и

К вечеру, в уютном свете ресторана «Юпитер», похожего больше на римскую колонию в Северной Африке, с колоннадами в центре зала, – уютно и тихо играет неоворлд: племенные барабаны рваными ритмами путают официанта, он то ускоряется, поднося чай к дальнему столику (каждое место походит на ложе, окруженное занавесом из искусственных черных шкур), – фарфор пищит со скрипкой; то останавливается у бара, барабаны утихают, басс, тянущийся, как плавленный сыр, не слышен, тают синкопы тарелок и реверберации синтов, растягивается медленно момент перед.

Хлоп. Вспышка темноты подвела Селиана к чувствам: Муэко напротив ударила в ладони (на миг закрыв руками сердце – сияние исчезло), когда второй официант принес два подноса с фуфу и две миски супа. Ужасный запах сухого ямса, фиников, плавающих глазами в супе, к счастью, отодвинули к Муэко, а более живой, вареных креветок, вместе с банановым пюре – к юноше. Следами жара официанта унесло на кухню.

Селиан, от затянувшейся тишины, поерзал на мраморном ложе с красной подушкой (она говорила, что обнаружила такое! но почему молчит?) и начал скатывать шарики фуфу, чтобы наполнить их супом. Муэко имплантом сфотографировала еду и тоже принялась, но получалось плохо: пюре липло к пальцам и падало. Она продолжала с вдохновением, наблюдая за ловким в этом деле Селианом. Что-то загорелось в ее мыслях – золото свернуло в глазах, а сиреневая цепь качнулась, скрепляя ожерелье.

– Ты знал, что этот ресторан раньше принадлежал Ле Мура Ностри?!

– Мафиози?

– Да, которые сбежали, сбились в Асанту.

– Это разве плохо? Они не вписывались в новый мир, без насилия и…

– Между строк – это не так хорошо. Они там, за рекой, загнаны в угол почти, в клетку, как звери, а это не помогает думать трезво. Я столько про них узнала в ходе расследования…

– Какого?..

– А, я тебе не рассказывала? Босс меня отправил изучать, откуда хартвор. Странно даже думать, что он в одиночку хочет прекратить производство этой мути. Но он весьма убедительно считает, что общественный резонанс может помочь. Только… я пока уперлась в переплет. – Муэко опустила тающие глаза на свет, как будто принимала неудачу на личный лист (глупая, она же в одиночку ведет расследование, очевидно, что обстоятельства сильнее); но потом в ней поднялся порыв, и глаза снова отвердели в тени. – Мы, к примеру, знаем, что во времена Великой Скорби… – Селиана поразило, он замер с помятым шариком в руке.