Цитаты из книг автора «Слава Доронина»

Да, целоваться с ним – чистый кайф.

Везунчик берет мою руку и кладет себе на живот. Он горячий и твердый. В висках тут же начинает шуметь. Такое сильное влечение я испытывала лишь однажды, но этого человека больше нет в живых. С ним же я пережила свой первый оргазм и мечтала лишиться девственности. Много о чём фантазировала и даже представляла себя в белом платье и в окружении наших детей.

– Ты взял два номера, – киваю я на ключи в его руках. – И уточнял, находится кто-то рядом или нет. Зачем? – На всякий случай. Обычно в гостиницах плохая шумоизоляция. Не хочу, чтобы ты криками и стонами разбудила других постояльцев. Боже, на что я согласилась? Надеюсь, у него нет садистских наклонностей?

Через полчаса я паркую машину на стоянке возле отеля и мы выходим на улицу. Эрик оформляет на ресепшене номер, а я достаю из пакета конфеты, которые он купил в аптеке. – Будешь? – спрашиваю, протягивая ему упаковку, и запихиваю в рот одну, с клубничным вкусом. Эрик щурится, наблюдает за мной, а потом притягивает к себе за талию и целует. Сердце летит вниз, дыхание сбивается, и кровь шумит в ушах, когда он отбирает у меня языком карамельку. Прикусывает зубами напоследок за нижнюю губу и нагло усмехается, облизываясь, как сытый кот. Всё это он делает на виду у двух девочек, оформляющих

– Скажи, что тебе есть восемнадцать, – хрипло просит Эрик. Я неотрывно смотрю на его чувственный рот. Стоит сделать небольшое движение вперед, и наши губы коснутся друг друга. Везунчик медлит, будто его действительно волнует, сколько мне лет, хотя в глазах бушует шторм. Как и я, он уже всё для себя решил, но ждет, когда я подтолкну нас обоих к пропасти и отрежу пути к отступлению. – Больше. Мне двадцать один, – выдыхаю и касаюсь губами его рта. Эрик всё же теряет контроль. Целует напористо, глубоко, долго. Есть в нём что-то дикое, необузданное и притягательное. И этого не спрятать за нарочитой сдержанностью. Везунчик вжимает меня мощью своего тела в машину и обхватывает ладонью за ягодицу, сминая ее до отчетливой боли. Я громко охаю, а он тут же ловит этот звук и снова проталкивает в мой рот язык. Что я там вещала несколько часов назад про страх и дюжину извращенцев? То был легкий мандраж. А теперь по-настоящему страшно. От силы своих ощущений, когда нахожусь в сомкнутых руках человека, которого совершенно не знаю.

Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать, что сиротка, но это уже будет перебор. У меня приличная одежда, ухоженный вид. Не поверит. Но в том, чтобы притворяться тем, кем ты на самом деле не являешься, должна признать, есть что-то захватывающее. Мне нравится. Как и мысль провести ночь с этим мужчиной. Боже… Так ведь и до нимфоманки недалеко.

– Вот как чувствовал, что игра в благородного рыцаря, все эти «Выбор за тобой» и прочая чепуха – так себе затея. Катенок, ты еще потом будешь умолять меня сделать тебе нового ребенка, а я припомню этот разговор. Поняла? Забрался в машину, захлопнул дверцу и обнял Катю, вдыхая ее аромат. Вот теперь всё на своих местах. И так должно было быть изначально.

Свернувшись калачиком на кровати, я залезла под одеяло с головой и закрыла глаза, из которых потекли слезы. Сглупила лишь в одном: мне не следовало влюбляться в мужчину. Как и не следовало возвращаться с пистолетом в его кабинет, потому что легче и проще было оказаться сейчас вдали от него, чтобы больше никогда не видеть, а еще лучше не знать о существовании такого жесткого и циничного человека, которому наплевать на чувства других.

Я очень боялась, что Родионову навредят или ранят, но, кажется, всё обошлось. – Не бери в голову. Тебя никто не тронет, пока я жив, – а мне стало не по себе еще больше от этих слов. – Умирать я не собираюсь. И тебя никому не отдам. Испугалась? – мужчина приподнял уголки губ, а я протянула руку и коснулась прохладными пальцами его шеи в месте, где неровно бился пульс. Подняла глаза, встречаясь с его потемневшим взглядом. – За тебя… Как он только жил в этой бесконечной гонке и опасности? Или это был его привычный образ жизни? Несколько минут назад к его виску приставляли оружие и вполне могли выстрелить… Я убрала руки от Родионова, не в силах больше представлять, как ему причиняют вред. Отвернулась к окну и поджала губы. Это всё цепь роковых случайностей, скоро весь этот кошмар закончится… Мне отчаянно хотелось в это верить. Машина остановилась во дворе, но Марат не заглушил двигатель. Вопреки моим ожиданиям, что Родионов сегодня никуда больше не поедет и останется дома, он пересел на место водителя и уехал один, оставив нас с охранником на улице.

Я понимала, что влюбилась в Диму, к которому воспылать чувствами – последнее дело. И как могла боролась с собой, отрицала свой интерес, потому как, признав его, буду обезоружена перед мужчиной. А такие, как он, не прощали слабостей. Ни себе, ни другим.