Отзывы на книги автора «София Баюн»

Миры Софии Баюн мрачные, наполненные безумием, тьмой и тем, что может таиться в безумии и тьме. Ее персонажи за словом в карман не лезут, а спасение находят в друг друге. А ещё них вложена какая-то отчаянная, невероятная воля к жизни.

Это история Штефана, главный вопрос в жизни которого, как в том меме "а чё там с деньгами", и его спутницы Хезер, любительницы крыс и канареек. Роман можно и нужно разделить на две части. Так в первой части главной темой будет судьба цирковой группы, в которой состоят Штефан и Хезер, и которая потихоньку приходит в упадок. Здесь атмосфера театра, цирка, закулисья и напряжения от предстоящего выступления. Золото, огни, грим, метание ножей, ссоры артистов и тд.

А вторая часть ставит во главу угла уже судьбу Штефана и Хезер в несколько ином контексте, и очень сильно отличается по атмосфере, антуражу и даже композиции. Здесь - камерный сюжет, готическая атмосфера аристократического особняка, в котором происходит какая-то жуткая хтонь и который хранит в себе тайны их хозяев.

Но все это связано одной нитью, таким скрытым главным героем истории - магическими очками, которые способны записывать события, эмоции и чувства, и воспроизводить их, позволяя как бы взглянуть чужими глазами. Но у этого есть цена.

Это вторая книга цикла "Абсурдные сны". Первая "Механические птицы не поют" - одна из моих любимейших историй. Но Дым тоже смог меня зацепить своею концовкой. А она о том, как важно отпускать мертвых. Вся история в итоге об этом: отпустить умирающее детище - цирковую группу, отпустить любимого человека, который умер. Горевать, скорбить и жить дальше. А иначе призраки мертвых будут сводить с ума живых.

Я пыталась отследить семантику цвета, как делала это в Механических птицах, но поняла, что в Дыме, практически все цвета ассоциируются со смертью, а запахи с предчувствием надвигающейся беды. Но был и очень мощный светлый образ - вересковые поля.

Цикл удивительный. Он очень мрачный и темный, но сам по себе обращен к свету. Его герои соприкасаются с безумием и влачат огромный груз прошлого. Но проходят сквозь эту тьму, держась за руки со своими любимыми и не позволяя ничего просто так у себя отнять. Мне на ум приходит фраза из, как ни странно, Гарри Поттера: "Вовсе ты не плохой человек, ты хороший человек, с которым случилось много плохого". Мне хочется так сказать о Штефане и Хезер, Уолтере и Эльстер, и об их судьбах.

Восхитительная книга. Умная, сильная, живая – и очень, очень красивая. Я читала – и плакала. Читала – и смеялась. Читала – и целиком погружалась в сложный, волшебный, интригующе-новый и в то же время удивительно знакомый и близкий мир.

Там есть стимпанк – вёсельные пароходы, падающие дирижабли и механические тигры.
Там есть магия – стройная, красивая система, логичная и обоснованная до мельчайших деталей.
Там есть искусство – живое, обнажённое, позволяющее взглянуть по-новому на всем известные истины.
Там есть любовь – сильная и настоящая, которую двое строили долго-долго, и теперь она не боится никаких бед.
Там есть иные чувства – ломающие и исцеляющие, создающие миры и уничтожающие жизни.
Там есть русские сказки – без лубочной яркости, без имён и лиц, но с ощущением прикосновения сердцем к родному и понятному.
Там есть люди – и у каждого свой характер, своя судьба и своё понимание истории, в которую они попали.

Штефан Надоши – главный герой, владелец цирка и уникального техномагического артефакта. Здравомыслящий, адекватный, настолько здоровый психически, что зависть берёт – да он даже напивается рационально и разумно, взвесив предварительно все возможные последствия! Он ворчит, сердится, матерится, ехидничает, назло всему миру в любом дерьме находит положительные моменты – а потом снова ехидничает и снова ворчит. Он категорически не хочет никаких приключений, тайн и мистики – но ведёт читателя сквозь вот это вот всё так аккуратно и бережно, что поневоле перестаёшь бояться. Надёжный, сильный, ответственный, взрослый во всех смыслах слова – и очень классный.

Готфрид Рэнди – чародей-менталист, дезертир. Внешне спокойный, позитивный, общительный, любопытный – ну чисто котик, и в цирке колдует котика, и вообще его хочется погладить и почесать за ушком. Правда, Штефан периодически мечтает то ткнуть его гарпуном, то стукнуть прикладом, то забить насмерть пресс-папье, а что на самом деле думает о Штефане Готфрид, читатели не узнают. Зато узнают, вопреки чему он жив, почему завязывает шарф висельной петлёй, насколько больно ему колдовать и насколько сильно он умеет любить. А ещё у него зеркальце вместо портрета Бога, и можно придумать много вариантов ответа на вопрос «почему» – мне кажется, правильными будут все.

Хезер Доу – ведущая представлений в цирке Штефана, женщина, которую он представляет при знакомстве безликим «мой компаньон», но никогда не поправляет, когда ему говорят «ваша супруга». Она любит канареек и крупные яркие серьги, а просыпаться по утрам не любит совсем. Она подбирает на улице крыс и полудохлых чародеев, а Штефан всякий раз ворчит, но всякий раз уступает. Она любит Штефана, а Штефан любит её, и они ни разу за всю книгу об этом не говорят – он просто покупает ей серьги, или мимолётно касается её волос, или прячет разорванную кошкой крысу, или пинками поднимает с кровати сонного чародея, и сердце сжимается, и так сладко, уютно и правильно становится внутри…

Судьбы сплетаются в сюжет, словно волосы собираются в пряди, а те сплетаются в косу – длинную русую косу с колокольчиком на конце. Есть сюжетная линия цирка и Томаса: книга начинается едва ли не как производственный роман, и сперва кажется, что основная цель Штефана – спасти антрепризу и помочь другу и наставнику заработать денег на лечение матери. Очки, оставленные Штефану в наследство умирающим чародеем, могут помочь – они работают по принципу видеокамеры, при этом записывают не только то, что видит оператор, но и его чувства. Готфрид помогает разобраться с принципами их работы, Хезер собирает представление из разрозненных кусочков, и, казалось бы, всё должно закончиться хорошо…

Но тем, кто уже читал «Механических птиц» и знает о судьбе Томаса, очевидно, что просто не будет. Сюжет открывает новый слой, а производственный роман становится мистическим детективом со зловещей хозяйкой зловещей усадьбы. Штефан изучает очки и рассуждает об искусстве – и в теме он разбирается настолько хорошо, что из цитат можно составлять памятку для начинающего автора.

Параллельно раскрывается история Готфрида – «боевого мага, политического преступника и служителя, чей Бог жег города, которые не открывали ему ворот». А ещё уточняется место чародеев в мире – магический дар оказывается проклятием и грозит безумием, но отказаться нельзя ни от дара, ни от предначертанной для сильных чародеев судьбы. Готфрид, которого отец-военный научил слову «долг», и не пытался отказываться – до тех пор, пока…

Как справиться с сильными чувствами, которым нет места на войне? Что делать, когда чувств не осталось – лишь голодная чёрная пустота внутри? Как выжить, когда руки в крови, а от чувства вины не спасают ни зеркальце, ни белый шарф? Что будет, если позволить судьбе подхватить себя и нести – из революционного Морлисса в уютный Лигеплац, с палубы парохода на арену цирка, из кружевного Кродграда в далёкий дом в глухом лесу?..

Читайте сами.

О линии Иды, конечно, тоже нужно сказать, но это сложно сделать без спойлеров. Поэтому буду говорить о своих чувствах. Вот в сюжете появляется баронесса Вижевская, странная дама с мёртвыми глазами и мёртвым мужем – Штефану некогда бояться, но я опасаюсь её акварельной тени и искусанных в кровь губ. Вот чёрная тень появляется в цирке – и опасения крепнут. Вот Ида врывается в Соболиную усадьбу, и сцены с её участием начинают пугать, знать её тайн совсем не хочется, а Готфрид с его его долбаным любопытством наверняка плохо кончит, и чем вообще она могла его привлечь?!

А потом – наступает Пепельная ночь. А потом – финал. А потом я перечитываю книгу ещё раз – и восхищаюсь силой этой женщины, и сочувствую её бедам, и, Спящий, как она вообще жила все эти годы?! Как выжила – не сойдя с ума, продолжая любить? И приходит понимание, что чародей-менталист видел и знал куда больше, чем видел и знал Штефан, а Ида действительно заслужила – и живого мужа, и живых детей, и дом, в котором горит свет, а не воспоминания о давнем пожаре…

Хочется ещё написать отдельно об атмосфере. Сочетание стимпанка и магии я люблю нежно, но в «Дым под масками» добавлен ещё и русский фольклор – и вышло волшебно. Нет, герои не встречаются ни с Бабой-Ягой, ни с Кощеем, ни с домовыми-лешими – авторский мир полностью уникален. Лишь между строк аккуратно вплетены маркеры – снежная зима, чародейка, живущая в глухом лесу, собачьи черепа на пиках, река, которую можно пересечь лишь по мосту… Сказочная логика, сказочные законы: если герой от чистого сердца помог старенькой бабушке, то ему тоже обязательно помогут, а если вопреки предупреждениям спустился в запретный подвал… Ну, во всяком случае, его будет кому откачивать живой водой. Угадывать финал по знакомым сюжетам бесполезно, но книга влюбляет в себя в том числе благодаря чувству узнавания, близости, принадлежности к общему культурному полю.

Впечатления только положительные и так много, что всё, что хочется сказать, в одну рецензию не влезет. Оценки – все десятки.

Автору – моя горячая благодарность за прекрасную историю!

Роман вполне соответствует заявленным жанрам: социальная фантастика, киберпанк, антиутопия. Я бы еще сказала, что это — роман взросления. По ходу чтения я постоянно ловила себя на мысли о том, что это — этакий «1984» на минималках. Где вместо Министерства любви перевоспитанием и уничтожением неприемлемых занимается всё общество сразу, используя в этих целях систему репортов и социального рейтинга, обнуление которого ведет к вовсе не социальной, а вполне себе физической смерти. Параллелей — явных и неявных — очень много. Начиная с записной книжки героини и заканчивая редактурой реальности, которой занимается не Министерство правды, а чиновники на местах. Ну а телекраном выступает личный виртуальный помощник, приставленный к каждому.

Последний раз он обращался к Ренцо, когда ему потребовалось подчистить профиль Марш Арто. Рихард поставил нужные отметки, очистил кэш и потер упоминания в отчетах, но Ренцо нашел почти сотню косвенных упоминаний, которые могли его выдать.

Впрочем, обо всем по порядку.

Картина мира

Мир показан очень скупо, рамками даже не столько одного города, сколько нескольких локаций в нем. О мире вне города персонажи знают мало, поскольку свобода перемещений ограничена социальным рейтингом, а он тут у всех не так чтобы очень высок. К тому же переезд в некоторые локации является, по сути, продвижением по социальной лестнице. Набравший достаточно «чистых» очков социального рейтинга, получивший социальное одобрение законными методами, получает приглашение в другой закрытый город, где и уровень жизни повыше в сравнении с тем, который описан в романе.

Тут присутствует непременный для киберпанка «хай-тек, лоу-лайф». Хотя у меня лично декорации этого города в части хай-тек прорисовывались с трудом. В тексте есть упоминания аэробусов, киборгов, лаборов (роботов), силовых полей и проекций на улицах города, но складывается впечатление, что те же лаборы есть только на полулегальных боях-стравках, а в картине остального мира они как бы отсутствуют. С чем герои взаимодействуют постоянно и что ощутимо присутствует в тексте — это виртуал, расслабляющие эйфорины, очки дополненной реальности, конвенты (аналог стримов) и виртуальный помощник Аби.

Большинство персонажей не занимается примерно ничем, у них нет профессии или места работы. Все необходимое для жизни, начиная от жилья и заканчивая пропитанием, они получают за очки своего социального рейтинга. А значит, можно предположить, что в этом мире существует некоторый безусловный базовый доход, а рейтинг позволяет выбирать уровень получаемой продукции или услуг. Например, настоящий чай вместо синтетики и прочее подобное.

И точно так же, как в «1984», существуют способы раздобыть то или иное контрабандой. Доступны даже вещи из города уровнем выше. Наглядный показатель того, что система, задуманная справедливо, не выдержала человеческого фактора и взломана изнутри на всех своих уровнях.

Остается, конечно, вопрос, как это всё работает экономически. Но, возможно, точно так, как пролы обеспечивали некоторый гарантированный базовый доход для людей, занимавшихся бесполезным, по сути, переписыванием истории в Министерстве правды. Так и тут: за пределами описываемого города существует не только город уровнем повыше, но и «дно дна», где люди занимаются настоящей работой, а не судорожными поисками тем для конвентов (стримов), способных повысить социальный рейтинг и вывести на новый уровень потребления.

Социальный рейтинг — основной механизм существования описываемого общества. Он же — двигатель сюжета и причина всех сюжетных коллизий.

Структура сюжета

Роман начинается с пролога, приоткрывающего завесу над финалом. Примерный расклад истории, характеры основных действующих лиц, природа конфликта также становятся понятны в первых же главах. Основная интрига остается лишь в постепенно приоткрывающихся по ходу повествования деталях конфликта. И, конечно, радует финальный выбор героев, вскрывший истинную суть каждого.

В отличие от «1984», это не история протеста против системы. Это история личной мести. Хотя именно система и породила весь описываемый конфликт.

На мой вкус, в романе очень многое строится на совпадениях: возможность связаться с тем, с кем нельзя было связаться годами, появляется в нужный момент; туда, куда не должен был заходить никто, кто-то идет ровно в тот момент, который нужен был по сюжету; силовые поля, работавшие до этого, не работают или отсутствуют ровно там, где это было нужно. Я не против совпадений в принципе, но не в таком количестве на квадратный сантиметр текста.

Основные действующие лица драмы обозначены с первых же страниц, и, как было сказано выше, главной интригой повествования остается раскрытие сути их конфликта, побуждающих мотивов и событий, в результате которых всё вышло так, как вышло. Именно на этом сосредоточен сюжет, в это закапывается, и каждый персонаж тут рассмотрен едва ли не под микроскопом. В таком приближении, в настолько мелких деталях, что порой хочется отойти все же на шаг, чтобы получить более цельную картину.

Кусочки событий разбросаны по тексту так, что их приходится складывать, словно пазл, чтобы понять, например, побуждающее происшествие, с которого начал раскручиваться маховик сюжета. Если сначала кажется, что это инцидент, в результате которого лечащий врач главной героини потерял изрядную долю своего рейтинга, то позже становится ясно: цепочка тянется еще дальше, в детство главной героини, которое и привело ее в реабилитационный центр.

Характеры

Главная героиня — Марш — раскрыта наиболее полно. Именно ее обида и стала триггером, запустившим череду трагических событий. Обида выросла из того, что в мире, который, кажется, должен обеспечивать абсолютную справедливость, последняя как раз таки отсутствует. Неизбежный конфликт поколений усугубляется системой социального рейтинга, где проблемный ребенок может стать препятствием не только для социального роста родителей, но и для дальнейшего расширения семьи, появления новых детей. Навязываемое чувство вины усугубляет социально неодобряемый протест, и еще не сформировавшаяся личность попадает в замкнутый круг, который не в силах разорвать самостоятельно.

Реабилитационный центр, куда направляют героиню, в принципе мог бы помочь ей, даже несмотря на отсутствие должного медикаментозного лечения, которое требуется героине, но не может быть предоставлено (очевидно, в силу его дороговизны). Там есть неравнодушный специалист. И этого, вполне вероятно, было бы достаточно, если б не случайно разбитое окно — плюс одна случайность на квадратный сантиметр текста, — которое лишь усугубило терзавшее героиню чувство вины. Усилия врача идут прахом, а Марш получает персонифицированного врага, на которого можно справедливо сливать накопленную злость.

Нельзя сказать, чтобы руководитель реабилитационного центра действительно был источником всех бед в описываемом обществе. Он — такой же винтик в машине социального рейтинга. Просто сумевший встроиться в систему и хакнуть ее на пользу себе. Эталонный эгоист, мечтающий вырваться в город уровнем повыше (бойтесь ваших мечт, иногда они сбываются). Ну так и Марш не святая. Её стремление к справедливости выглядит настолько же эгоистичным, и идет она к своей справедливости точно так же, как и человек, выбранный ею во враги. По головам.

Несмотря на некоторые протестные лозунги, мелькавшие в первых главах, все персонажи романа встроены в систему и против собственно системы не выступают, решая свои проблемы теми методами, которые эта система им предоставляет.
Самым симпатичным и невинным существом — и то, в силу крайней наивности и некоторых проблем в умственном развитии — предстает сирота Бесси. Отдохновение для души в описываемом паноптикуме. Но она тоже винтик машины. Винтик, который крутится в ней, кажется, с наибольшим энтузиазмом.

Конфликты

Глобальные

И получается, что в романе, заявленном как социальная фантастика, глобальный конфликт «человек против системы» как раз отсутствует. Он заложен. Он намечен. Он протянут буквально сквозь все повествование, является причиной конфликтов всех других уровней. Но одновременно его как бы и нет. Даже финальный твист целиком укладывается в описанную систему, обнажая ее ущербность, но никак не взламывая, не выходя за ее рамки. Возможно, это задача следующего тома?

Межличностные

Основное пространство текста посвящено разбору обиды Марш. И эмоциональным качелям, на которых ее качает.

Как в любовных романах можно бесконечно следить за «любит/не любит», так и тут — «отомстит/не отомстит». Все это отдает в легкий инфантилизм. Кажется, лишенные какого бы то ни было настоящего дела, «черной работы», которую в мире справедливого будущего выполняют «машинки», герои сходят с ума в попытках придумать перформансы «на сотню золотых ос», ищут лишь аудитории побольше и рейтинга повыше и не умеют задумываться о последствиях.

Но если управляющий реабилитационным центром хотя бы последователен в своих действиях, то действия Марш слишком зависят от сопутствующих обстоятельств. Сумела наконец связаться со своим лечащим врачом? И всё сразу же изменилось. Последний взрыв пошел не по плану? И Марш снова встает на тропу мщения. От того, что нашелся вдруг врач, которого Марш искала несколько лет, и от того, что взрыв прошел не так, как планировалось, управляющий не стал другим человеком. Это Марш вновь и вновь сталкивается с собственным чувством вины, что выводит читателя прямиком к главной проблеме...

Внутреннему конфликту

Марш, её стремлению к справедливости в том виде, как она эту справедливость понимает, и раз за разом, на протяжении всей истории возвращающемуся к ней чувству вины. Финал, при всем его трагизме — и это не спойлер, это есть в прологе, — вероятно, являлся для героини лучшим выходом из всех возможных, примирив её наконец-то с собой без шанса вновь повторить ошибки прошлого. Во всяком случае - в этом мире.