7 глава

Демьян

Облом… просто облом. Аж ботинком хочется пнуть эту проспиртованную тушу, что валяется на диване, уткнувшись лицом в подушку, и не подает признаков жизни. И как, блядь, люди до такого опускаются? У меня ведь тоже не фонтан ситуация, проблемы на горизонте маячат нехилые, но чтобы так бухать и выгонять всех из дома?.. Нет, пока еще не докатился.

– Если пальнуть в него с расстояния, как думаешь, проснется? – предлагает Артём.

– Лежачих не бьют. – Я отвожу взгляд от отчима Миши и осматриваюсь. – Ладно. Пойдем на улицу подождем, тут перегаром невыносимо разит.

С недавних пор я не перевариваю этот запах. Свое уже отбухал, и лучше не срываться. А то потом репутация спасибо не скажет. Хотя… тогда бабуля точно переберется ко мне. Но в ее преклонном возрасте дергать ей нервы таким паскудным, глупым образом неохота. Не заслужила она этого.

Миша уходит в свою комнату, а мы с Артёмом – на улицу. Достав сигареты, я затягиваюсь. Смотрю на небо, на загроможденный двор, на разруху кругом. Как, блядь, меня угораздило влезть во все это дерьмо еще раз? На хера?

– Думаешь, как охуенно на новые грабли наступать? – Артём словно подслушивает мои мысли.

Пухлый хоть и бесит, но в корень зрит и базу всегда выдает. Я держу его при себе, чтобы совесть моя на привязи сидела. Сентиментальный в последнее время стал. И щедрый. А Артём – цербер. Укусит иной раз так, что мало не покажется. Еще бы всякую дрянь в себя не запихивал, не прибухивал, не халтурил – и сильно удивился бы, насколько высоко можно подняться по карьерной лестнице.

– Девчонке помощь нужна. А мне бабулю пристроить в хорошие руки. Так что это отличный план.

– Ну да… Ну да… И сиськи у этого «плана» зачет. И задница в порядке, фейс тоже смазливый. Точно хоть совершеннолетняя?

– Бабулю надо пристроить, – повторяю я.

– Угу. – Артём убирает травмат в карман ветровки и тоже берет сигарету. – Одно другому не мешает. Без отрыва от работы и всегда на подхвате молодое, свежее тело. Преимущества ты и сам знаешь. Пока дите – слепишь под себя и в рот заглядывать будет. Это не самодостаточные дамочки с Арбата и не акулицы с Патриарших. Может, и мне какую финтифлюшку здесь присмотреть? В уборщицы дома, например, – размышляет он вслух.

Губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Миша тебя почему-то сторонится. Но про подругу уточни. Вчера с ней в баре какая-то сидела. Может, согласится.

– Нет, у меня с головой все в порядке. И карму рода очищать не надо. А вот карму ее рода мы бы подчистили. Жаль, родич в пьяном угаре спит. Везучий, сволочь.

Смеюсь.

Да, возмездие не свершилось. Я был бы не прочь почесать об этого гада кулаки. Безнаказанно. И дружки его рассосались.

Мы курим еще по одной в молчании. Когда из дома выходит Миша, в руках у нее документы и какой-то сверток. Внушительный. Неужели миллион накопила?

Подойдя ближе, она смотрит на меня, на сигарету в руках и… смущается. Глаза красиво блестят. Не девочка, а картинка.

– Я… все. – Миша оглядывается в сторону дома.

Эмоционально вовлекаться нет желания, но это происходит против воли. И я пытаюсь проанализировать: почему? А главное – для чего? Как перекликается с моей реальностью? Вроде запросы никуда не посылал, нигде и никому не жаловался, что у меня скучная жизнь. Да и не скучная она вовсе. Однако вот, пожалуйста. Распишитесь и получите.

– Пнула его под зад напоследок? – интересуется Артём.

Миша вздергивает подбородок. Наивная, молодая, импульсивная. Но боится выпускать эмоции наружу, включает защиту. Иногда, правда, они пробиваются. Что срабатывает как триггерная точка?.. Если на меня Мишель реагирует физически, то Артём, похоже, запускает какие-то психологические процессы: как раз рядом с ним она и срывается на резкие эпитеты. Со мной же будто опасается.

– Нет. Он спит. И заначку мою вытащил. А я… Я за это все бумажки его и паспорт…

Миша подходит к бочке и достает из кармана спички. Бросает туда все вместе со свертком и поджигает.

Если кто и получил хотя бы подобие удовольствия от этой поездки, то это явно не мы с Артёмом.

– Ты бы, конечно, для начала мне показала. Ну да ладно. Так тоже ничего, – ухмыляюсь я, и мы втроем смотрим на пламя.

– Можем ехать, – говорит Миша, когда бумажки догорают.

Подняв запястье, я бросаю взгляд на часы. Бабуля не любит, если ее тревожат раньше, чем она закончит работу. Хотя пока доедем, пока заправлюсь и пару звонков сделаю, считай, и день прошел.

– Садись в машину.

Миша с Артёмом уходят к тачке, а сам я остаюсь во дворе, гоняя в голове мысли. Не самые радужные.

Если начистоту, то вообще неохота обратно в Москву. Заебался. Все одно и то же. Те же проблемы, куча бумаг, вылизанные лица. Впервые за долгое время я не получаю кайф от работы. И это дико парит. А результат там, где внимание. Поэтому снова простой. И дело зависло. Еще и Игнатов со своим ребенком… Где мне его искать?

– Демьян! – доносится испуганный голос Миши, а в следующее мгновение она уже рядом. Хватает меня за руку, тянет. – Скорее же, Демьян! Там Артём!

– Что с ним? – Нехотя перебираю ногами.

– Я без понятия! Он задыхается!

Остановив, я ловлю ее второй рукой за запястье и сжимаю его, чтобы не паниковала. Но, похоже, запускаю обратную реакцию: зрачки Миши расширяются, глаза распахиваются, рот слегка приоткрывается.

– Артём… – тихо лепечет она. – Он посинел и тяжело дышит, как будто… как будто сейчас умрет… Пойдем, пожалуйста…

Я прокручиваю в голове, что из еды он сегодня в себя закидывал.

– Да что ты стоишь?! Сделай что-нибудь! – Миша все еще тянет меня за руку, и я сильнее сжимаю ее запястье. – С твоим другом что-то не так!

Поддаюсь и иду за ней. Задняя дверь машины распахнута настежь. Артём сидит, завалившись набок. Лицо лиловое, губы дрожат, глаза выпучены. Хрипит. Рот открыт, как у рыбы. Дергается.

Я молча опускаюсь рядом на корточки. Пульс есть. Сердце стучит. Грудная клетка вздымается, хоть и судорожно. Знакомая картинка.

– Надо скорую… Срочно! Он сейчас умрет… Это сердечный приступ?

– Приступ, да, – спокойно отвечаю я. – Но не сердечный. Очухается сейчас. – Кладу ладонь Артёму на грудь. – Гиперактивность блуждающего нерва. Живот встал, спазм пошел вверх, и дыхание перекрыло. Он просто паникует. Надо голову чуть выше поднять. Артём, слышишь меня? Эй! Глаза открой. – Я хлопаю его по щекам.

Он начинает лихорадочно втягивать воздух. Как будто прорвало. Лоб в поту, шея вся липкая. Накидал в себя снова всякой дряни. Без разбору.

– Воды дай, – бросаю я в сторону Миши. – В боковой дверце стоит.

Она вскакивает. Бормочет, что ничего нет, и тут же мчится в дом. Возвращается быстро, но Артём уже приходит в себя и без воды. Водит пальцами по сухим губам, просит пить.

– Маленькими глотками. – Даю ему бутылку.

Однако он не слушает, пьет жадно, будто неделю по раскаленной пустыне ходил.

Я выпрямляюсь.

– Ты… – начинает Мишель. – Ты откуда знаешь, что это нерв? Ты врач, что ли?

Я смотрю на нее с улыбкой. Такая искренняя в своих эмоциях и чистенькая. До девчонок с Патриарших ей и впрямь далеко.

– У Артёма просто организм такой. Пищевой наркоман. Из-за этого и страдает, – пожимаю плечами. – Твой отчим в угаре пьяном, а у этого свой отходняк. Да, Артём? Сколько пончиков ты утром приговорил?

– Все началось после поездок к Степаниде. Не зря она меня с первого взгляда невзлюбила. Это она порчу навела…

Мишель стоит бледная, как будто это у нее только что спазм дыхания был. Я закуриваю, не отводя от нее глаз. В голове крутится фраза бабули: «Там, где просто, – ангелов сто. А где сложно – ни одного». Вот сейчас у Миши как раз все очень даже просто и без серьезных проблем. Вероятность, что Стёпе эта блаженная с пробивающимися на черепе рожками понравится, – высокая. Ангелы, как и вчера, вероятно, будут на стороне девчонки.

– Миш, – зову я, – напомни: ты ведь совершеннолетняя?

Она снова смущается. Смотрит дольше, чем обычно. Слова, что ли, подбирает?

Вместо ответа Миша сует мне паспорт. Открываю, листаю страницы. Мишель Немченко. Восемнадцать. Родилась под Ижевском. За границей не была. Да и сомневаюсь, что вообще за пределы области выезжала. Паспорт тоже чистый.

– Аттестат еще есть. С отличием. И курсы окончены по оказанию первой медицинской помощи. Но таких познаний о блуждающих нервах, как у тебя, – нет. А! В амбулатории сертификат о сделанных прививках лежит. Если бабуле это важно и принципиально, могу и туда заглянуть, забрать.

– Не надо пока. – Я фоткаю паспорт на телефон. Хер его знает, зачем оно мне. Но лишним не будет, пригодится.

– Все здесь?

Миша кивает.

– Тогда поехали знакомиться с бабулей. – Я возвращаю ей паспорт.

– Господи, – причитает Артём по пути. – Как бы миновать этой новой встречи со Степанидой, а? Ты говорил, у нее новая ученица? Они наверняка на мне что-то оттачивают, какое-то мастерство. Третий раз плохо за поездку. Это не шутки!

Смеюсь.

– Артём, всякую фигню меньше жрать надо. А бабуля просто так силы и время ни на кого не тратит.

Я поворачиваюсь к Мишель. Выглядит она задумчивой и одновременно заинтересованной.

– А чем твоя бабушка занимается?

– Блуждающие в головах людей нервы лечит, – отвечаю с улыбкой.

– Это как?

– Шизотеричка она. Травы всякие, обряды и шаманские штуки. Бардачок открой, – требует Артём. – Там кукла вуду. Вся в иголках. Ее подарок внуку на день рождения.

– Рука так и чешется опять тебе втащить, – бурчу я.

– Правда кукла?..

Киваю.

Мишель спрашивает разрешения посмотреть.

– Открывай, – показываю я глазами на бардачок.

– Только не трогай! – предупреждает Артём. – Я вот прикоснулся, и все по пизде в поездке. Все!

Миша приоткрывает бардачок. Бросает взгляд на документы в кожаной папке, на куклу. Берет ее в руки, подносит к носу. Вдыхает.

– Зверобой?.. Из трав сделано? Я такие тоже умею… Только без иголок.

– Зачем? Что ты натворила? – доносится сзади взволнованный голос Артёма.

– Для чего она? – игнорирует Миша его реплики.

– Я так и не понял. Какой-то оберег. Симпатичная вроде. Надо сюда повесить, – тычу пальцем на место под зеркалом заднего вида.

– Нет, не надо. Она не для чужих глаз. Пусть тут и будет.

Мишель закрывает бардачок и, потирая пальцы, смотрит прямо перед собой. Выглядит она максимально странной. А когда зову – не сразу откликается.

– Миш… – Я трогаю ее за руку, и она наконец перестает тереть пальцы. Вздрагивает. – Кофе будешь? – повторяю вопрос, паркуясь.

– Что? А, нет… Шоколадку, если можно.

– И мне! И капучино двойной. Я заслужил. Чуть кони не двинул опять, еще со Степанидой предстоит встречаться… Коньяк туда пусть плеснут! И антисептик купи, руки все опрыскаем от этой дряни в бардачке.

– Воды с тебя хватит, – посмеиваюсь я. Реакция Пухлого на мою бабулю забавляет.

В минимаркете я беру себе кофе, Артему – воду, а Мише – две шоколадки. Пока заливаю бак, смотрю на нее через стекло и вспоминаю себя пацаном. Таким же активным, любопытным, остро реагирующим на несправедливость. А сейчас ничего не осталось, кроме усталости и обыденности… Это потому, что слишком много опыта за плечами? Или свой запал и внутренний драйв я по пути наверх где-то растерял? В чем причина?