– Мальчики, так это… ПРАВДА?
Тувинцы оборачиваются на меня.
– Это не академия музыки и театра? – спрашиваю их.
Ребята переглядываются, пожимают плечами.
– Нет, – отвечает за всех Яр.
Меня начинает потряхивать, и я боюсь разразиться слезами. Машинально утыкаюсь в могучую грудь Ярополка. Всхлипываю. Пытаюсь прекратить это мокрое дело и не могу. Но что если это сон? Дурацкий сон, а я всё ещё болтаюсь в троллейбусе. Да-да, ведь я частенько засыпаю в транспорте. Меня укачивает. Я так даже… О нет! Я проехала свою остановку и опоздала на экзамен на актёрское!!! Я должна проснуться! Больно щиплю себя за руку и громко вскрикиваю.
– Это не сон, Элла, – говорит Яр. – Нам пора возвращаться в комнату. Скоро обход, – он осторожно отстраняет меня. – Больше так не делай.
– Яричек, милый, помоги мне выбраться. Я домой хочу, – складываю ладони в умоляющем жесте.
– Нельзя, – отвечает тувинец.
Он идёт к одной из дверей, и вся ватага следует за ним. Я плетусь в конце.
– Яр, тут есть мобильная связь? – спрашиваю с надеждой, когда мы входим в комнату.
Он молчит. Ребята заваливаются на кровати, а я выглядываю в окно. Судя по всему, за ним внутренний дворик. Всё разлиновано. Треугольники, круги и квадраты. По периметру здания деревья и скамейки. Строение имеет пять этажей. И три башни. Возможно, больше, но я замечаю только три. А главное, никаких ворот или дверей в поле видимости. Грустно, но куковать тут я не намерена.
– Яр, – оборачиваюсь и вижу, что парни, отвернувшись к стенке, синхронно сопят.
Похоже, забористый этот "дохлый кот". Меня тоже клонит в сон. Ложусь. Троллейбус открывает двери. Я вылетаю прочь, задевая какую-то старуху. "Да пропади ты пропадом!" – кричит мне вслед она. А я уже лечу на всех парах к крыльцу моей мечты – академии музыки и театра. Но вдруг останавливаюсь как вкопанная. На её месте странное мрачное здание с пятью башнями. Каменные блоки, поросшие мхом. Где-то в сером небе каркают вороны. Где я? "Добро пожаловать в природо-творительное училище, леди", – откуда-то из-за спины выпрыгивает белозубый белый дракон, говорящий голосом известного режиссёра. И тут же его отталкивает лис в человеческий рост. "Леди идёт на гипно-предсказательный. Потому что знает, что будет дальше", – он щёлкает пальцами и растворяется в воздухе, сверкнув белозубой улыбкой. Я оказываюсь в центре большого круга во внутреннем дворике училища. На меня смотрят сотни глаз. В руках бубен. Удар. Громыхает молния. Невесть откуда взявшийся потолок осыпается на мою голову штукатуркой. Темно. Открываю глаза.
У кровати стоит феекот. Внимательно смотрит. Что-то записывает в блокнот. Не пойму, снится он мне, или это явь. Рука автоматически тянется к телефону. "У вас три новых сообщения", – мигает мне мессенджер. Радуюсь – здесь есть связь. Снова проваливаюсь в сон.
– Элла, – слышу голос.
Открываю один глаз.
– Яр.
Нет, я так надеялась, что это сон.
– Ужин, – сообщает парень и снова ведёт нас всех вниз, в столовую.
Нет, "дохлого кота" я больше брать не буду.
На сей раз столы накрыты. Бежевые скатерти с кружевными краями, чёрная посуда. На тарелке нечто похожее на сосиску и картофельное пюре. Но только на вид. На вкус горелое и пресное. Напиток… горький и солёный. Ребята едят с удовольствием. А я… Так и хочется крикнуть во всё горло: "ПаМАГити! Мама, забери меня домой. Я хочу на ручки!"
Возвращаемся в комнату. На каждой кровати лежит по шуршащему пакету. Парни вскрывают. Я следую их примеру. Внутри какая-то одежда и листочек с расписанием. Буквы вроде бы знакомые, но…
Мои мысли прерывает скрип входной двери и грохот. Вваливается ещё один тувинец. Жилистый малый. То есть не малый, но страшно худой. И одежда его в пятнах, а на ноге болтается толстенная цепь и… огромная гиря, которая и грохочет, ударяясь о пол. Он некоторое время удивлённо смотрит на меня, потом на парней. И снова на меня.
– Твоё место наверху, – говорит ему Яр.
Парень кивает и подходит ко мне. Тут я замечаю на втором ярусе тоже весь комплект. Чтобы не мешать тувинцу стелиться, ложусь. Двигаюсь к стене, чтобы не вдыхать запах его пота. Ну и сосед мне достался!
Закончив с постелью, парень поднимает гирю и закидывает на кровать. Затем запрыгивает на неё сам. Будто взлетает. Только бы он не свалился на меня вместе со своими железяками.
Ночь прошла спокойно. Я даже выспалась. Нет, я, конечно, ожидала проснуться в троллейбусе, выйти на своей остановке и поступить на актёрский. Но… вместо этого лежу на железной кровати в окружении 13 тувинцев в общаге природо-творительного училища. Что ж… Постараюсь сделать отсюда ноги. Только бы выход найти.
Пока роюсь в сумке в поисках телефона, натыкаюсь на батончик с кокосовой стружкой. Буду закусывать им, если снова в столовке дадут "дохлого кота". Сколько я здесь ещё пробуду? Решаю беречь батончик и использовать экономнее, чем хлеб в блокадном Ленинграде. Я сейчас тоже в безвыходном и бедственном положении. Но хотя бы жизни ничего не угрожает. Я надеюсь.
Парни просыпаются. Яр показывает мне, где находится душевая для девушек. Там мрак. Всё в паутине. А краны такие тугие, что у меня еле получается с ними справиться. Ещё и скрипят жутко. И вода ржавая и вонючая. Но кажется, она просто застоялась в трубах. Пока течёт, становится чище. Это радует.
На завтрак подали нечто похожее на гречневую кашу. Даже на вкус похоже. И на цвет. Но консистенция… Жидкое пюре. Фу. Но я так голодна, что "дохлого кота" бы съела и не закусила. Батончик подождёт. Может, я отпраздную им свой побег из ПТУ.
После завтрака решаюсь подойти к девчонкам.
– Привет, меня Элла зовут, – радостно представляюсь им.
Девушки недоуменно смотрят на меня и пытаются не заржать. Да что ж я не так делаю-то?
– Тут так не принято, – слышу за спиной густой голос Ярополка.
Вздыхаю, ухожу за ним. Он ведёт нас коридорами. Потом через галерею. Здесь красиво. Могло бы быть, если бы не вековая пыль и паутина на потрескавшихся окнах, выходящих во внутренний дворик. Обходим здание по периметру и останавливаемся в корпусе, как пояснил Яр, напротив нашей комнаты. Осматриваю нашу общагу со стороны. Впечатляет. Своей убогостью. Но. Замечаю ещё две башни. Одна, левая, выше остальных и с острым шпилем. И ещё она похожа на колокольню, только без колоколов. Странное место. Жуткое. Хочу домой. Но пытаюсь принимать реальность как есть. Этому меня бабушка научила. Тоже, кстати, хористка. А как частушки пела! Закачаешься.
Наконец нас приглашают в светлую аудиторию. Даже неожиданно для такого гиблого места. Парень с гирей на ноге уже здесь. Сидит в углу в последнем ряду. Яр садится на первый. Остальные за ним по трое, оставляя место для меня в пятом ряду. Плюхаюсь между ребятами. Оказывается, для нас уже приготовлены тетради, ручки, карандаши, линейки, перья и… Что? Перья? Окей, перья так перья.
Пока преподаватель – тот самый, рыжий – что-то чертит на вполне привычной мне доске, лезу в сумку за телефоном. Ничего нового, связи нет. Но все три новых сообщения я прочитать смогла. "Спокойной ночи, милая", – от Кольки, "Что приготовить на ужин?" – от мамы и "Уже можно поздравлять?" – от отца. Отвечаю Кольке: "Люблю". Сообщение не уходит. Кидаю телефон обратно в сумку. Начинается урок. Мы чертим схемы и формулы, а потом мастерим ловцов снов. Ничего глупее в жизни не делала.
На перерыве бродим по застеклённой галерее, окна которой выходят во внутренний дворик. Небо прояснилось, и я вижу… очертание стометрового небоскрёба КАТЭКНИИуголь. Но не в современном его виде – под непроницаемым стеклом и с подсветкой, но и не совсем похожим на привычный недострой. Да, вертолётная площадка на месте, но там на вершине – статуя то ли горгульи, то ли дракона. И когда успели поставить? Я ведь, когда подъезжала, спала и не видела. Балконы, опоясывающие здание, застеклены. Как же хочется рассмотреть! Прохожу левее, чтобы улучшить обзор. О! А вот и выход в город. Да, тут так и написано на табличке. Вот и дверь. Ура! Здравствуй, мама, я домой. Пока, ПТУ. Дёргаю ручку, а меня за ручку тоже кто-то дёргает, не давая выйти.
– Нельзя, – приятный голос, и это не Яр.
Парень с гирей и цепью.
– Эм, почему? – спрашиваю его.
– Накажут. Как меня. Нельзя, – повторяет он.
– А как тебя наказали?
– Цепь.
– И гиря?
– И работа. Тяжело. Нельзя уходить. Рано, – свободной рукой он закрывает уже приоткрытую дверь и ведёт меня обратно. – Не рассказывай никому, что я говорил и трогал тебя. Нельзя.
Он замолкает и остаётся на месте, как будто сторожит коридор. Мне приходится вернуться. Побег откладывается на неопределённый срок. Не хочу я шкандыбать с цепями и гирями на ногах. Лучше посмотрю, как бы мне тут комфортнее устроиться.
– Элла! – окликает Яр. – Ни-Ни сказал, тебя вызывает Грымза.
– Её зовут Анакондовна, – сообщает Яр, провожая меня по лестнице на третий этаж. – На двери написано. Мне пора на урок.
– А мне?
– Тебя ждёт Грымза, – повторяет Яр. – Потом приходи.
Вдох, выдох. Иду к массивной двери с надписью: "Ректор".
– Стой! – окликает Яр. – Не забудь. Товарищ Грымза.
Киваю. Пожимаю плечами, иду дальше. Уверенно стучу. Слышу: "Войдите". Цепляю улыбку, вхожу.
Кабинет большой. Всё в коричнево-бордовых тонах. Но выглядит богато, а не мрачно. Наверное, из-за светлых акцентов в интерьере. Ваза с белыми розами. Кресла, узоры на ковре и шторах. Светлые принадлежности на столе.
– Здравствуйте! Вызывали? Товарищ Грымза.
Медуза Горгона сидит в кресле и смотрит на меня свысока.
– На вас поступила жалоба, – сухо произносит она.
– На меня?
– Вы много болтаете… Это запрещено. Если жалобы повторятся, вам придётся взять обет.
Вздыхаю.
– Простите, я не знакома с местными правилами.
– Ознакомьтесь, – протягивает мне папку. – Можете взять. А я напоминаю, что учащимся запрещено покидать стены учебного заведения без уважительной причины.
– Какие причины являются уважительными?
– Участие в турнирах, – отвечает Анакондовна. – Но вам это не грозит. Абсолютно нулевые способности к магии.
Да, понимаю, я не ведьма, но это унижение задевает меня за живое. Уж я тебе докажу, товарищ Грымза, что я чего-то да стою.
– Когда ближайший турнир?
– Через две недели. Но он пройдёт у нас. Победители первого этапа отправятся в РодноГрад, призёры смогут навестить родных на каникулах и получат награды из рук верховного шамана ЯроКанска, если конечно…
Какие имена у них тут странные. Ярополк, Яроканск.
– Мои родные беспокоятся. Я ведь не предупредила, что здесь буду.
– Как же вы мечтали с детства? – резонно замечает Грымза, подняв одну бровь.
– Я на актёрское мечтала, а попала… к вам.
Выражение лица Анакондовны сначала стало удивлённым, потом на губах мелькнула улыбка.
– Попаданка, – не ожидала такого равнодушия и обыденности в её голосе.
– Выходит, так, – говорю я ей. – Отпустите меня домой. Пожалуйста.
– Не положено.
– Что мне делать?
– Продолжать курс. И обязательно его закончить. Иначе нам придётся оставить вас на второй год.
– Как мне предупредить родных?
– Никак, – Грымза встаёт, вырастая до исполинских размеров.
– Когда закончу курс, я смогу вернуться домой? В свой мир.
– У вас будет возможность. Каждый год мы проводим день открытых дверей. Вам остаётся только выбрать нужную. А теперь, если у вас нет вопросов, можете идти на урок.
– Есть вопросы. Можно ли мне переселиться в комнату к девушкам? Нет, я ничего не имею против тувинцев, но они парни.
– Как? Как вы их назвали? – лицо Анакондовны неожиданно засияло улыбкой.
– Тувинцы, – произношу неуверенно.
Я ведь не знаю наверняка, просто мне так показалось.
– Хм… Значит, "тувинцы", – задумчиво произносит ректорша. – Ну что ж. Вам придётся и дальше жить с "тувинцами". На шамано-эзотерическом в комнате девушек произошла авария. Рухнул потолок. Лет сорок назад. А поскольку факультет пользуется спросом, в основном, у парней… Мы не стали заморачиваться.
– Ясно. А с девушками другого факультета…
– Исключено, – говорит Грымза. – Вы конкуренты. Даже имена друг друга вам знать не положено до определённого момента.
– Ой, а я сегодня им своё сказала.
– Напрасно, леди. Имя хранит силу рода. Его можно сообщать только смотрителю маяка, своему декану и мне. Доверяя постороннему своё имя, доверяешь ему свою судьбу.
– Меня Элла зовут.
– А меня Грымза Анакондовна, – лицо ректорши становится добрее. – Вы можете идти.
Облегчённо выдыхаю.
– До свидания, товарищ Грымза Анакондовна, – радостно говорю я и готовлюсь выпорхнуть из кабинета.
– Достаточно просто Анакондовна или товарищ Грымза, – поправляет она.
– Хорошо, товарищ Грымза.
"Ну я и попала", – прислоняюсь к стене за дверью, чтобы прийти в себя. Так, откуда же меня привёл Яр? Иду. Кажется, нашла. Стучусь в аудиторию, открываю. Моих нет. Сидят девушки.
– Простите, а где ребята с шамано-эзотерического? – спрашиваю рыжего преподавателя.
– В драконьем корпусе, – сообщает он, подмигнув мне.
Но, возможно, это только показалось, а у него просто глаз от меня уже дёргается. Как у моих тувинцев. Да, я уже честно считаю ребят своими. Они классные.
Возвращаюсь к кабинету Грымзы. Стучусь. Вхожу.
– Простите, товарищ Анакондовна, мои уже в драконьем корпусе, а я не знаю, где это.
– Я провожу. У меня как раз скоро урок.
Грымза выходит из-за стола, и я чуть не падаю в обморок. Вместо ног у неё огромные ужасные щупальца. Я попала к монстрам! ПаМАГити!
Она передвигается медленно, но и я за ней еле плетусь. Мои ноги от ужаса стали как ватные и не слушаются. Идём недолго. Дальше по коридору-галерее с видом на внутренний дворик.
– А что у вас там, товарищ Анакондовна? – показываю на башню-колокольню.
– Вам это пока рано знать, леди. Вон лестница. Вам на четвёртый. Пройдёте мимо статуй драконов и увидите зелёную дверь. Урок там.
– Спасибо. А скажите, парень с цепями…
– Он нарушитель Устава. Второгодник. Рекомендую держаться от него как можно дальше.
– Дальше, это в другой комнате.
– Хотите жить без потолка? – поднимает она бровь.
Я замолкаю. Оставив Грымзу на первом, поднимаюсь наверх. Прохожу галерею драконов. Они невероятные! От большого до маленького и обратно к огромному. Каменные изваяния как живые. Мурашки по коже. Рука тянется погладить хотя бы одного. Гладкий. Провожу по шее, слышу будто бы урчание кота. Оглядываюсь – никого. Даже феекот рядом не маячит. Может, это мой желудок? Я бы не отказалась от обеда.
Подхожу к зелёной двери. "Не стучать". Тихонько приоткрываю. Внутри полумрак. По центру мерцает костёр, а мои тувинцы сидят полукругом около него на каких-то рогожках. Преподаватель – тот самый, белый, которого называют здесь Русский, – расположился напротив ребят. Осматриваюсь. Беру рогожку и сажусь рядом с Яром. Парень с гирей сидит за кругом. Все с закрытыми глазами. Я тоже закрываю глаза. Приятно потрескивают языки костра. Я вспоминаю наш семейный поход на речку. Тогда я познакомила Кольку с родителями. Мужчины ловили рыбу. Мама жарила её на углях, а я собирала клубнику. Собрала ещё парочку клещей, конечно, но мы их вовремя заметили и ликвидировали. Как же я скучаю по дому! По родителям и по Кольке. Улыбаюсь, вспоминая его. Может, здесь хотя бы почта работает? И почему я не спросила Анакондовну? Но идти к ней снова – испытание не для слабонервных. Хотя я и не слабонервная.
Снова проваливаюсь в свои мысли. Я всё в том же троллейбусе. Задеваю на выходе какую-то бабку. Может, это она меня прокляла? Спрошу у Грымзы. Когда-нибудь. Потом. Если увижу, и будет возможность. Специально я к ней больше ни-ни. Стоп! Открываю глаза. А ведь это какой-то Ни-Ни меня к ней и отправил. Кто такой Ни-Ни? Спросить некого – окружение в трансе.
Закрываю глаза. Возвращаюсь мыслями в троллейбус, толкаю бабку и слышу голос известного в нашем городе режиссёра:
– Сеанс окончен. Следующий урок на первом этаже проведёт товарищ Грымза.
Я хвостиком плетусь за Яром, парни тоже. Тувинец с гирей на цепи замыкает процессию. Видно, что ребята и преподаватели относятся к нему как к изгою. Да он и сам к себе так относится. Сложно не заметить. Попробую узнать о нём больше. Если промолчит Яр… спрошу напрямую у этого малого. Или записку напишу.
– Яр, я тетрадь оставила на первом уроке.
– Всё остаётся на местах. Не волнуйся.
– Когда другим можно будет разговаривать?
– Когда закончится обед.
Зачем он сказал это слово? Как же я хочу есть. Я бы даже дох…
– Элла, – окликает меня девушка с гипно-предсказательного.
Яр шепчет:
– Нельзя.
– Я знаю, – отвечаю ему и подхожу к ней.
– Ты что ли не местная? – спрашивает она.
– Нет. А ты?
– Не важно. Будь осторожна. Это жестокий мир. И случайно сюда не попадают. Впрочем, и отсюда тоже.
Она разворачивается и уходит. Я возвращаюсь к парням.
– Не дружи с врагами. Нельзя, – строго говорит Яр.
– Я не дружу.
– Молчи.
– Молчу.
Заходим в аудиторию. На столах принадлежности и толстенные учебники. Садимся, как и на первом уроке. У меня вибрирует телефон. Лезу в сумку, достаю и вижу перед лицом ладонь Грымзы.
– Ваш артефакт, леди. Заберёте у меня в кабинете после наказания.
Поднимаю глаза. Лицо Анакондовны крайне суровое. Кладу в её сморщенную ладонь телефон – последнюю мою надежду на связь с близкими и внешним миром.
Ну и грымза же ты, Анакондовна.
О проекте
О подписке
Другие проекты