Цитаты из книг автора «Скотт Стоссел»

— Но я по-прежнему не знаю, какое определение тревожности взять за основу. — Берите мое, — предлагает доктор. Тот, кого хоть раз одолевал длительный приступ тревоги, не усомнится в ее способности парализовать, обращать в бегство, отнимать радость и придавать мыслям катастрофическое направление. Он с готовностью подтвердит, как мучительны эти переживания. Хроническая или острая тревожность — это, помимо всего прочего, выбивающий из колеи поединок с болью.

Можно ли свести тревожность к чисто биологической или механической реакции, подобной инстинктивному поведенческому отклику крысы или морской улитки, бездумно уклоняющихся от электрошока, или Крошки Альберта, приученного, как собака Павлова, отшатываться и дрожать при виде пушистых зверьков? Или тревожность требует ощущения времени, представления о гипотетической угрозе, предчувствия будущих страданий — того самого деструктивного «страха перед будущим», который привел моего прадеда, а потом и меня в психиатрическую клинику?

1915 г. «Физиологические изменения при боли, голоде, страхе и гневе» (

Снайпера Манчестер застрелил, а потом обмочил штаны и содрогался в приступе рвоты. «Это и называется "выдающаяся отвага"?» — думал он. На самом деле тревожная физиологическая реакция Манчестера была именно проявлением доблести, понимания экзистенциальной важности ситуации.

неуверенность в совершаемом экзистенциальном выборе и страх смерти.

Именно потому, что он есть синтез, он и способен испытывать страх; и чем глубже он пребывает в страхе, тем более велик

она все же возвышает нас над животными.

Суровая биологическая природа тревожности заставляет нас усомниться в себе, напоминая, что мы, как и животные, — пленники своего тела, подверженного увяданию, смерти и тлену.

Тревожность — напоминание о том, что мной управляет физиология; физиологические процессы в организме куда сильнее влияют на происходящее в сознании, чем наоборот

Паническая атака занимательна ровно в той же степени, в какой занимателен перелом или камень в почке