ГЛАВА 6. Краткий курс в историю: секретики Ольхинских заговорщиков

Воздух в повозке словно наэлектризовался после моей тирады. Радима и Шакир сидели притихшие, насторожённые. Видимо, они уже сто раз пожалели, что связались со мной. Ну, ничего. Это только начало.

– Итак, вернёмся к… детопроизводству, – начала я, стараясь придать голосу деловитость. – Мне нужно забеременеть. От князя. Которому, повторюсь, почти восемьдесят. Я, конечно, не специалист по геронтологии, но… есть у меня смутные сомнения насчёт его… эм… фертильности? Способности к… воспроизводству?

Шакир покраснел. Радима отвела взгляд.

– Княжна… Его светлость… он, конечно, в летах. Но он… крепкий. И надежда… есть. Лекари уверяют, что…

– Лекари уверяют то, что князь желает слышать, – фыркнула я. – Я – актриса. Я знаю, как люди говорят то, что от них хотят. Но ладно. Допустим, надежда есть. Значит, мне предстоит… кхм… провести с ним брачную ночь. И, возможно, последующие ночи. До тех пор, пока результат не будет достигнут.

Шакир кивнул, всё ещё красный как рак.

– Это… ваша супружеская обязанность, княжна. И… производственная необходимость.

– Я поняла. Производственная. Как на заводе. Только вместо деталей – наследник. А вместо станка… – я выразительно посмотрела на Шакира. – Ну, ты понял.

Он дёрнулся. Видимо, ассоциации ему не нравились.

– Хорошо, – продолжила я. – Теперь второй вопрос. Вы сказали, Радима пока не знает, как меня вернуть. И нужны древние свитки в архиве князя. А если… Радима не найдёт? Если свитки не помогут? Если… меня нельзя вернуть?

Радима, наконец, заговорила, её голос был тихим, но твёрдым.

– Я не могу дать гарантий, княжна. Перемещение между мирами… это не простое колдовство. У меня есть только теоретические выкладки. А в архиве Седрика Подольского… там могут быть записи древних магов. Тех, кто, возможно, сталкивался с подобным. Но это… долгий и сложный путь. Я не могу обещать, что найду решение. И не могу обещать, что это будет быстро.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные. Вот он, реальный расклад. Я здесь, в этом теле, в этом мире. Возможно, навсегда. Мысль об этом была пугающей, но… и освобождающей одновременно. Если нет пути назад, то нужно жить вперёд. Здесь. Сейчас. Максимально комфортно и безопасно для себя.

– Значит, так, – подытожила я, мотая на ус каждое их слово, каждый жест, каждую недоговорку. – Возвращение – лотерея с туманными сроками. Мне нужно выжить в змеюшнике, родить наследника старику… и при этом быть начеку, потому что меня использовали и могут использовать дальше.

Я посмотрела на Радиму. В её глазах читалось нечто большее, чем просто тревога. Какая-то скрытая цель, которую она не озвучивала. И Шакир… его влюблённость в оригинальную Айлинэ, его участие в этом…

Что им было нужно на самом деле? Захват княжества Ольхинского? Власть в Подольском? Или что-то ещё?

«Пусть думают, что я им слепо доверяю, – подумала я. – Пусть думают, что я верю им, и они для меня – всё. Пусть обманываются, что из-за этого могут меня легко контролировать. Но я не такая. Я умею притворяться. И я умею играть по своим правилам. Даже если их нет.

Я улыбнулась. Криво, наверное. Но искренне. В конце концов, это было грандиозное приключение! Остросюжетное, с элементами бытового фэнтези… И юмором. Обязательно юмором, потому что без него в таком дурдоме не выжить.

– Хорошо, – повторила я. – Я принимаю условия. На время. Вы, Радима, ищите свои свитки. Вы, Шакир… занимайтесь своими делами. А я… я буду готовиться к… производственной необходимости. И к жизни в вашем… удивительном мире.

Я закрыла глаза, откинувшись на спинку повозки. Моё тело было молодым и полным сил. Тело Айлинэ. Но внутри – я. Тридцатипятилетняя Алина Бережная. С её опытом, её цинизмом, её чувством юмора и её неистребимым желанием жить. И выжить.

Вот только… если Радима не найдёт способ вернуть меня… Что тогда? Что будет с моей семьёй? С мамой? С папой? С Андреем? Эта мысль кольнула болью, заставила сжаться. Но я тут же отогнала её. Сейчас главное – настоящее. Выжить. А потом… потом будем думать. Я всегда решала проблемы по мере их поступления. И эта проблема была… монументальной.

Повозка продолжала свой путь. Впереди ждал замок.

Семидесятидевятилетний муж.

Гарем.

Интриги.

Дорога тянулась нескончаемо. Несколько дней в повозке, обитой тяжёлым, теперь уже порядком запылённым бархатом, который казался мне до тошноты затхлым. Мир за окном мелькал однообразными картинами – то бесконечный, дремучий лес, то широкие, но какие-то безжизненные поля под чужим, равнодушным небом. Я сидела, прижавшись к мягкой спинке сиденья, пытаясь отстраниться от реальности, в которую меня зашвырнуло с такой бесцеремонностью.

Рядом сопел Шакир Доев, обмякший в дремоте. Радимa сидела напротив, выпрямив спину, и пялилась в окно с таким сосредоточенным видом, будто видела там не унылые деревья и кусты, а расписание рейсов до моего родного мира. После того разговора про «производственную необходимость» и её неспособность отправить меня домой сию минуту, между нами повисло напряжение, плотное и колючее, как непрочёсанная овечья шерсть. Я молчала, анализировала услышанное. Они использовали меня, это очевидно. Им нужна была Айлинэ, нужна была её юная плоть для брака и для продолжения рода. А раз Айлинэ мертва… Я сгодилась. Как временная замена. Как инкубатор. Приятно, чёрт возьми, чувствовать себя ценным кадром!

Но почему Радима не может отправить меня назад? Она смогла мою душу выдернуть из моего мира и, как я поняла, сделала это без особой подготовки, при первой же необходимости… Поэтому я и не верила, что она не знает, как это исправить. Или не хочет? Если и правда не знает, то я в ещё большей заднице, чем думала. Если не хочет… Значит, у неё есть какой-то свой план, где моё возвращение не предусмотрено. Может, этот план куда масштабнее брака старого князя и юной княжны? Может, дело не только в Ольхинском княжестве? Или дело только в нём, но для реализации нужна я – живая, функционирующая Айлинэ? От огромного количества вопросов трещала башка.

Я мотала на ус, делая вид, что размышляю о превратностях судьбы и своём ужасном будущем в гареме. Внешне я, наверное, выглядела бледной и напуганной – ну, по крайней мере, старалась выглядеть. Внутренне же кипела. Актриса во мне репетировала разные сценарии развития событий, просчитывала ходы. Гарем? Ха! Выживать в токсичных коллективах – это мой профессиональный навык. А уж на почве борьбы за мужика, – пусть и старого, – и за место под солнцем – это, вообще, классика.

Мы ехали в составе большого обоза. Впереди – несколько вооруженных всадников из свиты Седрика, видимо, присланных навстречу. Позади – пара телег с пожитками и ещё несколько воинов. Наши с Шакиром и Радимной личные стражники ехали рядом с повозкой. Всего человек десять вооруженных людей. Не армия, но для сопровождения княжны – вполне прилично. Мне так казалось, ровно пока… повозку резко не тряхнуло, потом ещё раз, сильнее. Я ударилась плечом о стенку. Послышались крики снаружи. Не просто крики, а вопли – резкие, полные страха и боли.

Лошади заржали, забились. Мы остановились рывком. Шакир Доев встрепенулся, сон как рукой сняло. Радимa дёрнулась, её глаза, обычно мутные, стали острыми и настороженными.

– Что там?! – сиплым от сна и страха голосом прохрипел Шакир.

Дверца повозки распахнулась. В проёме возникло перекошенное от ужаса лицо одного из наших стражников.

– Нападение! – не то проорал, не то хрипел, и тут же его отбросило назад с глухим стоном. В его груди торчала… Стрела? Да, это была стрела!

Звуки битвы ворвались в повозку, оглушая: лязг металла о металл, треск ломающихся копий или древков, дикие, звериные вопли нападающих и хриплые крики боли наших воинов. Запах – резкий, металлический запах крови, смешанный с пылью, потом и запахом испуганных животных – ударил в ноздри, вызвав позыв к рвоте.

Мозг моментально переключился на базовые программы: «беги», «прячься», «замри». Моё тело замерло, пригвождённое к сиденью. Это не репетиция. Это не съёмки исторического фильма, где бутафорская кровь и каскадёры. Это по-настоящему. Здесь убивают. Ужас сковал, пронзил ледяной иглой от макушки до кончиков пальцев.

Я отшатнулась от открытого проёма повозки, вжимаясь в спинку сидения и испуганным взглядом выхватывая сражающихся мечами мужчин. Снаружи был ад. Через открытую дверцу я видела обрывки жуткой картины. Люди, которых несколько минут назад я видела живыми, идущими рядом с повозкой, лежали на земле – неподвижно или корчась от боли.

Мимо повозки, шатаясь, пронёсся воин, споткнулся о чьё-то тело и упал на землю. Из бока его доспеха, в месте, где, видимо, не было кольчуги, торчала стрела. Его лицо, молодое, ещё почти мальчишеское, было серым от боли и шока. Глаза были стеклянными. Он попытался дотянуться до стрелы, но обессиленно уронил руку. Кровь… её было очень много. Она быстро впитывалась в пыльную дорогу, превращая её в тёмно-бордовую грязь. Мой желудок скрутило, я почувствовала, как желчь подступает к горлу.

Я слышала, как Радимa что-то быстро шепчет на незнакомом языке, её пальцы сплетались в какие-то странные жесты. Наверное, отгоняла злых духов… Но уж лучше бы колдовала, хоть и сказала, что в мире нет магии. Шакир дрожащими руками пытался вытащить меч из ножен, но его пальцы не слушались. Паника… Она заразна. Я чувствовала, как она пытается захватить меня, парализовать.

И тут что-то щёлкнуло. Не паника, а… инстинкт. Не бежать, не прятаться, а сделать что-то. Как на съёмках, когда гримёр замазывал синяки, а я вспоминала, как мама, врач, учила обрабатывать раны, накладывать жгут. Как папа, тоже врач, рассказывал про первую помощь при переломах и вывихах. Как сама ходила на курсы массажа, которые включали элементы реабилитации и базовой травматологии. Врач в семье – это, оказывается, полезный навык даже в другом мире.

Радима уже выбралась из повозки. Она быстро двигалась среди лежащих на земле, что-то бормоча. Она пыталась остановить кровь, облегчить боль, используя какие-то тряпки и, кажется, прикладывая к ранам листья или стебли. Но раненых было много, слишком много для неё одной.

Я толкнула дрожащую руку Шакира, который, наконец, вытащил меч, но продолжал сидеть в повозке, прижимая его к груди, как игрушку.

– Сидите здесь, если боитесь! – резко бросила я. – Я пойду! Помогу Радиме!

– Куда?! Алина… Вы же… княжна! С ума сошли?! – шипел мне в спину он, бледный как смерть. – Там опасно! Айлинэ…

– Опасно – это сидеть и ждать, пока вас прирежут, – огрызнулась я, уже спрыгивая с повозки, подальше от основной сечи.