Глава 6. План.

Прокуренный бар "Da Luigi" в самом неблагополучном районе Рима. Время давно перевалило за полночь, но двое мужчин в дальнем углу, казалось, не замечали этого. Тусклая лампа едва освещала их лица.

Человек со шрамом, пересекающим левую щеку, нервно крутил в руках пустой стакан:

– Долго еще ждать? Эти русские ублюдки уже везде, как тараканы. А Карминати… – он сплюнул. – Они думают, что контролируют город.

Джанкарло усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то хищное:

– Не торопись, Лука. Всему свое время. Пусть думают, что всё идет по их плану.

– Плану? – Лука скривился. – Твой отец реально верит, что русские его прикроют? – сморщился

– Мой отец… – Джанкарло отпил виски, – наивный дурак. Живет старыми понятиями. Думает, что брак с Карминати, спасет нас от сицилийцев и на время, пока мы набираемся сил, решит проблемы с поставками – идиот!

– А ты? – спросил Лука с нажимом

– А я жду момента, – его голос стал тише. – Следите за всеми. За каждым шагом. Особенно за людьми Карминати. Мне нужно знать всё – куда ходят, с кем встречаются, каждую мелочь, это ясно – повысил голос.

Джанкарло только делал вид, что пьет – виски в его стакане оставался всегда нетронутым. Его "пьяные" выходки, были частью тщательно продуманного плана. Пусть все думают, что он избалованный сынок, прожигающий отцовские деньги.

– Карминати, русские, даже мой отец – они все пережитки прошлого, носятся со своими традициями, принципами, кого этим сегодня удивишь – он презрительно усмехнулся. – А мир изменился. Рим созрел для новых правил.

Марко подался вперед:

– Но русские…– почесал затылок – они не дураки, после провала в порту, они насторожились! – возмутился

– Русские, – перебил Джанкарло, – всего лишь фигуры в моей партии. Как и все остальные. – Его глаза блеснули холодным расчетом. – Пусть думают, что я пьяный идиот, который позорит семью. Это развязывает мне руки.

– А свадьба твоей сестры? – не унимался Лука – с ней что?

– Идеальное прикрытие, – Джанкарло поставил нетронутый стакан. – Пока все будут следить за этим спектаклем, мы нанесем удар. И когда пыль осядет… – он сделал паузу, – в Риме останется только один хозяин.

В этой части Тестаччо, куда приличные люди не заглядывают после заката, разбитые фонари едва освещали узкие улочки. Облупленные стены домов, исписанные граффити, глядели пустыми глазницами окон. Бар "Da Luigi", с его покосившейся вывеской и грязными окнами, был именно тем местом, где никто не задавал лишних вопросов.

Джанкарло поправил дорогой пиджак, его Brioni, казался здесь вызывающе неуместным.

– Скоро все изменится, – он говорил тихо, но в его голосе звучала абсолютная уверенность. – Этот район, эти трущобы… Здесь начнется новая эра. А те, кто считает себя хозяевами Рима, превратятся в прах – перекрестился.

Снаружи послышался визг тормозов и пьяные крики – обычная ночная жизнь квартала. Но Джанкарло знал: за этим хаосом, за этой показной нищетой, скрывается огромная сила. Сила, которую он собирался использовать.

– Передай остальным – пусть будут готовы. И помни, – его взгляд стал жестким, – моя репутация пьяницы и идиота, сохраняется до тех пор, пока я не стану Доном Рима!

Глава 7. Вилла.

Телефонный звонок разбудил Кьяру ранним утром. Она нащупала телефон, с трудом фокусируя взгляд на экране – незнакомый номер.

– Pronto? – сонно пробормотала она.

– Доброе утро, синьорина Конти, – низкий мужской голос звучал с легкой иронией. – Надеюсь, не разбудил?

– Кто вы… – она села на кровати, пытаясь собраться с мыслями.

– Неужели не узнаете? – усмехнулся – Обидно! – хмыкнул – тогда я напомню, детка, наш разговор в клубе – понизил голос.

Кьяра похолодела, мгновенно проснувшись. Этот голос… Чезаре Карминати.

– Я… как вы узнали мой номер – возмутилась – что вам нужно? – вспылила, подскочив с кровати.

– Догадайся, детка – съязвил – сегодня, жду тебя в ресторане Glass Hostaria (стеклянная хостария), в восемь и это не приглашение – скинул звонок.

Кьяра в бешенстве кинула телефон на кровать, расхаживала по комнате, обдумывая, что ей делать, пока не вспомнила о съёмке, побежала в ванную приводить себя в порядок.

Обеденное солнце играло бликами на спокойной глади Тирренского моря. Роскошная яхта, арендованная Versace для съемок, медленно двигалась вдоль побережья. Кьяра, в струящемся шелковом платье, цвета морской волны, стояла у борта, пока стилисты колдовали над её прической.

Глядя на каменистые холмы, она увидела в далеке знакомый величественный особняк, возвышающийся над берегом, частично скрытый кипарисами. Что-то екнуло внутри, словно струна, натянутая между прошлым и настоящим.

– Bellissima! – фотограф щелкал затвором. – Именно такой взгляд мне нужен! Задумчивый, немного потерянный…ты великолепна! – кружил вокруг вместе с ассистентом.

Кьяра едва слышала его, в голове вспыхнули обрывки воспоминаний: белая терраса, спускающаяся к морю… звук волн… женский смех… запах жасмина…

– Чей это дом? – взволновано спросила она.

– Вилла Марчелло, – ответил кто-то из команды. – Красивое место, но уже несколько лет заброшено, там случился пожар, вся семья погибла – равнодушным голосом ответил мужчина.

Кьяра почувствовала, как по спине пробежал холодок. На мгновение ей показалось, что она не раз была в этом доме, гуляла по саду и каталась на лодке, отгоняя наваждение, сосредоточилась на работе.

После съемок, сидя в квартире подруги, которая ушла на кастинг, Кьяра не могла избавиться от навязчивого ощущения. Старые кипарисы, белая терраса, спускающаяся к морю – всё казалось до боли знакомым.

Она открыла ноутбук. "Вилла Марчелло, Рим, пожар" – пальцы дрожали, когда она набирала запрос, щелкая по клавиатуре.

Несколько старых газетных статей. "Трагедия в доме Марчелло", "Загадочный пожар, унес жизни известного бизнесмена и его жены"… Фотографии: обгоревший фасад виллы, полицейские машины, и одна, с изображением красивой женщины, с синими глазами на той самой террасе, в окружении высоких кипарисов.

Кьяра подалась к экрану. Эта женщина на блеклой фотографии, ее черты лица, длинные кучерявые волосы и глаза цвета неба.

"Маргарита Марчелло, жена известного предпринимателя Антонио Марчелло, трагически погибла вместе с мужем при невыясненных обстоятельствах…"

В висках застучало. Обрывки воспоминаний накатывали волнами: запах жасмина, женский голос, поющий колыбельную, большая спальня с видом на море…

За окном уже смеркалось, но она не замечала ничего вокруг, полностью поглощенная поисками в интернете, листая страницу за страницей.

"Вилла Марчелло, пожар, 1998 год…" – статья за статьей, фотография за фотографией.

– Ты уже вернулась? – Карла заглянула в комнату. – О, что за детективное расследование? – хлопнула в ладоши подруга.

– Помнишь ту виллу, о которой я тебе говорила? – Кьяра развернула ноутбук к подруге. – Посмотри на эту женщину.

Карла присела рядом:

– Красивая, чем-то похожа на тебя…

– Маргарита Марчелло, – тихо произнесла Кьяра. – Она погибла в пожаре вместе с мужем. Двадцать лет назад. – прикрыла ладошкой рот.

– И что? – Карла нахмурилась. – Подожди… – она внимательно посмотрела на подругу. – Ты же говорила, что твои родители…

– Погибли, когда мне было семь, – Кьяра открыла еще одну статью. – И после этого мы с дядей уехали в Испанию, во всяком случае, он мне так говорил.

Кьяра пробежала глазами по строчкам статьи: "В результате трагического пожара погибли Антонио Марчелло, его жена Маргарита и их семилетняя дочь…" Она выдохнула – показалось. Простое совпадение – свела ладони вместе – мне так стало страшно.

– Ну вот, – улыбнулась Карла, – а ты уже себе нафантазировала детективную историю. Хотя, – она прищурилась, разглядывая фото Маргариты, – сходство действительно поразительное, но у тебя черты более утонченные, вы просто блондинки – усмехнулась.

– Наверное, я просто устала и переволновалась, – Кьяра закрыла ноутбук. – Эти съемки, новый город… То есть старый, – она невесело хмыкнула. – Знаешь, иногда мне кажется, что я помню какие-то места в Риме, хотя это невозможно, мы уехали, когда я была совсем маленькой.

– Генетическая память! – рассмеялась Карла. – Кстати, завтра вечером закрытая вечеринка в "Cavalli Club". Микеле обещал быть, – она многозначительно подмигнула. – Пойдем?

– Мне бы сегодняшний вечер пережить – поджала губы – Карминати звонил, ждет к восьми в ресторане – сказала удрученным голосом.

– Так почему ты еще здесь? – подскочила взволнованная Карла – ты решила…

– Нет – покачала головой Кьяра – я ему не собачка, бежать по первому свистку – нахмурила брови

– Ты играешь с огнем, подруга, лучше сходи, не зли его – умоляющим тоном сказала Карла

– Мне кажется, ты преувеличиваешь его возможности, и потом, я согласие не давала – пожала плечами, улыбнувшись.

В кабинете Альберто Сальваторе царил полумрак. Только настольная лампа освещала документы, разложенные перед ним. Его информатор, один из самых надежных людей в Палермо, только что сообщил тревожные новости.

– Значит, дон Лючиано встречался с русскими? – Альберто постукивал пальцами по столу.

– Si, signore. И после этого, сицилийцы начали копать под старое дело Марчелло. Запрашивали архивы, искали свидетелей тех лет, … – голос в трубке понизился. – И еще. Они отправили людей в Испанию.

Альберто замер:

– В какой город? – спросил жестким тоном.

– Побережье, какой-то маленький городок. Пока точно не знаю, наши люди на чеку, они ищут кого-то… или что-то, связанное с семьей Марчелло.

– Capisco, – Альберто потер переносицу. – Держи меня в курсе.

Положив трубку, он долго смотрел на старую фотографию в рамке – на ней стояли трое друзей, Альберто Сальваторе, Массимо Карминати и Антонио Марчелло, молодые и беззаботные.

– Прошлое возвращается, – пробормотал он, снимая трубку телефона – кровь смывается только кровью!

Глава 8.Свидание.

Ресторан с оригинальным дизайном, где свет и стекло сочетаются с креативной кухней шеф-повара Кристины Бауэрман, за круглым столиком сидел Чезаре, раздраженно посматривая на часы – 20:37. Шампанское в серебряном ведерке давно согрелось, а девушки все еще не было. Учтивый официант, во второй раз подошел спросить, будет ли синьор делать заказ.

Он достал телефон. Один гудок, второй, третий…

– Ascolto? (Слушаю) – ответила Кьяра, как ни в чем не бывало

– Где ты? – его тон мог бы заморозить июльское солнце.

– Я, эмм… дома, собираюсь ложится спать – демонстративно зевнула.

– Адрес, – перебил он жестким тоном.

– Что? – удивилась – Зачем? – возмутилась, такой наглости.

– Адрес, я приеду. И это, – он сделал паузу, чеканя каждое слово, – не обсуждается!

– Послушайте, синьор Карм…

– У тебя есть десять секунд, чтобы продиктовать адрес, – его голос стал опасно тихим. – Или я найду тебя сам. И поверь, детка, тебе это не понравится – акцентировал внимание на последних словах.

В трубке повисла тишина, затем Кьяра неохотно продиктовала адрес Карлы.

– Умница, – усмехнулся он. – Умеешь быть послушной – скинул звонок.

Черный Bugatti Chiron привлек всеобщее внимание, когда остановился у подъезда жилого дома. Чезаре, в темно-синем костюме от Tom Ford вышел из машины, излучая холодную ярость, окинув взглядом высотный дом, вальяжно, облокотился на капот, прикурив сигарету.

Кьяра робко вышла из подъезда, в смятении, рассматривая высокую фигуру мужчины.

– В машину, – скомандовал он, даже не поздоровавшись.

– Но я… растерялась на мгновение

Один его взгляд заставил её замолчать. Она села в машину, где пахло цитрусом, бергамотом и хвоей.

Bugatti плавно тронулся с места. Чезаре вел машину уверенно и агрессивно, лавируя в потоке от напряжения, гнетущая тишина звенела в салоне.

– Итак, – его голос прозвучал обманчиво спокойно, когда они выехали на набережную Тибра, – ты подумала о своем месте?

– О чем вы? – она повернулась к нему.

– О том, детка, что этот город живет по определенным правилам, – он резко свернул к маленькому ресторану у реки. – И некоторые из этих правил, ты уже нарушила.

Машина остановилась у старинного палаццо, превращенного в ресторан. Чезаре повернулся к Кьяре:

– Я тебе уже говорил, в Риме есть только два типа женщин – те, кто знает свое место, и те, кого ставят на место. К какому типу относишься ты?

В его голосе звучала такая властность, что у Кьяры перехватило дыхание. Но она заставила себя улыбнуться:

– А есть третий тип – те, кто сами выбирают свое место – выпалила Кьяра.

Его глаза опасно сузились:

– Дерзость может быть… опасной и наказуемой – сказал жестким тоном.

– Как и самоуверенность, – парировала она, сама удивляясь своей смелости.

Чезаре неожиданно усмехнулся:

– Храбрая девочка. Но ты играешь не с тем человеком, поверь, я знаю о чем говорю.

Он вышел из машины, обошел её и открыл дверь для Кьяры:

– Пойдем. Думаю, нам стоит поговорить о том, как тебе следует вести себя с этого момента!

Чезаре наблюдал за Кьярой с холодным интересом хищника. Её гордая осанка, вызывающий блеск в глазах – всё это только разжигало его желание сломить ее сопротивление.

– Знаешь, – он отодвинул для неё стул в уединенном уголке ресторана, – твоя дерзость… забавляет. – сделал паузу – Пока что!

Кьяра села, расправив платье:

– А вашу самоуверенность, видимо, никто не решается поставить под сомнение? – съязвила.

Он наклонился к ней, почти касаясь губами уха:

– Потому что все знают – я всегда получаю то, что хочу, так или иначе! – подмигнул.

От его близости, от этого хриплого шепота, по коже пробежали мурашки. Кьяра отстранилась:

– Не все продается, синьор Карминати – уверенным тоном заявила она.

– Зови меня Чезаре, – он откинулся на спинку стула, разглядывая её с откровенным вожделением. – И поверь, bellissima, каждая женщина имеет свою цену. Вопрос только в том, какую назначишь ты.

– Вы ошибаетесь, – Кьяра вздернула подбородок. – Если думаете, что я одна из ваших…

– Моих? – он насмешливо приподнял бровь. – О нет, ты не похожа на тех, кто обычно греет мою постель. В тебе есть что-то… – он сделал паузу, рассматривая её лицо, – дикое. Нетронутое. И это… возбуждает.

Кьяра почувствовала, как краска заливает щеки:

– Вы невыносимы – возмутилась, нахмурив брови.

– А ты очаровательна, когда злишься, – Чезаре подался вперед, его глаза потемнели. – Особенно когда пытаешься скрыть, что мое присутствие действует на тебя, признайся, я тебе нравлюсь – усмехнулся.

– Вы слишком высокого мнения о себе, Чезаре, и вы не в моем вкусе! – сверкнула глазами.

– Обманщица! – расхохотался – Нет, cara, – его палец медленно скользнул по её запястью. – Я просто знаю, что хочу. И то, как учащается твой пульс от моего прикосновения, говорит мне, что ты испытываешь ко мне определенную симпатию.

– Уберите руку, – её голос дрогнул, и Чезаре усмехнулся, заметив эту слабость.

– Иначе что? – он продолжал поглаживать её запястье. – Снова попытаешься поставить меня на место? Как в клубе?

Официант принес вино, но Чезаре даже не взглянул в его сторону, полностью сосредоточенный на своей добыче.

– Знаешь, – его голос стал ниже, интимнее, – эта игра в недотрогу… она заводит. Но мы оба знаем, чем всё закончится.

– Вы так уверены? – Кьяра попыталась отнять руку, но его хватка стала жестче.

– Абсолютно, – он поднес её запястье к губам, не отрывая взгляда от её лица. – Потому что у тебя нет больше выбора детка, в твоем случае слово нет, будет означать лишь одно, конец твоей карьере.

Вы… – она задохнулась от его наглости и напора.

Кьяра резко выдернула руку, гнев вспыхнул в её глазах:

– Вы мне угрожаете? – возмущенно всплеснула руками

– Угрожаю? – Чезаре рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. – Нет, cara. Я просто объясняю правила игры. Один звонок – и контракт с Versace расторгнут. Еще один – и ни один модный дом в Италии не захочет иметь с тобой дела.

– Вы не посмеете…

– Посмею, – он отпил вино, разглядывая её с холодным удовольствием. – И ты знаешь это. Вопрос в том, действительно ли ты хочешь сопротивляться? – его взгляд скользнул по её губам. – Или это просто часть игры, которая заводит нас обоих?

Кьяра почувствовала, как к горлу подступает комок. Этот человек был опасен и жесток – не только своей властью, но и тем, как он действовал на неё.

– А как же ваша невеста? София Барбаро, кажется… – Кьяра произнесла это как последний козырь.

Чезаре откинулся на спинку стула, его губы изогнулись в циничной усмешке:

– Брак и удовольствие – разные вещи, cara. София получит мою фамилию, – он подался вперед, его глаза потемнели, – а ты… ты получишь меня. И поверь, это намного интереснее.

– Вы… чудовищный циник! – выкрикнула она.

– Нет, я просто честен, – он провел пальцем по её ладони. – Тебя не должна волновать моя свадьба. Тебя должно волновать только одно – как долго я буду тобой увлечен. Потому что пока ты меня развлекаешь… – он сделал паузу, – твоя карьера в безопасности.

Кьяра почувствовала, как к глазам подступают слезы унижения: