И не пришел бы, если б ты не звал.
Не знал же я, что вздорных слов наслышусь
Из уст твоих; а то б не звал, поверь!
По-твоему, я вздорен; что ж! Но мудрым
Я звался – у родителей твоих.
О ком сказал ты? Кто меня родил?
Родит тебя – и сгубит – этот день.
Опять загадка! Кто тебя поймет?
440Не ты ль загадок лучший разрешитель?
Коришь меня за то, чем я велик?
В твоем искусстве и твоя погибель.
Зато я землю спас – она важнее.
Я ухожу.
Веди меня, мой сын.
Да, уходи! Досаден твой приход
И беспечально будет удаленье.
Что ж, я уйду, но раньше дам ответ вам
На ваш вопрос. Тебя не устрашусь я —
Меня низвергнуть не тебе дано.
Внемли: тот муж, которого ты ищешь
450С угрозой кары, Лаия убийца —
Он здесь! пришлец – таким его считают;
Но час придет – фиванцем станет он,
Без радости отчизне приобщенный.
На слепоту взор ясный променяв,
На нищенство – державное раздолье,
Изгнанником уйдет он на чужбину,
Испытывая посохом свой путь.
Узнает он, что он своим исчадьям —
Отец и брат, родительнице – вместе —
И сын и муж, отцу же своему —
460Соложник и убийца. Вот ответ мой!
Теперь иди и взвесь его, и если
Хоть каплю лжи ты в нем найдешь – в вещаньях
Считай меня невеждой навсегда!
Оба уходят: Тиресий в город, Эдип во дворец.
Кто он, чью длань вещего бога
Со скалы дельфийской
Примерил взор – страшного дела
Тайный совершитель?
Пора ему в глубь пустынь
Коней-летунов быстрей
Бежать без оглядки.
Среди зарева молнии гонит его
470Вседержавного Зевса разгневанный сын,
И рой неотступных
Мчится вслед Эриний.
Раздался клич – клич с белоснежных
Круч святых Парнаса:
Заросший след тайного мужа
Все раскрыть стремятся.
Он рыщет в глухом лесу,
В пещерах угрюмых гор,
Как зверь бесприютный:
Одинокой стопою скитается он,
480Лишь бы грозных вещаний тропу обмануть —
Они ж неустанно
Над главой кружатся.
Страшных забот думы вспугнул
В сердце моем мудрый пророк;
Верить невмочь, спорить невмочь,
Как мне решить, знать не могу.
Ни на прошлое надежды, ни на будущее нет —
Но не знал я никогда,
490Чтобы Лаий Полибиду супостатом выступал,
Не услышал и теперь.
Где ж улика того дела, где свидетель у меня
Против славы всенародной,
Что Эдипа осенила навсегда?
Не поверю, чтоб убийство он свершил.
Боги одни – Зевс, Аполлон —
Долю людей призваны знать;
Что же пророк? может ли он
500Даром святым нас превзойти?
На сомненье нет ответа; но лишь мудростью велик
Человек перед людьми.
Пусть клевещут на Эдипа; пока слово не сбылось,
Не согласен с ними я.
Кто не видел, как пред девой быстрокрылой он стоял?
510Доказал он свою мудрость
И усердье благородства среди нас;
Мы навеки ему верность сохраним.
Сограждане, в ужасном преступленье
Меня винит – так слышал я – Эдип.
Напраслины не вынес я. И так уж
Несчастны мы; но если он считает,
Что в этом горе я способен был
Ему иль словом повредить, иль делом —
Такая слава всей дальнейшей жизни
Разрушила бы радость для меня.
520Я не в простой обиде обвинен,
А в величайшей: и перед страною,
И перед вами, и перед друзьями.
Да, слово вырвалось из уст его;
Но, видно, гнев его внушил, не разум.
Но все ж сказал он, что, научен мною,
Его опутал кривдою пророк?
Он так сказал; подумав ли – не знаю.
Как? Не кривя ни взором, ни душой,
Он произнес такое обвиненье?
530Не знаю: мне ли знать дела владык?
Но вот он сам выходит из чертога.
Ты здесь? Зачем ты здесь? Ужели лоб твой
Такою наглостью запечатлен,
Что подступаешь к дому моему
Ты, уличенный мной убийца, ты,
Моей державы явный похититель?
Скажи на милость, трусом ли презренным
Тебе казался царь твой, иль глупцом,
Когда такое дело ты задумал?
Возмнил ли ты, что не замечу я,
Как подползать твое коварство будет,
И, распознав его, не отражу?
540Не ты ль скорей – мечтатель безрассудный,
Что без друзей и без богатства власть
Присвоить вздумал, честолюбец жалкий?
Прими совет мой: дай сказать мне слово
В ответ тебе – и, выслушав, реши.
Учить силен ты, я ж учиться слаб.
Довольно слов; ты – враг мой и предатель
Об этом самом выслушай меня!
Об этом самом замолчи, изменник!
Не мудр же ты, коль вне стези рассудка
550Находишь вкус в упрямом самомненье.
Не мудр и ты, коль мнишь избегнуть кары,
Предательски нарушив долг родства.
Не буду спорить; да, ты прав. Одно лишь
Скажи мне: в чем предательство мое?
По твоему ль совету – да иль нет —
Послал я за пророком многочтимым?
И ныне тот же дал бы я совет.
Скажи тогда: давно ли царь ваш Лаий…
При чем тут Лаий? Не пойму вопроса.
560Сраженный, пал таинственной рукой?
Давно успел состариться тот век.
А ваш пророк – он был тогда при деле?
Был так же мудр и так же всеми чтим.
Назвал мое он имя в ту годину?
Не доводилось слышать мне его.
Вы не старались обнаружить дело?
Как не старались? Все напрасно было.
А он, мудрец, зачем вам не помог?
Не знаю; и в неведенье молчу.
570Зато другое знаешь ты и скажешь.
Что именно? Не утаю, коль знаю.
А вот что: это ты его наставил
Меня убийцей Лаия назвать!
Что он сказал, тебе известно. Ты же
И на мои вопросы дай ответ.
Изволь; убийцы не найдешь во мне.
Скажи: ты муж моей сестры, не так ли?
Я муж твоей сестры; сказал ты правду.
Совместно с ней землей ты управляешь?
580Ни в чем отказа не бывало ей.
С собой меня сравняли вы в союзе?
И ты союз изменой разорвал.
Какой изменой? Ты подумай трезво
И взвесь одно: кто променять согласен
На полное тревоги имя власти —
Влиятельный и сладостный покой?
Я никогда в душе своей не ставил
Сан царский выше царственных деяний;
Так мыслят все, кто разумом не слаб.
590Что ни хочу я, все могу без страха
Я получить; а если б сам я правил —
Как часто б делал вопреки себе!
Ужель милее царский мне венец
Безбольной чести, мирного величья?
Нет, не настолько я ума лишился,
Чтоб предпочесть тревожной власти бремя
Чете прекрасной: «выгода и блеск».
Теперь привет, улыбки мне повсюду,
Теперь в мою просители твои
Стучатся дверь – успеха им залогом
Мое вниманье. И все это, мнишь ты,
За звук пустой я уступить готов?
600Нет, с разумом злодейство несовместно:
Ни сам к нему не склонен я, ни в долю
Меня сообщник не возьмет дурной.
И вот мой вызов: сам отправься в Дельфы,
Проверь дощечки подлинность моей!
Затем, мои сношения с пророком
Вели раскрыть; и если тут виновным
Меня найдешь – то вместе со своим
Брось и мой голос в обвиненья урну.
Но без улик не осуждай меня.
Противно правде – и дурных напрасно
610Считать друзьями, и врагами добрых.
Кто друга верного изгнал, – тот жизни
Своей любимейший отрезал цвет.
Что ж, час придет – поймешь ты, что ты сделал.
Одно лишь время – добрым оправданье,
Других же в день ты уличишь один.
Он молвит здраво; стерегись паденья!
Решений быстрых ненадежен путь.
Но если быстр предатель нечестивый,
И мне быть быстрым царский долг велит.
620А буду медлить – увенчает счастье
Его коварство, мне ж готова смерть.
Что ж ты решил? Чтоб я покинул землю?
Нет, не изгнанье твой удел, а смерть.
. . . . . . . . . . . . . .
Когда поймешь, чего достойна зависть.
Ты вовсе не доступен убежденью?
. . . . . . . . . . . . .
Безумен ты!
Себе кажусь я здравым.
Кажись и мне!
Довольно: ты изменник!
Где ж разум твой?
Почтение царю!
Дурному – нет!
О мой народ, народ!
630И я народу сын, не только ты!
Оставьте спор, властители! Выходит
В час добрый к вам царица из чертога:
Пусть мир меж вас восстановит она.
Из дворца выходитИокаста.
Несчастные! Теперь ли время ссоре
Бессмысленной? Страдает весь народ,
А вас заботят личные обиды?
Вернись в чертог, супруг мой; удались
И ты, Креонт; ничтожного предлога
В тяжелое не возводите зло!
Сестра моя! Супруг твой, царь Эдип,
640Ужасную вменяя мне вину,
Изгнанием грозит мне или казнью.
Да, это так! В коварном покушенье
На жизнь мою я уличил его.
Пусть пропаду, пусть вечно буду проклят,
Коль в чем-нибудь виновен пред тобой.
Ради богов, поверь ему, Эдип!
Яви почет и клятве пред богами,
И мне, и этим гражданам твоим.
Молю, о царь, выслушай
650Не гневаясь, с разумом!
Чего ж ты хочешь от меня?
Его блюдет клятвы сень;
Верным слыл он всегда;
Прости его!
Что хочешь – знаешь?
Знаю!
Что ж, скажи!
Клятву дал твой брат; не казни его
Ради тусклой мглы призрачных улик!
Так знай же: этой просьбой для меня
Ты просишь смерти или же изгнанья.
660О нет, нет! Светлый бог свидетель мне!
Пусть погибну я без богов, друзей,
Если зла тебе я в душе желал.
Плач страны болью грудь давит мне;
Ужель весь горя круг не пройден ей,
Ужель ей новый бедствий вал грозит?
Свободен он! Пусть лучше я погибну,
670Иль из земли в бесчестье удалюсь.
Твой грустный лик внушил мне состраданье;
Но он повсюду ненавистен мне.
Ты уступил, но с гневом. Гнев пройдет.
А гнет останется. Такие души
Себе самим несносны поделом.
Оставь меня! Уйди!
Я ухожу —
Тобой не понят, но для них – все тот же.
Зачем, жена, медлишь ты
Уйти с царем в свой дворец?
680Хочу узнать, как спор возник.
Глухой упрек грянул вдруг;
Злой извет сердце рвет
И без вины.
Вскипели оба?
Оба.
В чем причина?
Не довольно ли? Исстрадались мы!
Что покончено – будь покончено.
Вот ты каков! Хоть ты и благомыслен.
Но расслабляешь, притупляешь дух мой?
О царь, царь! Сколько уж раз клялся я!
690Я б безумен был, безнадежно слеп,
Если б верности изменил своей.
Мне ль забыть, как в те дни град страдал!
Не ты ль путь верный отыскал для нас?
О будь вновь лучшим нам водителем.
Скажи и мне, во имя всех богов;
Зачем ты гневом воспылал таким?
700Скажу: ты мне почтенней, чем они.
Креонт злоумышляет на меня.
Скажи яснее: в чем его вражда?
Назвал меня он Лаия убийцей!
Со слов других? По собственной догадке?
Свои уста хранит он от хулы,
А подослал гадателя-злодея!
О, если так – освободи от страха
Свой ум, Эдип, и от меня узнай,
Что нет для смертных ведовской науки.
710Тому я довод ясный укажу.
Однажды Лаий – не скажу: от Феба,
Но в Дельфах от гадателей его
Ужасное вещанье получил,
Что смерть он примет от десницы сына,
Рожденного в законе им и мной.
Но Лаий – говорят нам – у распутья,
Где две дороги с третьего сошлись,
Разбойниками был убит чужими!
А мой младенец? От его рожденья
Едва зарделся третий луч зари, —
И он его, сковав суставы ножек,
Рукой раба в пустыне бросил гор!
Да! Не заставил Аполлон малютку
720Отцеубийством руки обагрить;
Напрасен страх был, Лаию внушенный,
Что от родного сына он падет;
Так оправдались вещие гаданья!
О них не думай! Если бог захочет —
Он сам сорвет с грядущего покров!
Что слышу я, жена моя? Во мне
Смутился дух мой, и в волненье разум.
Какой тревогой встрепенулся ты?
Сказала ты, что пал он у распутья,
730Где две дороги с третьею сошлись?
Так молвили, да и поныне молвят.
Где ж эта местность? Где погиб твой муж?
Земля Фокидой кличется, а местность —
Где путь двоится в Дельфы и в Давлиду.
А сколько времени прошло с тех пор?
Дошла до нас та новость незадолго
Пред тем, как ты объявлен был царем.
О Зевс! Что сделать ты со мной задумал!
Эдип мой, друг мой! Что с тобой? Скажи!
740Постой, постой!.. Каков был видом Лаий?
Каких был лет в то время он? Ответь!
Могуч; глава едва засеребрилась;
А видом был он – на тебя похож.
О смерть! Ужель я, сам не сознавая,
Себя проклятью страшному обрек?
Что ты сказал? Твое лицо мне страшно.
Боюсь, боюсь – был свыше меры зрячим
Пророк… Но нет! Еще одно скажи.
Сказать готова, хоть и страшно мне.
750С немногими пошел он, иль с отрядом
Телохранителей, как вождь и царь?
Всех было пять; один из них – глашатай.
В повозке Лаий восседал один.
Ах, ясно все… так ясно! – От кого же
Узнали вы про смерть его, жена?
Один лишь раб от смерти ускользнул.
А где живет он ныне? Во дворце?
О нет. Когда вернулся он, увидел
Тебя царем, а Лаия убитым —
760К моей руке припав, он умолил
Услать его из города подальше
На пастбища окраинные стад.
Я снизошла к мольбе его; и право,
Не будь рабом он, получил бы больше.
Нельзя ль скорей его обратно вызвать?
Конечно, можно. Но на что тебе он?
Боюсь, жена, – причин я слишком много
Тебе назвал желанья моего!
Да он придет! Но все ж и я достойна
770Твою кручину разделить, Эдип.
Достойна; и кому еще доверить
Я мог бы страх встревоженной души?
Кто ближе мне в судьбы моей невзгодах?
Мне был отцом Полиб, коринфский царь,
А матерью – дориянка Меропа.
На родине вельможей первым слыл я,
До случая, который был достоин
Сомнения, но гнева не достоин.
На пиршестве, напившись до потери
Рассудка, гость какой-то в пьяном рвенье
«Поддельным сыном моего отца»
780Меня назвал. Вскипел я гневом; все же
Себя сдержал я в эту ночь. С зарей же
Пошел к отцу и матери, чтоб правду
От них узнать. Они с негодованьем
Обидчика отвергли. Я был рад,
Но все ж сверлило оскорбленье душу:
Я чувствовал, как дальше все и дальше
Оно ползло. – И вот иду я в Дельфы,
Не говоря родителям ни слова.
Здесь Феб ответа ясного меня
Не удостоил; но в словах вещанья
790Нашел я столько ужасов и бед —
Что с матерью преступное общенье
Мне предстоит, что с ней детей рожу я
На отвращенье смертным племенам,
И что я кровь пролью отца родного —
Что я решил – отныне край коринфский
Любить с звездой небесной наравне
И бег туда направить, где б не мог я
Стать жертвою пророческих угроз.
И вот дошел я до тех мест, в которых —
Как молвишь ты – погиб покойный царь.
800Тебе, жена, всю правду я открою.
Когда уж близок был к распутью я,
Навстречу мне повозка едет, вижу;
Пред ней бежит глашатай, а в повозке
Сам господин, – как ты мне описала.
И тот и этот силою меня
Пытаются согнать с своей дороги.
Толкнул меня погонщик – я в сердцах
Его ударил. То увидя, старец,
Мгновенье улучив, когда с повозкой
Я поравнялся – в голову меня
Двойным стрекалом поразил. Однако,
810Он поплатился более: с размаху
Я посохом его ударил в лоб.
Упал он навзничь, прямо на дорогу;
За ним и прочих перебить пришлось.
Но если между Лаием погибшим
И тем проезжим есть какая связь —
О, кто несчастнее меня на свете,
Кто боле взыскан гневом божества?
Нет мне у вас ни крова, ни привета,
Вы гнать меня повинны все, повсюду,
И граждане, и пришлые. И сам я
820Проклятье это на себя изрек!
И одр погибшего я оскверняю
Прикосновеньем той руки, что насмерть
Его сразила!.. Я ли не злодей?
Я ль не порочней всех во всей вселенной?
Бежать я должен – и в несчастном бегстве
Не должен взором на своих почить,
Не должен родины своей коснуться,
Не то – грех с матерью, отца убийство,
Родителя и пестуна – Полиба!
О сколь жесток – простится слово правды —
Ко мне был бог, что так меня сгубил!
830Нет, нет, не дай, о чистое светило,
Моим очам увидеть этот день!
Пошли мне смерть, но не клейми при жизни
Меня таким несчастия пятном!
И мы в тревоге; все ж, пока свидетель
Не выслушан – надежды не теряй!
Своей надежде дал я срок недолгий —
Пока придет с окраины пастух.
Что может дать отрадного тебе он?
Пусть в показаньях он с тобой сойдется —
840Тогда свободен от нечестья я.
В каком же слове видишь ты опору?
Он показал – так от тебя я слышал —
Что от разбойников погиб твой муж, —
От многих, значит. Коль и ныне то же
Покажет он, – убил его не я:
Один прохожий ведь не равен многим.
А если путник одинокий будет
Показан им – тогда уж нет сомнений:
Убийства грех нависнет надо мной.
О, если так, то будь уверен: слово
Он произнес, как я передала.
Его обратно взять не может он:
850Все слышали его, не я одна!
Но если б даже от тогдашней речи
Отрекся он – вещаний он и этим
Не оправдает. Феб царю судил
От сына моего погибнуть; что же,
Убил его малютка бедный? Нет!
Он сам погибель до того отведал.
Теперь не верю я гаданьям божьим:
Они с дороги не собьют меня.
Ты судишь здраво; все ж за очевидцем
860Пошли гонцов – прошу тебя, пошли!
Пошлю не медля. Но войдем в хоромы;
Тебе во всем я рада услужить.
Судьба моя! Дай мне вечно
Слов и дел святую чистоту блюсти
И чтить Законы, что в небесной выси
Из лона Правды самой взошли.
Их край родной – ясный свет эфира;
Олимп им отец; родил
Не смертного разум их;
870Не он в забвения мгле их схоронить властен!
Велик в них зиждущий бог; они нетленны.
Слепая спесь – власти чадо;
Спесь же, снедью благ пресытившись вконец,
Сверх меры пышных, вред в себе несущих —
На счастья крайний уступ взойдя,
С него стремглав в глубь несется бездны.
Но ты, справедливый бог,
Молю, не оставь народ
880В борьбе, которая нам в граде сулит счастье!
О проекте
О подписке
Другие проекты
