Цитаты из книг автора «Скотт Стоссел»

Правда в том, что тревожность одновременно феномен биологии и философии

Баруха Спинозу, рассматривавшего тревожность как элементарное нарушение логики

многократно становилось предметом нейробиологических

на меня накатывает всепоглощающий экзистенциальный

(Бояться того, что мы не в силах контролировать, бессмысленно, поскольку страх все равно ничего не изменит.

Но пока вы должны признать: учитывая, с чем вам приходится бороться, вы добились очень многого. Вам нужно больше верить в себя»

Невротик, — пишет Карен Хорни в "Невротической личности нашего времени", — упорно обвиняет себя в слабости»

Вот за это я и ругаю постоянно современный упор на генетику и нейробиологию в изучении психических расстройств, — говорит доктор В. — Он укрепляет нас во мнении, что сознание — это раз и навсегда сложившаяся и неизменная структура, тогда как на самом деле оно может меняться с годами».

В своем эссе 1941 г. «Рана и лук» (The Wound and the Bow) литературный критик Эдмунд Уилсон пишет о герое Софокла царевиче Филоктете, чья гноящаяся незаживающая рана от укуса змеи на ноге неразрывно связана с умением без промаха стрелять из лука — его «зловонная болезнь» неотделима от «божественного дара» меткости[213]. Меня всегда привлекала эта притча: в ней скрыта, как выразилась писательница Джанет Уинтерсон, «близость недуга к дару», мысль о том, что порок и позорный недостаток может служить почвой для преодоления себя, для героизма или какой-то компенсации. Моя тревожность напоминает незаживающую рану, которая временами мешает мне жить и рождает чувство стыда, но в то же время может послужить источником силы и определенной пользы.

разумеется, нужно учитывать, что тревожность продуктивна главным образом в умеренных дозах, когда она не парализует сознание и тело.