Мы вышли на улицу. Ночной холод вгрызался в кожу, звезд не было видно, только желтый фонарный свет, размазанный по мокрому асфальту. Сели в машину. Салон «девяносто девятой» пропах бензином, старыми сигаретами и дешевым одеколоном. Этот запах въедался в волосы, оставался на коже.
На переднем сиденье сидела девушка. Когда она обернулась, я невольно вздрогнула. Высокая, ее длинные ноги в черных чулках прятались под бардачком. Худая, по-модельному, острые ключицы выступали над вырезом кофты, тонкие пальцы унизаны дешевыми колечками. Волосы огненно-рыжие, крупные кудри падали на плечи, почти до пояса. Она выглядела так, будто сошла с экрана ночного телевизора, из яркого сериала.
— Ну что, Танюха, сегодня работаешь одна, — сказала она и засмеялась. Громко, с хрипотцой. В этом смехе была уверенность человека, который привык командовать. Но смех звучал слишком резко, слишком громко. Как будто она играла роль, и смех был частью сценария. — Машка слилась, постоянник нарисовался.
Зеленые глаза скользнули по мне. Она изучала мое лицо, фигуру, одежду. Улыбка стала шире, но в ней не было тепла. Она повернулась к Тане:
— А это твоя подружка?
— Да, — ответила она. — Олеся.
— Красивая девочка, — сказала Алена. Голос ее звучал одобрительно, почти по-матерински, но в этом одобрении сквозил расчет. — Маленькая, но фигурка хорошая. Глаза большие, темные. Мы таких любим.
— А ты не хочешь поработать? — засмеялась Таня, обращаясь к ней, видимо, чтоб отвлечь внимание от меня.
— У меня сегодня муж в городе, нельзя, — ответила Алена. — Сказал, приедет проверить! — Она снова засмеялась, но в этом смехе мелькнуло что-то странное. Будто она боится, что он действительно приедет. Или, наоборот, хочет, чтобы он ее поймал. Но улыбка тут же вернулась на место, и я поняла: все, что она говорит, — это игра.
— Может, твоя подруга хочет подзаработать? — бросила она с вызовом.
— Нет, — отрезала Таня. — Мы потом в клуб.
Мне стало не по себе. Я отвернулась к окну.
— Куда едем? — спросил водитель.
— Ждем звонка. Постоянник должен позвонить, на разок. А пока в магазин, выпьем немного. Настроение сегодня ух! — она снова рассмеялась, легко, будто мир – это одна большая шутка.
За стеклом проплывали витрины, неоновые вывески. Редкие прохожие в теплых куртках спешили домой. Все было чужим.
Остановились у круглосуточного ларька, синяя жестяная будка, свет бил в глаза. Купили пиво «Балтика», я взяла джин-тоник в банке.
— Поехали на точку, — скомандовала Алена. — Вдруг кто прикатит.
Выехали на центральный проспект. Длинный ряд фонарей, высотки, магазины. Машина ползла медленно, Алена всматривалась в каждую припаркованную у обочины машину.
— О, эти вовсю работают, сучки, клиентов забирают! — она расхохоталась над своей же шуткой. — Ну, Танюха, покажи им мастер-класс. Мимо тебя не проскачут.
Таня улыбнулась, но в улыбке не было веселья.
Свернули в темный проулок. Фонари здесь не горели, только фары выхватывали мокрый асфальт и бетонные стены гаражей. Пахло сыростью и бензином. Где-то вдалеке лаяла собака. Машина развернулась и встала на перекрестке.
— Тань, иди постой. Похоже, сегодня нормальный стояк, — сказала Алена.
— Пошли со мной! — позвала Таня.
— Я тебе говорю, муж в городе. Сказал, прокатится, посмотрит. Тебе деньги нужны? Мне тоже.
Таня вышла из машины и встала у края тротуара. Свет фонаря падал на ее плечи. Она курила, выпуская дым в холодный воздух.
— Ну как, с работой? — спросила Алена, не оборачиваясь.
Я удивилась, что она в курсе.
— Никак, — ответила я.
— Понятно, — усмехнулась она, затягиваясь. Усмешка была лукавой. Она знала, что значит не иметь выбора и куда это приводит. Но не говорила об этом вслух. Просто курила и смотрела вперед.
В этот момент к Тане подъехала машина. Она нагнулась к окну, переговорила с кем-то, потом подошла к нам:
— Спрашивают, есть кто-то еще? Поедешь?
— А что он хочет? — приподняла бровь Алена.
— Минет.
— Блин... Ладно, давай я подойду.
Алена вышла из машины. Через минуту вернулась, сунула деньги водителю:
— Если мой подъедет, скажите, что с ментами уехала разговаривать. Тань, дай презерватив.
Таня протянула ей упаковку. Алена уехала в тот темный проулок, что виднелся за нами. Через десять-пятнадцать минут она вернулась и села в машину.
— Вот так и денежка, можно и пожрать, — засмеялась она. В голосе слышалось удовлетворение. Но я заметила, как она поправляла волосы. Пальцы чуть дрожали.
Я смотрела на нее и пыталась понять. Она все время смеялась, громко, беззаботно. Но в этом смехе чувствовалось что-то другое, чего она не говорила вслух. Я не знала, что именно. Но я запомнила этот смех.
Завибрировал телефон Алены. Она взяла трубку, голос мгновенно стал мягче, с игривыми нотками:
— Хорошо, сейчас подъедем.
Она назвала адрес водителю, и мы тронулись. Я молчала все это время, только слушала их разговоры, иногда улыбаясь их дурацким шуткам. Они умели находить смешное даже в том, от чего у меня внутри все сжималось.
Подъехали. Алена отправила Таню в другую машину. Та вернулась через пару минут, расстроенная, качала головой.
— Да что сегодня со мной не так? — выдохнула она. — Просит кого-нибудь другого.
— Блин, я не могу, — Алена замялась, потом повернулась ко мне. — Не хочешь сходить? Ему всего разок надо. Постоянный клиент, симпатичный, нормальный. Косарь – твой!
Я мотнула головой.
— Ты девственница? — она усмехнулась.
— Нет… — я выдавила из себя улыбку, но в горле пересохло. Ее смех в этот раз почему-то подтолкнул меня. Внутри что-то щелкнуло: тысяча рублей – это еще неделя здесь. Всего раз. Я смогу. Алкоголь помог мне решиться, да, и думать времени тоже не было, да-да – нет-нет.
— Точно нормальный? — переспросила я.
Они засмеялись все вместе, хором, и я почувствовала себя самой глупой.
— Пойдем, я вас познакомлю, — Алена открыла дверцу, вышла, скользнула в его машину, через минуту вернулась и махнула мне рукой. — Иди.
О проекте
О подписке
Другие проекты