2 глава

А вдруг мне нужно сделать что-то неправильное, чтобы потом прийти к правильному решению?

Сегодняшнее утро выходит более удачным. Я просыпаюсь по будильнику, победно улыбнувшись, когда лучи солнца еще даже не пробиваются сквозь окно. На улице пусто, темно и сыро – дождь шел всю ночь, хотя сейчас осадков не наблюдается. Я широко зеваю и тянусь, почувствовав, как затекла рука.

После иду умываться, смывая остатки любимого сна, в котором я нуждаюсь как в воздухе. В зеркале замечаю, что вчера забыла смыть тушь на одном глазу. Смеюсь и умываю лицо прохладной водой, думая о том, как разогрею вкусный пирог и завтракаю, попивая зеленый чай. Люблю такое утро – наверное, надо злиться почаще. Хотя мне кажется, что такими темпами Эми будет готовить мне не пирог, а смачную оплеуху.

Спустя какое-то время я начинаю одеваться, пытаясь не разбудить Эми в соседней комнате. Она уже наверняка меня проклинает, потому что тихо передвигаться я не умею. Наверное, у нее сегодня опять выходной, думаю я, пока натягиваю черные чулки и кожаную юбку.

Вспоминаю, что вчера должна была позвонить маме насчет сумки – скоро у моей сестры день рождения, поэтому мама решила в ее юбилей сделать роскошный презент. Хотя она мне никогда не дарила такие дорогие подарки – даже когда мне исполнилось восемнадцать. Но я не обижаюсь на нее, потому что та слишком робкая и ветреная, чтобы предъявлять ей подобные заявления. Я была рада даже тому плюшевому мишке в двадцать третий день рождения. Потому что она всегда дарит от чистого сердца.

Поняв, что нужно поторапливаться, я вызываю такси. Предупредив Эми, чтобы та оставила мне кусок пирога на вечер, выхожу на улицу, ощущая на лице теплые солнечные лучи, которые стали редкостью. Зато после дождя дышать так легко, словно я нахожусь у чистого озера в глуши леса. Люблю такую погоду – наверное, моя самая любимая. Особенно в Сиэтле – это отдельное искусство.

В бутике уже во всю работает Франческа, хотя я пришла даже за двадцать минут до открытия. Она красиво расставляет коробки, баночки и прочие вещи на полках, иногда отходя от них, чтобы посмотреть картину в целом. Та перфекционист от мозга костей – иногда это бесит, но Глории нравятся такие сотрудники. В общем, не как я. Не люблю этой возни, которая потом все равно будет не оценена.

– Я здесь! – кричу я, снимая верхнюю одежду по пути и переодевая обувь.

Франческа медленно поворачивается ко мне, нахмурив брови, словно в своих мыслях. Она часто погружается так в работу – и даже если выпрыгнет страшный клоун с красным носом, ее будет не напугать. Но потом ее лицо расцветает, и она восклицает:

– Молодец! – одобрительно улыбается она. – Это определенно успех. Сегодня без происшествий?

– Ну, если не считать того, что я не зашла за кофе, чтобы успеть сюда, то, в принципе, без, – кричу я из гардеробной, где оставляю свои вещи.

Смотря в зеркало, поправляю толстый красный ремешок на талии и задравшуюся юбку, которая оголила полные бедра. Теперь-то я готова к работе.

– Кстати, разбери вещи из новой коллекции. Сегодня утром привезли только, – оповещает Франческа, открыв бутик. – Глория сказала, это срочно.

– Поняла, – медленно произношу я, осматривая черное платье с небольшим вырезом на бедрах и глубоким декольте. Оно бы мне подошло, но вместо того чтобы примерить его, я располагаю на вешалку, оценивающе посмотрев на него. Может быть, и вправду потом посмотрю, как оно сидит на мне.

После обхожу стенды, рассматривая одежду. Некоторые с какими-то блестками (Глория, кажется, совсем с ума сошла), платья с огромными вырезами и даже юбка-шорты, которую я впервые вижу.

– Франческа, а откуда это? – указываю я на белую юбку с разноцветными кляксами.

Коллега недоверчиво смотрит на вещи и говорит, пожав плечами:

– Вроде бы Глория сама привезла.

Я киваю и прохожу дальше, уставившись на витрины других магазинов. В торговом центре цветет жизнь, все ходят с большими пакетами – и людей каждый день так много, словно весь смысл их жизни это одежда и аксессуары. Кто-то разговаривает по телефону, кто-то делится возмущениями с подругой, а кто-то шагает в гордом одиночестве, проклиная тяжелый пакет в руке. И каждый из них куда-то идет – кого-то ждут, а кого-то нет. У каждого своя дорога и своим проблемы…

Следующие полчаса разбираю новые вещи – и все готово. Не знаю, зачем Глория это приобрела, но все платья и юбки кажутся мне убогими – лишь черное платье с вырезом могло бы мне подойти. Но, кажется, никто со мной не согласен, потому что в течение дня всего лишь человек пять засматриваются в этот угол и примеряют новые вещи. Одна девушка с очень тонкой талией взяла то черное платьице, на которое я положила глаз. Но уверена, что на ней оно будет висеть как на вешалке – ее фигура совсем не для таких платьев.

И к сожалению, эта девушка покупает его, широко улыбаясь и оставив щедрые чаевые.

Черт! А оно так мне понравилось. И о чем только думала это тонконогая, размышляю я и даже не понимаю, как начинаю ревновать к очередной вещи в бутике. Желая проводить мое любимое платье, которое я даже не примерила, останавливаюсь у входа, вновь всматриваясь в торговый центр.

Вдруг перед глазами появляется знакомое лицо. Те самые бездонные зеленые глаза, которые смотрят на меня. Но теперь даже как-то испуганно. Мужчина проходит мимо так быстро, что я и не успеваю опомниться. Когда выхожу из бутика, его и след простыл. Вот же чертовщина!

Но я четко помню его широкие скулы и густые короткие волосы, которые блестели так, словно намокли, хотя на улице ни капельки. А глаза… Они выводят меня из колеи. Что это за мужчина и почему мы снова сталкиваемся? Он меня узнал. Точно узнал…

Я решаю отбросить эти мысли – слишком тревожные и похожие на паранойю. Кажется, это уже ненормально, поэтому, проводив еще одного покупателя, в обед звоню маме, держа в руках горячий кофе и сидя на скамейке на углу здания в окружении легкого ветра, который гоняет непослушный мусор по улице.

Мама отвечает почти сразу:

– Венера! Думала, не позвонишь, – раздается мамин тонкий голосок из трубки.

Я улыбаюсь. Давно не слышала этого акцента – мама родом из Англии, поэтому иногда меня забавляет ее речь.

– Ну, если вы живете в Бостоне, это не означает, что я забыла про вас. – Слышу смешок в трубке. – Ладно, я звоню по поводу сумки. Цену и фотографию выслала на почту, ты видела?

Рядом со мной садится голубь с крупной шеей, который смотрит на меня так пронзительно, что мне становится страшно, и я отодвигаюсь от него, пригубив стаканчик кофе.

– Да, мне все нравится, дорогая.

– Тогда я пришлю по почте, – протягиваю я, взглянув на голубя, который резко улетает, словно испугался моего недоверчивого взгляда.

Я смотрю вперед, наслаждаясь видом города, к которому так привыкла. Голые деревья украшают аллею, летом – когда они в зеленых густых шубах – укрывают листьями всех прохожих, которые восхищаются здешней красотой. Даже местные, которые знают тут все наизусть, часто ходят с сияющими глазами, как, впрочем, и я. Потому что этот город нереален. Наверное, единственный, к которому меня так тянет.

Помню, как я жила в Лос-Анджелесе. Согласна, красивый город с нереальными закатами. Но жить там мне не нравилось. Я не любила свою работу, свой дом и друзей. Даже с парнем я общалась ради вечерних поцелуев и регулярного секса – хотя на тот момент думала, что это любовь всей моей жизни. Я часто утопаю в эмоциях, не понимая, что их нет. Жизнь там не доставляла мне удовольствия, поэтому какое-то время я просто разъезжала по штатам в поисках новой жизни. Помню мое разочарование. Думала, что Америка не для меня. Но по чистой случайности приехала в Сиэтл и поняла – случайностей не бывает.

Становится холодно, поэтому я встаю со скамейки и прогуливаюсь вдоль улицы, постоянно оглядываясь на красивые вывески магазинов и забавных собак, за которыми следуют их хозяева, будто на выгуле они, а не их питомцы.

– Как у вас дела? – спрашиваю я, решив, что пауза затянулась. К тому же мы давно не разговаривали с мамой о жизни.

– Да все как обычно. Твоя сестра ищет работу, хотя ей ничего не нравится.

– Она же официанткой работала, – вспоминаю я мамины рассказы. Полгода назад она говорила, что Сара работает в каком-то кафе, где хорошо платят.

– Венера, это было год назад. Она давно оттуда уволилась, – вздыхает мама.

Кажется, я и вправду давно не разговаривала с мамой…

– Сейчас она пробуется во всем. Ну, пусть ищет себя. – Я улыбаюсь. Надеюсь, Сара найдет себя быстрей, чем я. – Кстати, папа опять в клубе рыболовов. У них там какой-то марафон. Теперь дома не сыскать.

Я смеюсь. Обожаю папину страсть – рыбалку. Раньше мы часто вместе рыбачили с палатками. Помню, как сидела в тишине несколько часов, наслаждаясь природой вокруг и наблюдая за птицами и некоторыми животными, которые забегали за пределы леса. Помню утренний свежий воздух, отрезвляющий легкие, и густой туман, сквозь который я так хотела что-то увидеть – что-нибудь волшебное, нереальное. Но каждый раз, когда он исчезал, оставлял после себя только росу. Я любила такие походы – только мы вдвоем и наше рвение поймать огромную рыбу; только мы и наше отчаянное желание привезти что-нибудь маме и малышке Саре.

– А я… Знаешь, домохозяйкам нечем похвастаться. – Можно подумать, что мама говорит это с огорчением, чувством упущения чего-то интересного и захватывающего, с болью от потери несуществующего. Но нет. Я знаю ее всю жизнь и понимаю, насколько она любит свою семью и все, что с ней связано. Она любит быть домохозяйкой, хотя иногда и набивает себе цену. – Ну, а ты? Как твои дела?

Не люблю такие вопросы. С недавних пор у меня все стабильно – ничего старого и ничего нового. Не то чтобы меня это напрягает – наоборот, я люблю свой статус жизни. Иметь стабильность намного лучше, чем быть в тех временах, когда я не знала, смогу ли попасть в свою же комнату, за которую отдавала деньги.

– Все замечательно, правда. Единственное, я снова теряю свою способность пунктуальности! – восклицаю я, остановившись у мостика, за которым виднеется прозрачная гладь воды. Я смотрю на нее и, кажется, забываю о времени, словно впадаю в гипноз.

Слышу мамин смех.

– Венера! Кажется, у тебя и вправду все хорошо.

– Более чем.

– Помню, как звонила тебе пару лет назад и ты таким уставшим голосом говорила: «Мам, у меня все ужасно, но я справлюсь. Всегда справлялась». Похоже, все получилось, да?

– Всегда получалось, – улыбаюсь я.

Эти времена были уже несколько лет назад, но ощущение, словно только вчера я пришла почти замухрышкой в элитный бутик, где женщина со статным взглядом и прямой осанкой сказала мне, что во мне что-то есть – а во мне было мизерное количество дешевого виски. Но кто бы об этом знал?

– Ладно, мам, кажется, мой обед уже заканчивается.

– Давай, Венера. Целую.

– И я. Пока, – прощаюсь я и с улыбкой на лице возвращаюсь в бутик, не заметив, как выпила весь стакан крепкого кофе.

***

Возвращаюсь я с работы уставшей, но, как ни странно, удовлетворенной. Работа в бутике знатно выматывает меня, но я рада этому – только так чувствую, что чем-то занимаюсь и что наконец-то нашла себя. Лишь ощущение ватных ног придает мне сил.

Когда я захожу в квартиру, понимаю, что она совершенно пуста. Странно, думаю я, казалось, что сегодня подруга не работает. Только через минуту вижу клочок бумаги, на котором написано, что Эми уехала в центр по магазинам. Я обреченно пожимаю плечами, понимая, что подруга придет нескоро. Даже поздним вечером она умудряется найти рабочие магазины с товарами, которые ей нужны.

Иду в кухню, ожидая, пока заварится чай. Обожаю по вечерам согреваться этим горячим напитком. Словно вокруг метель и лишь внутри находится солнце. Еще одна страсть – люблю наблюдать за прохожими. Именно в кухне окно выходит на замечательный парк, в котором туда-сюда снуют люди, прогуливаясь со своими питомцами, и красиво уходит солнце, прощаясь до утра. Даже ветреные и мрачные вечера украшают мое собственное чувство любви к этому городу. Кажется, с этим чувством можно преодолеть все что угодно – даже конец света.

Мою минуту сентиментальности прерывает звонок в дверь. Я иду открывать с улыбкой на душе, думая, что это Эми – наверняка принесла чего-нибудь вкусного. И меня совсем не смущает, что подруга зашла бы без звонка…

На пороге стоит мужчина. Пепельные волосы собраны в аккуратную укладку – чистые и такие ухоженные, аж противно становится. Одет он в обычную повседневную одежду, хотя и довольно прохладную – кажется, под легкой курткой виднеется полупрозрачная футболка. От него пахнет очень приятно – впрочем, как и всегда. Роберт. Его еще не хватало.

– Привет, Венер, – говорит он, протягивая мне букет розовых роз.

Ненавижу розовые розы!

– Роберт! – удивляюсь я, пряча в этой «дружелюбной» нотке раздражение.

Я уже совсем и забыла о нем. Кажется, в последний раз мы виделись недели две назад. Именно тогда, когда я в последний раз оставила в его постели кружевное белье, поняла, что это не мое. Помню, как мне нравились его пепельные волосы и светлые глаза, в которые я по уши влюбилась. Мне нравились его заумные речи, которыми он околдовывал меня. Я любила его ласковые руки, которые всегда знали, как меня удовлетворить. Его сладкие губы… Но, кажется, я опять забылась, отдав всю себя человеку, с которым была ни один год. Чертовый ни один год. В течение тех лет я снова отдавала часть себя, совсем не понимая, что человек стал привычкой. А это скучно, грустно и невыносимо.

– Давно не выходила на связь, – продолжает он, зайдя на порог, пока я борюсь с желанием выкинуть этот букет из окна. – Не отвечаешь на звонки, сообщения. Я подумал, что-то случилось.

Я стыдливо поджимаю губы. Конечно, я специально не беру! Но смелости сказать о том, что все кончено, у меня нет. И я не знаю, сколько еще буду оттягивать этот момент.

Роберт притягивает меня к себе и целует – я покорно отдаю ему свои губы. Внутри в этот момент кричу на себя, но снаружи лишь улыбаюсь, словно все нормально. Но ничего не нормально.

– Прости, Роб, я просто замоталась. Ну, знаешь, работа и все такое, – оправдываюсь я.

Роберт понимающе кивает. Боже, думала, что он достаточно умен, чтобы понять, что что-то не так. Но видимо, я переоценила его.

– Ну так что? Может, пойдем прогуляемся там… Поедим? – предлагает он.

Я голодна. Очень голодна. Но так же сильно я не могу терпеть его.

Но кажется, чувство голода и скуки намного сильней.

– Хорошо, подожди секунду, – улыбаюсь я и выключаю чайник. Кажется, я снова делаю неправильный выбор.

А вдруг мне нужно сделать что-то неправильное, чтобы потом прийти к правильному решению?