«Я думаю, эти двое сейчас договорятся ничего никому не говорить, – наконец сказала она. – Принцу не нужно, чтобы родители узнали о его непослушании – ведь ему запрещено покидать территорию школы… Вряд ли Сенеренталь не согласится с ним. А Повелитель пусть сам решит, рассказывать об этом Стефану или Виорене или нет». Олоримэ кивнула и отступила ещё дальше в глубь леса.

– …Что ж, ладно, это сейчас не важно, – махнул рукой Эарлан, когда внезапно пришедшая на помощь эльфийка снова попыталась отрицать свою причастность к устранению опасного хищника.

Он что-то пробормотал, поднимая руки, и мертвая волтера исчезла, оставив на память о себе лишь темное пятно голой земли. Сенеренталь смотрела в небо и медленно и глубоко дышала. Принц остановился, взглянул на эльфийку и начал плести новое заклинание.

– Я сама, – неожиданно сказала девушка, догадавшись о его намерениях, и коснулась земли руками. По траве пробежал ветерок, почва засветилась, убирая пепел в себя, и проплешины затянулись травой, которая тут же стала желтой в соответствии с временем года. – Моя стихия – Земля, – сообщила она, поднимаясь с колен. Потом добавила: – Меня зовут Сенеренталь. И я рада познакомиться с вами лично, ваше высочество!

– Можно мы сохраним в секрете обстоятельства нашей встречи? – осторожно спросил принц. Сенеренталь подняла на него глаза.

– Но как же? – неуверенно произнесла она. – Ведь вас могли бы убить! Это нельзя так оставить!

– Мне запрещено покидать пределы школы, – недовольно нахмурившись, ответил волшебник. – Если об этом узнают мои родители…

Сенеренталь широко раскрыла глаза от удивления и ничего не сказала. Её обычная прогулка за травами для зелья на знакомый пригорок обернулась чем-то совершенно немыслимым. Мало того, что она никак не ожидала обнаружить в глуши Танмере наследного принца Феррии, портрет которого, висевший в главном холле, хорошо запомнился ей за девять лет обучения… Но тем более она не ожидала обнаружить его отбивающимся от смертельно опасного хищника! А теперь ещё выясняется, что он находится взаперти в её родной школе!

– Так вы никому не скажете? – повторил свою просьбу принц.

– Только если вы пообещаете снова не выходить за территорию, – быстро перебрав все возможные варианты выхода из этой ситуации, наконец решила Сенеренталь. – Вы же понимаете, что это не простая случайность. Не подвергайте свою жизнь опасности!

– Да уж, не думал, что у вас в глубинке можно наткнуться на подобное! Нас уверяли, что Фиела-тона – одно из самых безопасных мест, – хмыкнул волшебник.

– О чем я вам и говорю, – внимательно глядя на него, ответила эльфийка. – Это действительно одно из самых безопасных мест, и то, что произошло, невероятно и неестественно. А значит, нападение было спланировано. Поэтому прошу вас, вернитесь скорее в школу и не покидайте больше её пределы!

«Не просто же так вам запретили её покидать…» – подумала тем временем она, размышляя, что же такого могло случиться в Феррии, что наследного принца приходится прятать в эльфийской стране?

– Вы так беспокоитесь за меня? – поразился Эарлан.

– Кому же будет радостно, если гостя убьют под твоей крышей? – в свою очередь спросила эльфийка. – Вы же не простой волшебник. Вам нельзя умирать просто так. У вас наверняка ещё много несделанных дел.

Эарлан коротко рассмеялся, услышав эти слова.

– Так уйдите же, прошу вас! – снова произнесла Сенеренталь.

– Вам тоже нельзя покидать пределы школы, не так ли? – спросил волшебник.

– Я на последнем курсе. Мне можно, – качнула головой девушка.

Эарлан замялся – он никак не мог понять, согласна ли она держать произошедшее в тайне? Если девушка ничего не нарушила, появившись за территорией школы, то и скрывать правду у неё особых причин нет.

– Так вы сохраните тайну нашей встречи? – снова спросил он, и Сенеренталь удивилась, услышав в его голосе просительные интонации.

– Я уже сказала вам, при каком условии, – ответила она тихо, но твердо.

– Хорошо. Я согласен, больше ни ногой за ограду! Однако могу я просить вас ещё об одном одолжении? – сдался принц. Сенеренталь выжидающе склонила голову. – Раз уж так получилось, что мы встретились и вы знаете о моём присутствии здесь, то может быть, мы могли бы видеться хоть изредка? Я скоро с ума сойду в четырех стенах…

Эльфийка посмотрела на принца и удивленно пожала плечами.

– С удовольствием составлю вам компанию, если вас устраивает моё общество, – произнесла она.

Эарлан радостно улыбнулся. Да, долгое отсутствие грозило вылиться ему в новый скандал, но оно того стоило. Эльфийка напряженно молчала. Судя по тому, с каким нетерпением и тревогой девушка поглядывала вокруг, больше всего на свете она желала бы сейчас видеть спину наследного принца, удаляющегося в сторону Фиела-тоны.

– Я ухожу, не тревожьтесь! – успокоил её Эарлан. – Но прежде… Возьмите это, – немного смутившись, произнес он и протянул девушке кольцо. Сенеренталь отпрянула и посмотрела на принца едва ли не с ужасом, опасаясь, не тронулся ли тот умом. – Когда у вас найдется свободное время, – сбивчиво начал объяснять волшебник, – чтобы скрасить моё затворничество, вы можете прийти туда, где я вас впервые увидел?

– Вы меня видели? – изумленно повторила Сенеренталь.

– Да, видел… Но вы меня тогда не заметили. Это было у входа в сад Дорела, вы стояли у фонтана, где обычно сидят фениксы.

– Да, я люблю там бывать, – подтвердила Сенеренталь.

– Так вот, если вам нравится это место, придите туда, два раза прокрутите камень на перстне. Тогда на моём кольце камень начнет сиять, подавая сигнал. И я приду к вам. Он будет светиться, пока не приведет меня к источнику, позвавшему его.

Эльфийка внимательно выслушала принца.

– Это парные заклинания? – восхитилась она, рассмотрев оба кольца. – Но как вы объясните исчезновение этого предмета?

– Никак, – хмыкнул Эарлан. – Это мои личные вещи, и я волен распоряжаться ими так, как захочу!

– У меня есть другая идея… – задумчиво произнесла Сенеренталь. – Завтра мы можем увидеться? – спросила она.

– В любое удобное для вас время! – развел руками Эарлан.

– Значит, ближе к вечеру… Завтра я вам верну это кольцо!

Олоримэ выдохнула, увидев, как принц наконец покидает злополучный пригорок. Сенеренталь чуть помедлила, глядя ему вслед, потом раскрыла крылья и бесшумно двинулась следом, всё же решив проследить, что он доберется благополучно. Олоримэ улыбнулась, радуясь, что не ошиблась в благоразумности эльфийки, и прислонилась к стволу дерева. «И как он все-таки вышел? Ведь вся ограда оснащена заклинаниями, без ведома Дорела никому не перейти эту границу…» – размышляла она. Странно и неприятно было ей видеть, что Фиела-тона оказалась не такой безопасной, какой представлялась все годы учения. Впрочем, ей тоже пора было возвращаться. Девушка внезапно вздрогнула, отпрянув от дерева. Ей ведь дали поручение и ждут с чем-то необходимым! Она раскрыла крылья и двумя сильными взмахами поднялась над деревьями. Сколько прошло времени, эльфийка не знала, но очень надеялась, что её отсутствие не будет никем замечено.

***

Вечером того же дня Сенеренталь сидела на окне своей комнаты и задумчиво крутила в руках подарок принца. Всё это было очень странным. Что он здесь делает – вопрос уже второстепенный, в конце концов, наверняка причина есть и очень веская. Но вот вряд ли она получила огласку. Значит, местонахождение принца должно быть тайной для всех… Но кто-то же подстроил это нападение? Значит, он наверняка знал, что принц находится именно здесь!

«И оказался же он таким безрассудным! – в сердцах подумала Сенеренталь. – Если запрещено выходить – значит, есть основания беспокоиться о его безопасности! Так какого же рожна он вышел? И главное – как? Если через ограду – Дорел бы знал в то же мгновение. Ведь по всему периметру охранные заклинания!.. Спросить разве у Эвелис, может быть, она слышала от Тарьи, что происходит в Феррии?»

– Впрочем, не стоит выходить на эту тему, – тут же возразила она себе. – Я же не смогу сказать о том, что в школе сейчас расположился наследный принц волшебников… А она может заинтересоваться, для чего я спрашиваю!

«А может быть, – вдруг осенила сознание мысль, – она уже знает и тоже молчит, потому что не имеет права рассказывать?»

Дверь заскрипела, и в комнату вошла Эвелис, словно услышав, что подруга думает о ней.

– Как твоя прогулка? – спросила она у Сенеренталь. – Собрала, что хотела?

– Да, – не моргнув глазом, солгала та – впервые за всё время их дружбы с Эвелис – и тут же почувствовала, как тяжелое чувство вины сворачивается холодным комом у неё в груди. «Это не моя тайна!» – быстро одернула себя девушка и поспешила осведомиться: – А как твои успехи?

– Пока не очень, – озабоченно ответила эльфийка.

– Да что ты! – участливо воскликнула Сенери, втайне радуясь, что увлеченная своими заботами Эвелис вряд ли заметит её смущение. – Не беспокойся, у тебя ещё есть время… Да и в конце концов, никто же не заставляет изобретать что-то новое!

– Нет, ты не понимаешь! Тарья к выпускному экзамену изобрела свое заклинание, Олоримэ тоже. Я, последняя из предназначенных, не могу не оправдать ожидания, – покачала головой Эвелис и, задумчиво обхватив колени, застыла на кровати.

Сенеренталь медленно убрала с колен руку с крепко зажатым в кулаке перстнем и положила артефакт в глубокий карман плотной льняной туники. И облегченно вздохнула, увидев, что подруга не обратила внимания на движение, по-прежнему сидя на своем цветном покрывале нахохлившейся птицей. Она выплетала рукой заклинание, которое вскоре окутало комнату, и Сенеренталь с удивлением признала в нем обычные заглушающие чары.

– Ну и что ты думаешь про принца Эарлана и это происшествие сегодня утром? – вдруг спросила Эвелис, и Сенеренталь, неосторожно и резко обернувшись, едва не выпала из окна.

– Так ты знаешь? – только и сказала она.

– Мы их встретили за день до отъезда в Фиела-тону. Помнишь? Ты ушла раньше, а мы втроем остались. Вот тогда и встретились. Олоримэ и Ксион проводили гостей до Фиела-тоны, а я осталась, чтобы не вызвать ненужных вопросов.

– Кого – их? – Сенеренталь впилась взглядом в невозмутимое лицо подруги.

– Императора, императрицу и принца, – прошептала та. – Раз ты сама встретилась с Эарланом, то смысл теперь от тебя скрывать?

Сенеренталь внимательно слушала рассказ Эвелис о событиях в Феррии, приведших императорскую семью в Фиела-тону, и пыталась успокоить отчаянно мечущиеся мысли. «Ну и день… – подумала она, оставив наконец эту бессмысленную затею. – По крайней мере, теперь мне точно известно, кто спас нам с принцем жизни!»

– А что предпринял Повелитель после сегодняшнего нападения? – спросила Сенери.

– Он отдал это на рассмотрение трем ясновидящим из совета. Но императору и императрице решил не говорить, пока не узнает, кто это подстроил. И их, наверное, в самом ближайшем будущем перевезут в столицу.

– В самом ближайшем? – растерянно прошептала девушка.

– А что? – быстро подловила её подруга. – Хотела бы бегать ночью на свидания к принцу?

Сенеренталь не обратила внимания на этот выпад, недоумевая по поводу странных передвижений императорской семьи:

– Но почему сразу нельзя было отвезти их в Фиалик?

– Мы встретили их посреди ночи. До столицы от Гиджиля два дня пути верхом на лошадях, ведь волшебники не могут путешествовать на единорогах. А до Фиела-тоны всего шесть часов, – принялась объяснять Эвелис. – Тем более никто из совета тогда не мог отлучиться, чтобы привезти их. Но как только появится возможность, из Фиалика должен прибыть хорошо закрытый экипаж с несколькими сопровождающими для охраны. Не могут же они теперь ехать всем на обозрение…

– Да путешествовали же они как-то до встречи с вами! – перебила её подруга.

– Вот именно, что как-то! – нахмурилась Эвелис. – Тарья полагает, что тот, кто устроил сегодня нападение на принца, именно тогда и смог их заметить и выследить, хотя император клялся и божился, что они передвигались самыми безлюдными тропами и никто им не встретился.

– Так значит, Олоримэ сейчас в Фиела-тоне, неподалеку? – вдруг не к месту спросила Сенеренталь.

– Да, – опешив от неожиданного вопроса, ответила Эвелис.

– Попроси у неё, пусть расскажет, как будет там, на свадьбе? – мечтательно улыбнувшись, попросила эльфийка.

Эвелис посмотрела на подругу и мысленно позвала Олоримэ.

***

Ночью в доме невесты почти никто не спал. До рассвета оставалось полтора часа, когда Олоримэ приземлилась около дома своего дяди и присела на скамейку. Скрипнула дверь, и на крыльцо вышла девушка в темно-красном платье. Её лицо темнила заметная усталость, но глаза выражали такую радость и блаженство, что Олоримэ подивилась: разве можно быть такой счастливой?

– Торирэль! Как ты себя чувствуешь? – окликнула она вышедшую девушку.

Эльфийка улыбнулась вопросу двоюродной сестры и задумчиво посмотрела на луну.

– Это невозможно объяснить, – мягко сказала она. Торирэль была старше Олоримэ в шесть раз и поэтому говорила с ней в слегка покровительственной манере. – Это можно только почувствовать самому. Я так счастлива, что даже не хочу говорить. Я просто не вижу смысла в словах. Он понимает меня без слов. А в таком случае, зачем они нужны?

– А можно взглянуть до церемонии на твоё свадебное платье? – попросила тогда Олоримэ.

– Я бы с удовольствием тебе показала, да только я сама его ещё не видела! – пожала плечами Торирэль.

Олоримэ подняла глаза, быстротой этого движения выражая свое недоумение, и уставилась на сестру, ожидая объяснений.

– Ах, ты же, наверное, ещё не знаешь! Ведь это – первая свадьба, на которой ты присутствуешь, – рассмеялась та и поднялась со скамьи. – Пойдем-ка. Пора уже и немного отдохнуть. На празднике потребуются силы. А по пути я расскажу, в каком состоянии готовности пребывает моё платье!

Девушки прошли в дом, где ещё никто не ложился. В гостиной за столом мать невесты готовила завтрашний ритуал выкупа.

– Будешь спать в моей комнате, мест у нас мало… – тем временем сообщила Торирэль. Олоримэ кивнула, проходя вслед за ней комнату насквозь. – Итак, платье, – сказала эльфийка, зажигая свечу у начала лестницы. – Свадьба – это не только соединение двух любящих сердец, но и соединение магий. С завтрашнего дня мои волшебные силы и силы моего кхэлина будут расти вместе. И неудачи, и успехи каждого будут ложиться на нас обоих в равной мере. Это напрямую связано с магией, поэтому стихия, благословившая меня на Лиоле, чувствует особенность события. Первый и единственный раз она совершает действие по собственной воле, никем не управляемая. Стихия делает подарок – создает платье на своей основе.

Олоримэ неопределенно улыбнулась и больше никак не выразила своих эмоций. Торирэль, привыкшая к сдержанности сестры, спокойно продолжала объяснять:

– Моя родная стихия – Вода. Предполагаю, что платье она сделает голубого или синего цвета из ткани, которая при движении будет напоминать накатывающие друг на друга волны. Такой ткани в природе не существует – это и есть сама стихия, принявшая необычный вид. Платье всегда делается в самый день свадьбы. Но не беспокойся! Оно не опоздает.

– А потом оно останется у тебя? – наконец позволила себе спросить Олоримэ.

– Да, – улыбнулась Торирэль, открывая дверь в комнату, бо́льшую часть которой занимала широкая кровать с балдахином. – У нас есть несколько часов, чтобы отдохнуть. Советую начать как можно скорее!

***

– Счастья новому дому! – в который раз за сегодня прозвучали эти слова.

Олоримэ сделала маленький глоток медового напитка и отставила бокал. Торирэль не ошиблась, предсказывая своему платью цвет воды. Оно действительно было насыщенно-голубым внизу, а поднимаясь всё выше, светлело и светлело. Это напоминало картину океана в разрезе – от дна до поверхности. Чем больше глубина, тем темнее. Платье не блистало яркими украшениями и вышивками, но было очень изысканным в своей простоте. На голове невесты красовалась диадема, из-под которой водопадом спускались распущенные темно-каштановые волосы под почти прозрачной голубоватой фатой, напоминающей пену у прибоя.

Взгляд Олоримэ периодически мутнел, и она едва заметно недовольно передергивала плечами, но отказать Эвелис в удовольствии посмотреть на торжество не могла…

– …Как же это прекрасно! – широко раскрыв глаза от восхищения, произнесла Сенеренталь, глядя на рисунок Эвелис. Эльфийка быстрыми штрихами передавала на бумаге образ невесты, на которую смотрела только что глазами Олоримэ. – Подумать только, платье, созданное самой магией! Это что-то невероятное!

Эвелис откинулась на спинку стула и пододвинула изображение ближе к подруге. Она любила рисовать, и всегда её картинки выходили живыми и одухотворенными, даже если это были такие быстрые наброски. Сенеренталь взяла картинку в руки.

– Даже представить себе не могу, когда у меня будет такое счастье… – вдруг тихо прошептала она. – Только начинаю представлять, и словно сердце останавливается, таким это кажется невероятным и… – девушка не договорила и, глубоко вздохнув, быстро положила рисунок на стол и отвела взгляд в окно.

Эвелис внимательно смотрела на подругу.

– Такое ощущение, что я не доживу до этого! – вдруг сказала Сенеренталь. Эвелис вздрогнула, услышав эти слова. – О Создатель, как же хочется любить кого-то! Эвель, расскажи, как это?..

…«Тарья, а может эльфийка полюбить волшебника?» – спросила мысленно Олоримэ, наблюдая из-за стола за играми подруг невесты.

«Может, – откликнулась ясновидящая, немало не удивившись вопросу. – Может и лебедича полюбить. И сильфа. У каждого свой путь и свой выбор. Только тогда будет сложнее. Все живущие на Тоукси имеют в себе дыхание магии, но у всех она имеет разный выход. Эльфы раскрывают свою магию с помощью стихии-покровителя, отправляясь на Лиол. Волшебники в назначенное время получают особый артефакт, который изготавливается под каждого специально и дает выход заложенной в них магии. Но это отличается от того, что делаем мы с помощью стихий. Поэтому, чтобы соединиться на магическом уровне, двум любящим из разных рас потребуется больше усилий, чем в том случае, когда оба из одного народа. Но это не плохо. Наоборот, чем труднее тебе достигать чего-то, тем бо́льшую награду ты получишь. Ты про Сенеренталь спрашиваешь?»

«Да, – подтвердила Олоримэ. – Она уже совсем готова для встречи, как я погляжу. Она всё делает для того, чтобы быть прекрасной спутницей! Она только и ждет, чтобы поделиться с кем-то своим светом… Почему же так долго ей не дается?»

«Тебе тоже не дается, а ты старше на четыре года!» – усмехнулась Тарья.

«А я ещё не чувствую в себе готовности!» – не замедлила с ответом Олоримэ.

«У каждого свой путь…» – снова задумчиво проговорила ясновидящая.