ГЛАВА 1. РОЖДЕННАЯ В ЦЕПЯХ

Акт I. Сломанная девочка

Сумерки мягко опустились на величественный город из сине-зеленого камня. Жители размеренно продолжали свои дела, шутя и открыто флиртуя друг с другом. Их праздный образ жизни во многом основывался на отсутствии необходимости заниматься мирскими делами. Для того у каждого жителя был личный безвольный слуга из низшей расы – человеческий раб.

У каждого раба было свое предназначение: некоторые выкорчевывали камни на местах будущих городов, полей и дорог. Иные занимались осушением болотистых местностей. Некоторых особо смышленых высокопоставленные жрецы забирали в храмы для соблюдения чистоты и порядка. А самых одаренных из рабов обучали азам письменности и чтения. Таких допускали до священных библиотек, в которых также требовалось соблюдать чистоту и порядок, а каждую книгу возвращать на ее законное место.

Хозяева не боялись, что рабы познают тайны их писаний. Для жителей города их слуги были не сильно умнее скота. И все же, если вдруг среди людей находился смельчак, посмевший взглянуть на запретные страницы, то для него появлялось новое предназначение. Такой раб становился частью искусства пыток.

Хозяева, именующие себя светлыми эльфами или, если говорить на языке альдмериса, айлейдами, были крайне искусны и жестоки в мастерстве истязания плоти. Многие особенно богатые и влиятельные меры, в собственности которых были сотни живых игрушек, устраивали состязания пыточных навыков. Побеждал тот, чей «напарник» громче кричал и при этом оставался живым дольше других. Идеальным исходом было, если подопытный сохранял свою жизнь и крупицы рассудка.

Если же раб полностью сохранял свой разум даже под самыми изощренными пытками, то можно было смело говорить, что его душа невероятно крепка. Таких незамедлительно приносили в жертву даэдрическим богам.

Однако, рабов ценили не только за их выносливость и силу. Внешность тоже была не последним фактором, определяющим ценность раба. Красивые на лицо и тело считались сродни драгоценностям. Светлые эльфы любили покрасоваться перед другими своими прекрасными слугами. Более того, не считалось чем-то зазорным использовать красивого раба для удовлетворения сексуальных желаний. От подобных союзов часто рождались полукровки, пополняющие рабские загоны.

Тем не менее раб всегда оставался простой вещью. Не имело значение ни происхождение, ни племя, ни предназначение раба. Каждый из них был сломлен духом. Даже маленькие дети практически с самого рождения подвергались насилию и жестокости.

Одна девочка в пять или около того лет проявила талант к чтению. Пожилая жрица из храма взялась ее обучить. Айлейд повторяла каждую букву лишь трижды. Если девочка не запоминала, то тут же получала удар хлыстом.

Со временем девочка поняла, что слезы ей не помогут, а крики и плач сделают только хуже. Каждый день на ее теле оставался новый шрам. Каждый день огонь жизни в ее глазах угасал. Лишенная детства, она стала удобным орудием.

Благодаря умению читать, девочка стала трудиться в библиотеке главного городского храма. Тут он был посвящен Боэтии – Князю Интриг.

Библиотека была разделена на несколько секторов. В первом девочке даже дозволялось читать книги. Во втором позволено было только смотреть на обложку и по названию возвращать книгу на место. В другие сектора рабы практически не допускались. Но даже первых двух было достаточно, чтобы у девочки и еще десятка таких же как она рабов работы было с рассвета до поздней ночи.

И тем не менее девочка иногда находила несколько свободных минут, чтобы бегло пробежаться по строкам книг первой части библиотеки. В книгах рассказывались невероятные истории о высоких горах, гигантских деревьях, просторных морях, о пиратах и воинах, о любви и приключениях.

Девочка многого не понимала, но неосознанно ощущала какой-то волнительный трепет. Чем больше она читала, тем сильнее привязывалась ко всем этим историям. И тем сильнее она с каждым разом убеждалась, что ей не суждено все это ощутить. Она даже небо не видела уже долгие годы.

Когда рабочий день заканчивался, рабы собирались в коридоре. Стража их тщательно обыскивала, а после вела в подземелье храма. Гремя цепями на кандалах, что прочно сидели на лодыжках, рабы медленно спускались по длинной винтовой лестнице.

В самом низу был круглый зал с колоннами, освещаемый единственным велкиндским камнем в центре. Вдоль стен стояли клетки. Именно в них рабы проводили свои ночи.

Как только рабы были заперты в клетках, стража раздавала им черствый или плесневелый хлеб и наполняла ведра водой. А после стражники уходили. Утро начиналось, когда они возвращались.

Рабы выходили из своих клеток, вынося ведра с мочой и дерьмом. Один из рабов относил эти ведра глубже в подземелье, сливая в огромную яму. По его словам, смрад там стоял нестерпимый.

Остальные рабы раздевались догола и их обдавали водой, чтобы отбить вонь. Выдавалась чистая одежда. Грязную после собирал тот же раб, что носил ведра. Он должен был все постирать и приготовить к следующему дню.

Рабам раздавали еду и сразу вели наверх. Поднимаясь по лестнице, они должны были съесть свою порцию. Если кто-то не успевал – его жестоко наказывали. По этой причине у многих отсутствовали пальцы или другие части тел.

Сперва рабы протирали пыль в самом дальнем углу храма, где возвышались статуи айлейдских героев. Потом необходимо было тщательно отмыть полы от следов посетителей. И ближе к вечеру они принимались за книги.

Так проходил день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Девочка потеряла счет времени. По предположению других рабов, ей было от двенадцати до пятнадцати лет. Среди их группы были рабыни старше.

Девочка часто видела, как эти рабыни остаются в библиотеке. Несколько раз она замечала их перед самым уходом в запретных частях. В тот момент они находились там с кем-то из хозяев, обнажая свои тела.

Что было дальше – девочка не знала. Однако, старшие рабы говорили, что так доставляют удовольствие господину. Девочка этого не понимала.

Ее мир с каждым днем становился все уже, пока не превратился в мимолетные мгновения за чтением книг. Все остальное не имело никакого смысла для девочки. И даже взгляд ее стал совершенно пустым.

***

Долгие годы один день был копией другого. Все повторялось из раза в раз. Лишь следы на полу и разбросанные книги отличались. Поэтому прибытие нового раба стало грандиозным событием.

Высокий мужчина с темными глазами, впалыми щеками и бледным лицом привлек к себе внимание остальных. Его тело, как и тела остальных, словно художественное полотно, запечатлело бесчисленное количество наказаний в форме самых разнообразных шрамов. Он всегда ходил с опущенной головой, лишь изредка бросая косые взгляды на хозяев. И в этих взглядах мерцали искры крепкой воли.

Долгое время никто не пытался с ним заговорить. Вообще разговоры между рабами были редким явлением. Какими новостями они могли поделиться друг с другом? О каких чувствах можно было поведать, когда внутри пустота?

Первой к нему обратилась девочка. Она увидела, как он украдкой открывал книгу и бегло пробегал глазами по строкам. Ее это заинтересовало, но она долго не знала, как начать разговор. Наконец, когда они остались одни в клетках, а стражи покинули их темницу, она, крепко сжав стальные прутья, тихо спросила:

– Ты умеешь представлять то, о чем читаешь?

Впервые он поднял голову. Едва их глаза встретились, девочка сразу же отвернулась, не в силах выдержать чей-то взгляд. Но этого краткого мгновения хватило, чтобы увидеть пустоту в ее душе.

На лице незнакомца не дрогнул ни один мускул. Его взгляд был холодным и пронзительным. Он долго смотрел на девочку, словно изучая ее сущность.

– Только то, что видел или понимаю, – наконец произнес он.

Его голос отдавал металлическим звоном, достойным самих королей. Услышав его, каждый раб невольно хотел преклонить колени и просить прощения, что потревожил обладателя столь властного и в тоже время чарующего голоса.

Девочка не решилась произнести еще что-то, но и этого было достаточно, чтобы шестерни великой судьбы начали свой ход.

Несколько дней спустя, разбирая книги в первой секции библиотеки, девочка обнаружила старую потрепанную рукопись, которая была для нее неизвестной. Название было странным для понимания девочки – «Владыка времени».

Едва девочка коснулась обложки, то ощутила благоговейный трепет. Даже не взяв ее в руки, она уже понимала, что это очень важная книга, попавшая сюда неизвестно откуда.

Открыв ее, девочка пробежала глазами по первым строкам. Смысл ускользал от нее, но она уже не могла остановиться. Она переворачивала страницу за страницей, пока новый раб ее не окликнул.

Девочка спохватилась, возвращаясь в гнетущую реальность. Незнакомец смотрел на нее оценивающим взглядом. Не проронив ни слова, он ушел. Девочка собрала книги и понесла расставлять их по местам. Только у новой книги не было своего места. Не долго думая, девочка поставила ее на одну из свободных полок.

Каждый день, когда она возвращалась в библиотеку, книга дожидалась ее на своем месте. Девочка спешно расставляла все по своим местам и успевала прочесть пару страниц. Спустя несколько недель она перевернула последний лист.

Сердце бешено колотилось. Девочка не понимала, правда тут написана или вымысел. Как кто-то может быть одновременно и человеком и драконом? Как кто-то может управлять самим временем? И как этот кто-то может сразить создателя самого мира?

Ответ был один – этот кто-то был богом. Богом, гармонично сочетавшим в себе частицы света и тьмы – Ану и Падомая. Но при этом богом с чистыми помыслами. И этот бог был главным среди восьмерых. И имя ему – Аури-Эль.

Концепция богов хоть и не была для девушки новой. Как никак, а библиотека находилась в храме, посвященной Боэтии. Но все равно эта тема оставалась слишком сложной. Незаметно для себя она погрузилась в глубокие размышления.

День пролетал за днем, и она все больше приходила к пониманию: существуют добрые боги – аэдра. Их всего восемь. Но среди них не было Боэтии. Вывод напрашивался сам собой: Боэтия не был добрым богом. А раз так, то он – зло.

Ее хозяева поклонялись злому богу, потому и творили зло. В книге было написано, что добрые боги могут даровать защиту просящим. Для этого нужна лишь молитва.

Молитва – что это такое? Как попросить помощи у того, кого не видишь, не слышишь, не ощущаешь? Девочка перечитывала книгу несколько раз, в надежде найти скрытый ответ. Но все попытки были тщетны.

Каждый новый день становился пыткой. Обещанное спасение было так близко, но его нельзя схватить, словно это была веревка из дыма. В глазах девочки появились огни безумия. Она уже была готова абсолютно на все, лишь бы получить ответ.

И эти ее изменения не остались незамеченными. Новый раб пристально наблюдал за девочкой, отмечая про себя все происходящее. Он словно чего-то ждал, продолжая держаться на расстоянии, словно падальщик, ожидающий, когда жертва испустит свой последний дух.

И когда девочка была на грани потери рассудка, незнакомец сделал свой ход, засияв в ее глазах, полных безумия, словно солнце.

Акт II. Книги

Звон массивных цепей сплетался в бессвязный шум, эхом разлетавшийся по длинному узкому коридору из сине-зеленого камня. Тусклый свет факелов в руках тюремщиков едва ли освещал несколько метров вокруг. После очередной массивной двери, надежно запертой на ключ, они оказались в большом круглом зале со множеством клеток.

Велкиндский камень давал приглушенное освещение. Отбрасывая длинные тени, рабы короткими шагами, насколько позволяли цепи, разошлись по своим «комнатам».

Двое последних рабов несли ведро с водой и мешок с хлебом. Они поочередно подходили к каждой клетке. Первый наливал немного воды в единственное ведро в клетке, из которого раб пил, и в него же гадил. Второй раб выдавал кусок черствого хлеба.

Когда дело было сделано, и каждый раб оказался в своем загоне, тюремщики заперли клетки и скрылись за дверью. По ту сторону раздался звон ключей и щелчки запираемого замка. Для рабов настало время отдыха.

Девочка сидела на холодном каменном полу, облокотившись спиной на металлические прутья. Обхватив колени руками, она пустым взглядом смотрела перед собой, постоянно хмуря брови. Тайна спасения, казалось, была у нее под носом, но почему-то постоянно ускользала. Все эти мысли тяжелым грузом давили на нее, заставляя задыхаться.

Новый раб бесшумно и незаметно для остальных поднялся. Обхватив холодные железные прутья костлявыми руками, он пристально смотрел на девочку. Их клетки стояли рядом. Если протянуть руку, можно даже дотянуться до соседской решетки.

– Что тебя гложет? – спросил он.

Хоть он говорил тихо, почти шепотом, его властный голос эхом разнесся по темнице, заставляя каждого сжаться от страха.

Девочка встрепенулась. Легкая волна дрожи пробежала от самой макушки до кончиков пальцев ног. Сжав тонкие пальцы с грязными обломанными ногтями в маленькие кулачки, она робко посмотрела на незнакомца и тут же опустила глаза.

– Я видел, как ты читала про Аури-Эля, – произнес он.

Услышав это аэдрическое имя, девочка еще сильнее сжалась от ужаса. Зажмурившись, она боялась даже дышать. Она может быть даже расплакалась, но уже давно запретила своим глазам проливать слезы.

Незнакомец терпеливо ждал, не сводя с нее взгляд. Казалось, он оценивал каждую ее реакцию, самое мельчайшее движение.

Наконец, она робко кивнула.

Губы незнакомца дрогнули в неком подобии улыбки. Спустя мгновение его лицо снова стало серьезным, а взгляд – холодным.

– В час нужды он помогает победить зло. Нужно лишь обратиться к нему с молитвой, – произнес он.

Девочка внезапно задумалась. Все это она уже знала. Однако этот незнакомец пересказал смысл сложного текста простым языком. Внезапно страх сменился смесью любопытства и надежды. Пересиливая себя, она повернулась к нему, но, боясь встретиться с ним взглядом, уставилась на его подбородок.

– Что значит «молитва»? – робко спросила девочка.

В глазах незнакомца вспыхнул пламенный восторг, словно он уже давно ожидал этого вопроса. Он поразмыслил немного над ответом. Отпустив прутья, он опустился на колени и сложил перед собой ладони.

– Я покажу, – тихо произнес он и шепотом продолжил: – Аури-Эль, Первый Свет и Последняя Надежда, внемли голосам детей своих, заблудших и забытых. Мы зовем тебя сквозь тени и огонь, сквозь цепи и клятвы, что сковали нас. О, Первый средь Первых, защити от теней, что крадутся за спинами твоих детей, от лжи, что зовет себя истиной, от боли, что притворяется даром. Спаси имя твое в сердцах наших. Спаси память о дне, когда твоя длань вытянулась к нам через Ткань Мира. Спаси закон твой, что был первой песней, запетой ветрами на рассвете.

Едва эхо прекрасного голоса утихло, как тишина властно заняла свое законное место в мрачно-зеленых стенах темницы.

Девочка тяжело дышала, переполненная волнением и трепетом. Впервые за долгое время в ее глазах возникли искры надежды и желания жить.

– Когда же Аури-Эль откликнется? – с нетерпением спросила она.

– Как ты не можешь насытиться с одной крошки хлеба, так и боги не обратят на тебя взор с одной молитвы. Но не бойся, я тебя научу, – произнес незнакомец, и в его голосе слышались доброта и спокойствие.

Девочка испытала странное чувство. Она часто читала о подобном в книгах, но только сейчас к ней начало приходить осознание смысла. Впервые за всю ее жизнь ей захотелось назвать кого-то другом.

Следующий день принес очередное потрясение для девочки. Ее книга исчезла, но вместо нее появилась другая, продолжающая легенды об Аури-Эле. В ней более подробно рассказывалось о тиране и предателе Лорхане, и какая судьба его постигла.

Девочка быстро читала страницу за страницей. С каждым днем ее понимание культа божеств росло, а вера в них крепла.

Вечерами новый друг учил ее молиться. Обретя понимание сути молитвы, девочка совершила свои первые попытки воздать мольбу. Получилось не слишком умело, но она не сдавалась.