и без того пожеванное красное дерево.

– Что именно ты сделал, Аэд? – вкрадчиво спросил он.

– Я подумал о том, что ты сказал. Рух еще никогда не отказывался от крови Тала. Она была нужна ему.

Сокол медленно втянул носом воздух.

– А больше из того, что я тебе сказал, ты ни о чем не подумал?

– Ты дешево меня продавал, Милош, – хан упер подбородок в здоровую руку и равнодушно пожал плечами, – я выбрал более выгодный союз. Я спас Даллаху жизнь и породнил его с Талом. Я гарантировал то, что он не просто не выступит на стороне Эдеса, но встанет на нашу.

– Я просил тебя об одной вещи! – рявкнул Милош. Его трубка полетела в стену. Айлан едва удержал его, чтобы тот не бросился на хана с кулаками. – Одной! Союз с проклятым зенийским Лоном. А ты связал себя с проводником?!

– Ты можешь ненавидеть нас, Милош, но послушай мудрых матерей Зена. Даже они считают, что побрататься с Хозяином Стихии – это лучшая инвестиция своей крови.

– Твою-то мать, Аэд… – Айлан отпустил Милоша и ошалело уставился на хана. – Ты сплел свою кровь с Даллахом?

Орхо усмехнулся.

– Да, матушка тоже была бы не в восторге.

Свежие порезы на руках приятно чесались. Он аккуратно снял повязку и посмотрел на два полумесяца возле локтя и запястья левой руки, которые только-только схватились коростой. Кровный договор родства, древний, как сам север. Орхо должен был породнить Эдеру с Талом окончательно и сделал это самым простым способом. Чувствовать в своих венах прохладную кровь Даллаха было не в пример лучше, чем зенийскую гниль. Одна мысль о союзе с падальщицами вызывала омерзение. А ничего более естественного, чем братство двух проводников и представить себе было нельзя.

Милош закрыл лицо руками, тяжело и яростно дыша. Айлан медленно прошелся вдоль зала ставки, задумчиво очерчивая витой орнамент на круглых стенах. Нагнувшись, он подобрал трубку иверийца и заполнил ее новой порцией ковыля.

– Это выглядит как вполне разумная тактика, – наконец сказал он.

– Ты не слышишь его звон, – Милош, кипя злобой, обернулся, – а я слышу. Это не план, это порыв, дурной и…

– Это звучит, – веско выделил Айлан и пихнул трубку ему в руку, – как тактика. Не важно, чем было это решение, важно, как оно будет выглядеть в глазах людей. – Он повернулся к Орхо и покачал головой: – Ты сделал серьезный ход. Когда об этом узнает Курултай и Каган…

– Они не узнают, – оборвал его Орхо, – до времени. Как минимум пока Даллах не войдет в силу.

Айлан, подумав, кивнул.

– Разумно.

Милош в немом бешенстве сжал кулаки, не зная, куда направить свою ярость.

– Разумно?! Спасибо за поддержку! – он картинно поклонился Айлану. – Я всего лишь последние десять лет пытался убедить север в том, что Аэд себя контролирует. Что он договороспособен, принимает взвешенные решения, и…

– Ну тихо-тихо, – Айлан примирительно поднял руки, – я просто не вижу смысла обсуждать то, что уже сделано. Работаем с тем, что есть.

– С тем, что есть, значит? – Милош улыбнулся и принялся загибать пальцы: – У нас был проводник, а теперь у нас есть два проводника. И все. Больше у нас ничего нет. И не будет!

– Не драматизируй, – отмахнулся Орхо, – Даллах очнется, баланс сил изменится. Мы что-нибудь придумаем.

– И что именно? Пыльный Яр – это нищая земля, Аэд. Истред не голодает только по милости Зена.

– В худшем случае снимемся с места.

– Истред стоит уже двадцать лет, – покачал головой Айлан, – ты не можешь снова отправлять их скитаться. Не веди себя как твой брат.

– Я сказал, в худшем случае, – раздраженно бросил Орхо, – пока ваша задача выиграть мне время. Они не должны узнать о союзе с Даллахом. Не сейчас. Придумайте отговорки.

Последствия… Больше всего он ненавидел последствия. Мать некогда говорила ему, что самая большая ошибка черни – считать, что люди, у которых есть власть, могут делать что захотят. Таана-ханум была права. С ней это часто случалось.

– Знаешь, что, – Милош помедлил, собираясь с мыслями, и махнул рукой, – забудь про Зен. Ты сплел с Даллахом кровь против его воли. Привязал его к себе насильно. Ритуалом, который не разорвать и не отменить. Это не союз, это принуждение. Чего ты ждешь от него, верности? Ты получишь еще одного Тенхо, который ненавидит тебя.

Орхо вздрогнул. Милош знал, куда клевать. Прицельно. Больно.

– Это моя проблема, – процедил он, едва сдерживая зудящее в пальцах пламя, – делай свою работу. Обсуждать больше нечего. С Эдерой я разберусь сам.

– С Эд… с Эдерой?! – Милош захлебнулся дымом и закашлялся, а потом поднял на Орхо покрасневшие глаза. – Ты совсем свихнулся! Ты…

– Так, коротышка, уймись, а то у нас будет жареный сокол, – оборвал его Айлан. Он медвежьей хваткой обнял Милоша за плечи и повел его на выход. – Я в казначейских делах ничего не смыслю и, если тебя не станет, пущу Истред по ветру. – Остановившись в дверях он нагнулся над Милошем, который порывался что-то сказать и закрыл ему рот рукой. – Ничего из того, что ты сейчас скажешь, никому не сделает лучше. Покури, выдохни, завтра поделишься ценными соображениями, как мне очаровать зенийских мамочек, чтобы они забыли о нашем бедовом хане.

– Ненавижу вас обоих, – прошипел Милош.

– Ты лучший из нас, – проворковал Айлан, прежде чем вытолкнуть Милоша из зала. Он захлопнул перегородку и повернулся к Орхо: – Эдера?

Орхо мрачно взглянул на него.

– У тебя проблемы с этим?

– Странно, что у тебя их нет.

– Держи язык за зубами. Эта тема не будет подниматься. Никогда. Это приказ.

Айлан поизучал Орхо испытующим взглядом и, не дождавшись комментариев, присел возле своего пустого столика и принялся деловито шарить под ним.

– Воля твоя, – сказал он и как ни в чем не бывало продолжил: – Я пообщался сегодня с очаровательной девушкой. Красотка каких поискать, они в Эдесе все такие?

Орхо проследил за тем, как Айлан, выудив из закромов мешочек сушеных ягод, сунул в него нос и, скривившись, кинул на стол Милоша.

– Не суйся к Талии. Она отгрызет тебе голову.

– Забавно, но она грозилась оторвать голову тебе. Отчаянная девочка. Рассказала мне немного о Даллахе. Она сказала, что вы с Эдерой друзья.

– Переходи к делу, Айлан.

Айлан еще раз заглянул под стол и, разочарованно вздохнув, подошел к Орхо.

– Дело в том, хан, – он скользнул взглядом по ритуальным ранам, – что между «против воли» и «не имея возможности спросить» есть разница.

Орхо поднялся. Слова Милоша эхом стояли в ушах.

– У меня не было выбора.

– Не было, – согласился Айлан.

– Он умирал.

– Теперь он сможет очнуться и высказать мнение о твоем решении, каким бы оно ни было.

– Он поймет. – Орхо потер локоть, сдирая коросту с ран. – Идея в его стиле.

Гул вины в голове стал немного тише.

Айлан опустил тяжелую ладонь на плечо Орхо и холодно улыбнулся.

– Ценишь его волю? Хорошо. Однако не забывай, что ты не спросил народ Истреда, готов ли он заплатить за твоего… Эдеру жизнями талорцев. Я надеюсь, Даллаху есть что предложить, кроме холода. Его северу и так хватает.