Ник замер – в голове у него начали всплывать ошмётки воспоминаний, тех самых, что мучили его совсем недавно. Он вспомнил ужасное ощущение собственной беспомощности под тысячами ненавидящих взглядов и мыслей. Он вспомнил удушающее чувство звериной ярости, исходящее из джунглей и густым облаком окутывающее не только самого Ника, но и всю базу "Золотой лист". И, наконец, он вспомнил то, от чего ему стало по-настоящему дурно, ведь если Мангу прав, и Ник каким-то непостижимым образом чувствует предстоящее нападение, то людям грозит смертельная опасность.

– Меня завтра должны увезти отсюда, – продолжал болтать словоохотливый негр. – Теперь, когда ногу отрезали, я уже не служака. Надеюсь, комиссуют по полной программе.

– Чему радуешься? – не понял его воодушевления Ник. – Ты ж инвалидом стал.

– Пф! – фыркнул Мангу. – Вот именно, инвалидом, получившим тяжкое ранение во время боевых действий. За это мне пенсию назначат или пособие какое. Поселюсь на какой-нибудь тихой и спокойной планетке с хорошей атмосферой и отсутствием аборигенов, куплю домишко, обзаведусь женой и кучей детей. Буду посиживать на веранде, пить самогон собственного производства и хлопать по заднице жену. А жену выберу, чтобы задница у неё была… – он развёл руки в стороны, – вот такая.

– Пока что мы с тобой вот в такой заднице и находимся, – буркнул Ник, выбираясь из медбокса. – Не знаешь, где тут одежду найти?

– Куда собрался? – отвлёкся от сладостных мечтаний негр. – По баянитским атакам соскучился?

– Ага, соскучился, – проворчал Ник, роясь в стенном шкафу и пытаясь найти подходящую по размеру больничную пижаму. – Почему-то мне кажется, что скоро состоится такая атака, после которой у тебя не только ноги, но и головы не останется.

Ник поспешно облачился в хрустящую и тонкую пижаму и ринулся к выходу из санчасти, оставив за спиной задумавшегося Мангу и по-прежнему бесчувственного Фолоса. Миновав переходной шлюз и коридор, ведущий в казарму, он направился к кабинету начальника базы, где должен был находиться капитан Хиту. Исполняющий обязанности командира базы там и находился. Капитан сидел перед большой обзорной картой и одной рукой ерошил волосы, а другой двигал по карте скопления красных и зелёных точек. Выглядел Хиту уставшим и невыспавшимся, однако это не помешало ему выхватить штатный пистолет и направить его на Ника, едва он появился в дверном проёме.

– Чего тебе, солдат? – металлическим тоном спросил он.

– Господин капитан, я пришёл в сознание десять минут назад, "коновал" написал в личном деле, что я в порядке, – доложил Ник. – Мне бы форму…

– Значит, "коновал" вытащил тебя? – подумав, Хиту опустил пистолет, но прятать в кобуру его не стал. – Фолос всё так же?

– Да, – коротко подтвердил Ник.

– Ясно. Значит, ещё минус один. Форму возьми в каптёрке номер три и доложись сержанту Хен Ли. Всё, свободен.

– Господин капитан… – Ник замялся, не зная, как высказать свои опасения и при этом не получить пулю в лоб за пораженческие речи. Но и промолчать тоже не мог.

– Что? – голосом Хиту можно было воду замораживать, настолько он был холоден. – Хочешь попросить надбавки за ранение?

– Нет. Пока я находился без сознания, мне мерещились… нет, не так! Я чувствовал, что вокруг "Золотого листа" собираются баяниты. Но не так, как обычно. На этот раз будет куда хуже. Мне кажется, к местным присоединился кто-то ещё более сильный, и вскоре на нас нападут. Не знаю, как правильно объяснить. В общем, я думаю, что нам грозит нападение куда более мощное, чем всегда.

К великому удивлению Ника капитан Хиту не рассердился. И даже не рассмеялся его высказанным страхам. Напротив, он внимательно посмотрел на карту, затем перевёл взгляд на Ника, помолчал и как-то задумчиво сказал:

– Говоришь, десять минут назад в себя пришёл? То есть, узнать ни о чём не мог.

– Узнать о чём?

– Спутниковая разведка наконец-то сумела пробиться сквозь густую облачность, и недавно мне поступили сведения о массовых перемещениях баянитов. Слышал про красноголовых? – получив в ответ отрицательное покачивание головой, капитан пояснил: – Красноголовые – они живут много южнее. Специализируются на, так сказать, технической стороне войны: изобретают всякую дрянь, от которой дохнет всё живое, а неживое превращается в шлак. Местные баяниты – которые с зелёными гребнями, обычно режут своих южных собратьев за милую душу. И с удовольствием натравливают своих пауков и прочих дрессированных животин на красноголовых. А те платят им той же монетой. Но сейчас красноголовые движутся в нашу сторону, и ни одна местная зверюга их не жрёт. Они в свою очередь ни разу не ударили по зеленоголовым. Во всяком случае, разведчики этого не зафиксировали.

Капитан ткнул пальцем в несколько скоплений красных точек на карте.

– Судя по всему, красноголовые движутся прямиком на нас. И если объединятся с местными, то… Ладно, это не твоего ума дело.

– Разрешите идти? – Ник счёл, что высказав невнятное предупреждение, выполнил свой долг и задерживаться около офицера, который мог в любой момент пристрелить его по поводу или без оного, не собирался.

– Иди, – оставшись в одиночестве, Хиту снова уставился на карту и словно пожаловался кому-то невидимому: – Спутники делают один удачный заход из сорока, летуны буравят облака практически бестолково, сведений о противнике ноль. И вот заявляется солдат, только что пришедший в сознание и говорит, что грядёт нападение, какого ещё не было. И что мне делать?

*****

Последние три дня смерть ходила за Николаем буквально по пятам. Едва штурмотряд пополнился новыми членами, и количество солдат достигло шестидесяти человек, капитан Хиту уже на следующий день назначил выход. Разумеется после того, как новички отойдут от действия "экспансии".

– Очень кстати вы приехали, – он нехорошо улыбнулся новоприбывшим, – а то пришлось бы выдвигаться без вас.

Три десятка человек дружно вздохнули – не мог что ли пилот помедленнее лететь? Те, кто прибыл на Баянит раньше, в том числе и Николай, смотрели на новичков уже как ветераны – за последние месяцы им пришлось совершить две вылазки в джунгли, отразить четыре нападения аборигенов на "Золотой лист" и несчётное количество раз отбиваться от летающей и ползающей фауны. Результатами этих атак явилась смерть восьми солдат и тяжёлое увечье ещё пятерых. Численность гарнизонной команды таяла каждый день, а потому пополнение было весьма кстати.

– Времени на вашу подготовку уже нет – срочно требуется наша помощь шахте Вилк-сенг, что в двухстах километрах отсюда. Пришло сообщение, что на них напали красные болотники. Поэтому четвёртый и пятый взводы отправляются в посёлок на помощь охране шахт. Флаеры готовы, так что вам боевая готовность к четырнадцати ноль-ноль. Остальным сержантам: распределить новичков по своим взводам и провести краткий курс выживания.

Новоприбывшим название "красноголовые" ни о чём не говорило, кроме того, что завтра им придётся вступить в бой. Остальным было понятно, что бой завтра будет смертельным: красноголовые болотники считались самыми агрессивными среди баянитских племён. Ареал их обитания простирался ближе к экваториальной части планеты, где дожди не прекращались почти никогда. С тех пор, как в окрестностях "Золотого листа" появились красноголовые, обстановка стала намного хуже – теперь в джунгли опасно было соваться даже на броневиках. Самым плохим было то, что объединившиеся орды баянитов медленно, но верно продвигались к космопорту. Позволить им разрушить космопорт – единственную связующую нить с большим космосом, значило обречь всех поселенцев на верную гибель.

– Что красноголовые делают здесь, в полосе умеренных дождей, понятно, – продолжал краткий ликбез Хиту. – Они временно заключили союз с местными зеленоголовыми и совместно пакостят нам, каждый в меру своих возможностей. Наша текущая задача: выбить баянитов из окрестностей базы, желательно, уничтожив всех до единого, иначе они вернуться, но уже в стократном количестве. Так что, завтра новички пройдут посвящение в штурмовики прямо в поле.

– Но, сэр, – послышался голос кого-то из новоприбывших, – почему бы не использовать бомбы и яды? Или почему бы не нагнать сюда киберпехоту?

Николай невольно улыбнулся – те же вопросы в первое время и они задавали капитану Хиту. Офицер ответил так же, как и раньше:

– Неужели вы думаете, что предварительно не будет произведено артиллерийской и бомбовой обработки? Конечно, наши пилоты насыплют в болота столько взрывчатки, сколько поместится в их машины. Эти болотные ублюдки не сидят кучками и не ждут, пока им на голову свалится бомба. Они рассредоточены по огромным пространствам и даже ковровые бомбардировки уничтожают всего лишь сотню-другую этих мерзавцев. А их в болотах и прилегающих джунглях десятки и сотни тысяч. К вашему сведению, одна только самка способна в год дать потомство в количестве шестидесяти особей – это выяснили учёные… ну, вернее, те, кто остался в живых после их экспедиции. И яды рассеивают, но от химии толку немного – баяниты обладают потрясающей способностью переваривать всё. А иммунитет к ядам у них вырабатывается прямо на глазах. Мне рассказывал прапорщик из охраны добывающего карьера, как он лично наблюдал за сворой баянитов, жравших что-то в разграбленном грузовике. Потом, когда эти твари убрались, прапорщик отправился к машине и обнаружил, что болотники жрали трупы экипажа и охраны. Но при этом они опрокинули бочку концентрата, который выжигает растительность, оставляя лишь мёртвую землю. Концентрат этот хуже кислоты – наступишь, останешься без ноги, а болотным ублюдкам он оказался нипочём.

Несмотря на то, что всё это он уже слышал, Николай с интересом следил за речью капитана Хиту.

– А киберпехота здесь бесполезна. Вот на какой-нибудь безвоздушной планете – да. Там роботы могут разгуляться от всей своей железной души. А на Баяните, они моментально выходят из строя – непрерывные дожди приводят их к поломкам быстрее, чем техники-недоучки. Кроме того, наши доблестные железяки вязнут в болотах. И, самое главное, они практически не видят баянитов: дождь сбивает системы нацеливания – вода здесь обладает какой-то вязкой примесью. По той же причине ручное лазерное оружие действует плохо. А таскать с собой громоздкие генераторы к лазерным пушкам попросту нереально. В общем, ничего толкового ждать от киберпехоты нельзя.

Хиту явно хотел что-то ещё добавить, но вовремя сдержался. В самом деле, не стоит говорить новобранцам о том, что содержание и обслуживание роботов обходится намного дороже, чем людей.

– Короче говоря, всем сейчас ужинать и отдыхать. Завтра утром выступаем.

Наутро штурмотряд не досчитался трёх человек: один погиб, укушенный за лицо прорвавшимся зубером, второго застрелил Хиту у дверей своей отдельной спальни.

– Этот человек, – громко сказал капитан, указывая на труп, – пытался купить меня и уговорить не брать его в бой. Так будет со всеми трусами и дезертирами. Кстати, о дезертирах: мне доложили, у нас ночью сбежал один из новоприбывших. Так вот, глупее поступка не придумать. Здесь бежать некуда. Фауна и даже флора враждебные, аборигены с удовольствием закусят любым человеком. Поэтому, вместо побега можете сразу пустить себе пулю в лоб – это и быстрее, и менее болезненно. Запомнили? А теперь живо марш в интендантскую за пайками.

Николай, когда в первый раз получал компактный пакет с сухим пайком, удивлялся его тяжести. Оказалось, что паёк не такой уж и сухой – внутри находилась фляга с водой, ибо пить баянитскую воду было чревато. Сейчас новички тоже пытались заглянуть внутрь, но сержант Хен Ли проорал, чтобы отоварившиеся на складе продуктов немедленно шли к оружейной. Несмотря на некоторую неразбериху, довольно быстро все новоявленные штурмовики были вооружены. Николай, сгибаясь под тяжестью переносного миномёта, зашлёпал по размокшей земле к одному из двух грузовых флаеров. Два его напарника, тащившие ящики с минами, плелись следом. В этот момент послышались крики боли, ругань и вопли капитана Хиту и его помощников – сержантов.

– Шершни атаковали! Новички, берегите лица и шеи!

– Быстрее по флаерам! Золис, урод, где сеткомёт! Хен Ли, чего встал? Загоняй людей во флаеры и задраивай люки!

– А, ну, бегом в машины! Шевелись!

Николай почувствовал опасность ещё до первых криков и рухнул ничком в грязь. Поскольку он шёл согнувшись под тяжестью миномёта, то оказался на земле практически моментально. Правда, скорость падения едва ему не стоила сломанной шеи, зато рой здоровенных, сантиметров по пять длиной, насекомых пролетел у него над самой головой. Услышав зловещее жужжание, Ник инстинктивно ещё сильнее вжался в размокшую землю и ругнулся, придавленный станиной миномёта. Его товарищам, тащившим ящики, повезло меньше: одному из них, Гельмуту, несколько шершней вонзились в шею, не прикрытую щитком каски. Солдат бросил ношу и, вцепившись в горло руками, захрипел. Подскочивший сержант с трудом отнял руки от горла пострадавшего, грязно выругался, достал пистолет и… выстрелил Гельмуту в лоб.

– А ты чего разлёгся? – Николай почувствовал сильный пинок в бок. – Поднимай миномёт и во флаер!

Он поднялся, с трудом взвалил на спину миномёт и, бросив косой взгляд на труп, зашагал к летающей машине. Несмотря на внезапность нападения, два сержанта из карательного отряда капитана Хиту успели достать портативные метатели и накрыть рой насекомых двумя сетками – было понятно, что подобное они проделывают не в первый раз. Уцелевшие шершни чёрными точками кружились около людей, но, лишённые единства, уже не представляли прежней опасности. Те же, кого накрыли сетки, злобно жужжали на размокшей земле, пытаясь вырваться и взлететь.

– Не приближаться! – заорал на кого-то из новичков сержант Хен Ли. – Вырвутся – сразу смерть! Иди отсюда, их и без тебя сожгут.

Так штурмовики понесли новые потери, даже не успев покинуть базу "Золотой лист". Во время перелёта кто-то обнаружил шершня у себя в одежде, быстро раздавил его и все с интересом принялись рассматривать останки смертоносного насекомого. Шершень больше походил на четырёхкрылого жука с головой-жалом. Сержант-ветеран, ткнув пальцем в сторону жала, рассказал:

– Им эти гадины втыкаются, а потом начинают ввинчиваться в плоть. Вытащить шершня обратно невозможно, не искромсав собственное тело. Те, кому они ввинчиваются в шею или лицо – гарантированные мертвецы.

Николай вспомнил, как солдат, тащивший ящик с минами, схватился за горло. Понятно, почему его моментально списали в расход, но… за месяцы пребывания на Баяните Николай так и не смог свыкнуться с абсолютным безразличием к человеческой жизни. Сержант так хладнокровно и спокойно застрелил смертельно-раненого Гельмута, словно тот был муравьём или ничтожной козявкой. Ник и сам убивал людей, однако то было в боях. Но чтобы вот так, походя… сержант действовал в лучших традициях убийц из Гильдии.

– Как аборигены умудряются дрессировать насекомых? – послышался чей-то вопрос.

– Этих мелких баяниты не дрессируют, – пояснил пожилой сержант. – Они их отлавливают, сажают в пустотелые стволы, а потом направляют на врага, то есть, на нас. Шершни как из ружья выстреливают, сметая всё на своём пути. Наверняка перед нападением на нас где-нибудь в зарослях скрывалось несколько этих болотных ублюдков. Следовало бы запустить туда пару-тройку ракет, да времени не было…

Два флаера высадили двадцать штурмовиков и двух сержантов-надзирателей у сетчатого забора, обозначавшего внешний периметр защиты шахты Вилк-Сенг, и пилоты увели машины загружаться ракетами и бомбами из поселковых запасов.

Николай хмуро посмотрел на узкоглазое лицо сержанта Хен Ли, так легко прикончившего подносчика мин, и поспешил отвернуться, чтобы не выматериться в его адрес. Остальные из четвёртого взвода тоже не были в восторге от личного надсмотрщика, но получить обвинение в саботаже, а потом и пулю в спину им также не хотелось.

– Вы, четверо, взяли миномёт, снаряды и вперёд, к внешнему периметру шахты! – прокричал Хен Ли, взмахивая пистолетом.

Николай и трое его товарищей притащили миномёт к высокому сетчатому забору, укреплённому снизу металлическими балками. Другие четвёрки уже заняли оборону и готовились к отражению атаки аборигенов. Но до самого вечера никто из зарослей так и не показался, лишь изредка, прорывая дождевую пелену, прилетали зуберы. Летающих ужастиков расстреливали, и снова воцарялась напряжённая тишина.

– Почему наши летуны не пройдутся ракетами по джунглям? – спросил Николай у сержанта.

Тот невозмутимо пожал плечами.

– Ждут, когда начнётся нападение. Сейчас бомбить заросли, только впустую снаряды тратить. Так, слушайте меня внимательно: ваша задача обстрелять прилегающие территории из порошковых мин – они вон в том ящике с красно-белой маркировкой.

Не совсем понимая, вернее, совсем не понимая, что за порошковые мины, Николай с товарищами, тем не менее, выполнили приказ сержанта, отправив десятка два снарядов за окружность периметра. Мины взрывались где-то высоко в небе, и смысла подобного обстрела никто из солдат не понял. Хен Ли не удосужился ничего объяснить, а они не стали его спрашивать.

Ночью Николай толком так и не смог уснуть – шестое чувство предсказывало грядущие неприятности. Собственно, как и всегда, оно не ошиблось. Нападение состоялось под утро. Взвыли тревожные сирены, вспыхнули прожекторы, послышались крики и разнокалиберная стрельба. Николай всё-таки задремавший, ошалело оглядывался, когда над самым ухом услышал вопль сержанта:

– Заряжай осветительные. Первым зарядом, огонь!

Спросонья путаясь, все четверо миномётчиков пытались разобраться в маркировках мин.

– Бараны! Вон в том ящике, мины с белой головкой Быстрее!

Мина с лязгом улетела в темноту и глухо хлопнула где-то в небесах, разорвавшись на сотни мелких частей. Каждая из них вспыхнула ярким белым светом и медленно опускалась к земле, освещая пространство и заросли. И даже упав, огонь не гас, продолжая освещать мелькающие среди ветвей призрачные фигуры. Мало того, каждое дерево, каждый кустик светился, казалось, сам по себе. Как так получилось, коротко разъяснил сержант:

– Это светится порошок, который мы рассеяли вечером. Разворачивайте ствол на девяносто градусов. Осветительная, первый заряд, огонь!

Вторая мина улетела к другому краю защитного периметра, за ней третья и четвёртая. Вскоре всё пространство около защитной сетки было ярко освещено, даже лучи прожекторов терялись с ослепительной белизне. Лес, как оказалось, кишел аборигенами. Штурмовики, сержанты-ветераны и охрана шахты открыли ураганную стрельбу. Невысоких баянитов огненный шквал косил, как траву, но они лезли вперёд, явно не ведая страха.