Они выпили.

Виктор Петрович внимательно посмотрел ей в лицо.

— Вот, — сказал он. — Уже лучше.

Алена молчала.

— Есть у меня однокурсник в Питере, — продолжил он. — Экспериментальная лаборатория. Нейростимуляция мозга. Официально этого в протоколе лечения нет. Пока всё на уровне исследований. Вот, только если он

Она не сразу поняла, что он говорит.

— Питер?

— Угу.

Она кивнула.

— А я я хоть что деньги собрать

Виктор Петрович усмехнулся уголком рта.

— Какие деньги, Елена Матвеевна. Я уже с ним разговаривал о вашем Ване. Как только в страховой, не знаю. И ещё

Он поднял рюмку.

— По пятьдесят?

Алена снова махнула рукой.

Они выпили.

Настойка была густая, прозрачная, красная, как кровь, медленно стекала по стеклу.

— Вот, теперь как доктор я вижу в вас оптимизм, — сказал Виктор Петрович. — А оптимизм, знаете ли, лучше этих ваших лекарств.

— Давайте так, — добавил он. — Сегодня всем позвоню. Если начнут упираться — тогда уж вы, как мать

Алена поднялась. Поклонилась. Буквально. И вышла.

Виктор Петрович ещё какое-то время смотрел на закрытую дверь.

Иногда ему казалось, что помощь Алене нужна не меньше, чем Ване.

Ультиматум от корпорации

Телефон зазвонил в тот момент, когда Дмитрий бездумно листал ленту твиттера, стараясь утопить тревогу в мемах, новостях и чужих скандалах.

Получалось так себе.

Марина ушла по своим важным делам. Сегодня у неё были ноготочки и девочки в кафе. Она собиралась наконец рассказать, что они летят в Неом, и посмотреть, как подруги будут завидовать.

Дмитрий так и не решился сказать, что лететь пока не на что. Он взял трубку.

— Привет, Димасик, — сказала Женя из юридического. — Ну как ты там, ещё не суициднулся?

— Сплюнь, дура, — ответил он без злобы.

Он уже знал этот тон.

— Короче, у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С чего начнём?

Дмитрий посмотрел в потолок.

— Давай плохую. Жги.

На том конце помолчали секунду. Женя, видимо, подбирала формулировки.

— Я только что вышла с разбора. Там были гром и молнии. Босс в бешенстве. Реально. Они решили тебя закопать.

У Дмитрия всё сжалось внутри.

Он медленно выдохнул.

— А хорошая?

— А хорошая такая: тебе дают месяц.

— Месяц?

— Месяц. Новая миссия и новый бюджет. Те же двенадцать миллионов. Если за это время ты закроешь им проблему на Луне — он делает вид, что ничего не было. Разморозит тебе оплату. Если нет — она не договорила.

Дмитрий и так понял. Минус вся его аккуратно собранная жизнь.

— Он сказал: “Если справится — поверю в чудеса”, — добавила Женя. — Спрашивает, что ему передать?

Дмитрий встал и прошёлся по комнате.

Окно. Москва. Люди. Машины. У всех нормальный день.

А у него только что включили обратный отсчёт.

— Месяц — пробормотал он. — А что за миссия? Как я успею?

Он представил: новые контракты, новые симбиоты, новые риски. Ещё один запуск. Ещё одна попытка. Снова вся его жизнь на кону.

— Чёрт, — сказал он вслух. Потом ещё раз. — Чёрт.

Женя молчала.

Она знала, что Дима согласится, но это он должен сделать сам.

— Скажи ему “да”, — наконец произнёс Дмитрий.

— Уверен?

Он на секунду прикрыл глаза.

— Скажи “да”.

— Ладно, — сказала Женя. — Передам. Файл с заданием скину в почту. И, Дим

— Что?

— Ты там аккуратнее. Они тебя реально будут жрать, если что.

— Спасибо, поддержала.

Она отключилась.

Дмитрий остался стоять посреди комнаты.

Месяц. Двенадцать миллионов. Один шанс.

Он вдруг понял, что ещё минуту назад он летел в пропасть.

А теперь — она стала еще глубже. А он уже согласился.

Звонок надежды

Телефон снова зазвонил. Дмитрий взял вызов, даже не посмотрев, кто.

— Ну что ещё

На том конце возник женский голос. Тихий и вкрадчивый. Она будто проверяла после каждого слова, не оборвут ли ее.

— Дмитрий здравствуйте, вы меня не знаете. Я мама Вани.

Какого Вани? У него в голове стоял голос Жени: "Месяц, Дима, месяц".

Женщина заговорила быстрее, будто боялась, что её перебьют.

— Ваня он хороший мальчик он в Лунариуме 100 топ-100 он он болеет. Ему нужно лечение. Нейростимуляция. Доктор говорит, что только страховая может

Слова слипались, как мокрый снег.

— Я сейчас дам трубку врачу. Пожалуйста.

Щелчок.

И уже другой голос. Мужской. Усталый.

— Добрый день, Дмитрий. Меня зовут Виктор Петрович. Я главный врач в Соте В28. Ваша страховая ведёт у нас лечение Ивана Бунина. Я хотел обсудить вариант экспериментальной терапии. Нейростимуляция по системе профессора Васильева.

У Дмитрия внутри что-то провернулось. Он интуитивно почувствовал, что это важно, хотя еще не понимал почему.

— Васильев — сказал Дмитрий медленнее. — Это тот Васильев, который работает с нейропереносом?

На секунду у врача пропала официальная броня. Он ответил почти с облегчением:

— Да, именно он. Мы учились с ним вместе. Он готов взять Ивана как экспериментальный случай. При условии ну, при условии согласования.

— Конечно, — сказал Дмитрий немного поспешно. — Это это очень хорошо. Я готов подключиться.

С другой стороны возникла пауза. Врач будто не ожидал, что кто-то скажет “да” без двадцати уточнений.

— Тогда прекрасно, — с запинкой сказал Виктор Петрович. — Что мне передать профессору?

— Дайте мне его контакт. Я сам с ним свяжусь. И Виктор Петрович спасибо.

— За что? — слегка растерялся тот.

— За то, что вы не отмахиваетесь, — сказал Дмитрий. — За заботу о пациенте. Это редкость.

Он отключился. На секунду в комнате стало тихо.

Потом коммуникатор пискнул: входящее сообщение. Контакт, пересланный врачом. “Проф. Васильев”.

Дмитрий посмотрел на имя, задумался, собираясь с мыслями и нажал “вызов”.

— Добрый день. Меня зовут Дмитрий. Я страховой представитель Ивана Бунина. Можем встретиться сегодня?

***

Через два часа Дмитрий уже шёл по Большому Питеру.

С Невы дул пронизывающий ветер, но Диме было не до этого

На ходу он отправил Марине сообщение:

Миленькая, я уехал по делам. Буду скучать.

Убрал телефон и пошёл дальше. К клинике профессора Васильева.

Чисто умозрительно

Клиника профессора Васильева больше напоминала мастерскую художника или гаражный стартап, чем медицинское учреждение.

Высокий зал. Огромные окна во всю стену. Металлическая лестница, уходящая на антресоли. Столы, заставленные компьютерами, платами, проводами, корпусами приборов. Между ними — небрежно брошенные стулья, стопки распечаток.

В углу стояла почти домашняя зона для гостей: круглый стол, три полукресла и небольшой чайник.

Чуть дальше огромный письменный стол профессора.

За столом сидел Васильев. Вид у него был виноватый. Над ним возвышалась его молодая ассистентка Ольга.

— Ну и зачем ты, дура, назначила ему на сегодня? — прошипел профессор в теле ассистентки. Голос был женским, но интонации — властными и злыми. — Мы не успеем сделать обратный перенос!

Ольга в теле профессора подняла глаза и беспомощно развела руками. Огромные ладони Васильева в её управлении выглядели нелепо.

— Роберт Владиленович я на автомате ответила. Я же не знала, что там за Ваня.

Он устало выдохнул, потирая девичью переносицу.

— Прекрасно. Тогда встречай его и разговаривай сама.

— Может, всё-таки вы?.. — Ольга с надеждой посмотрела на своё собственное лицо, которым сейчас владел шеф.

— Нет, — отрезал он. — И поставь чай, не хватало ещё, чтобы я тут перед ним бегал. А я аппаратуру спрячу.

Профессор (в облике Ольги) быстро пошёл по залу, выключая мониторы и задвигая ширмы.

Ассистентка (в облике профессора) осталась сидеть за столом, съёжившись, как школьница перед экзаменом.

***

Дмитрий шёл к клинике, читая файл миссии. Уведомление пришло, когда он вышел из гиперлупа. Он открыл документ на ходу — и остановился посреди дорожки.

Луна. Вы охренели? Неделя перелёта. И не ремонт. Освобождение узла дальней связи.

Группа хакеров перехватила управление аватарами станции дальней связи на Луне и объявила её «свободной территорией». Они собирались отправлять в дальний космос собственные сигналы — послания неизвестно кому.

Дмитрий медленно выдохнул. Найти симбиота. Научить его обезвредить восемь аватаров. Это не гайки крутить.

Мозг буквально начинал болеть от попытки представить, как это сделать.

Он поднял глаза. Перед ним стояло здание клиники.

Снаружи — строгий дизайнерский куб из стекла и бетона, аккуратно встроенный в административную соту.

Дмитрий нажал звонок. Дверь почти сразу открылась. На пороге стоял профессор Васильев.

Он суетливо улыбнулся.

— Дмитрий? Проходите, проходите.

Он помог снять куртку и проводил гостя в глубину помещения.

Дмитрий отметил странный контраст: строгий фасад и почти творческий хаос внутри.

Они подошли к чайной зоне. Три кресла. Круглый стол. Чайник. Профессор жестом пригласил его сесть.

Дмитрий кивнул.

— Я страховой представитель Ивана Бунина. Мы с вами говорили.

— Да да, конечно, — быстро сказал профессор.

Дмитрий внимательно посмотрел на него.

— Я слежу за вашими работами, профессор. Вы пишете о нейропереносе. Неужели это возможно?

Профессор поднял чашку, собираясь сделать глоток.

— Профессор работает над этим — сказал он.

Потом вдруг поставил её обратно на стол. И вдруг резко отвёл взгляд.

— Простите. Мне нужно на минуту.

Он вскочил и почти убежал за ширму.

Оттуда через секунду послышались странные звуки — то ли смех, то ли приглушённый плач.

К столу подошла ассистентка. Ольга спокойно села в кресло профессора, закинула ногу на ногу и лениво откинулась на спинку.

— Перенос, говорите? — сказала она. — Перенос, нейроиллюзия и нейростимуляция это по сути один процесс.

Дмитрий удивлённо посмотрел на ширму.

— У профессора всё в порядке?

— Нервный день, — сказала Ольга. — Не обращайте внимания.

Она внимательно посмотрела на Дмитрия.

— Так что вас интересует?

— Если можно небольшой ликбез. Пока профессор занят.

Ольга чуть улыбнулась.

— Попробую.

Она подняла чашку.

— У вас есть сознательное и бессознательное. Сознательное — это, грубо говоря, операционная система. Верхняя кора. Там живёт личность.

Она постучала пальцем по виску.

— А бессознательное — это вычислительные мощности. Огромная машина, которая работает под капотом, где порой рождается интуиция.

Дмитрий слушал, не перебивая.

— Вот эту «операционку» мы и переносим, — продолжила Ольга. — Иногда в нейроиллюзию. Как в салонах «ВК Иллюзия». Барби-Лэнд, Игра престолов и прочие развлечения. Рекламу видели? А в теории — и в другого человека. Но такие эксперименты запрещены комитетом по этике.

Она улыбнулась.

— Вы понимаете.

Дмитрий кивнул.

— А нейростимуляция?

— Там всё сложнее. Нам нужно, чтобы сознательное и бессознательное Вани снова выстроили иерархию. Для этого мы стимулируем контуры.

Она помолчала.

— В идеале — лучше менять контуры. Но иногда помогает и простая стимуляция.

Дмитрий сделал паузу.

— А если чисто умозрительно перенести его сознание на симбиота?

Ольга подняла брови.

— Для Вани это был бы интересный опыт.

Она чуть улыбнулась.

— Но нельзя. И где вы такого симбиота найдёте? У него ведь тоже есть сознание.

Дмитрий вздохнул.

— Просто Ваня хороший парень. Его мама звонила. Очень переживает.

Он посмотрел на Ольгу.

— Хочется не как формалист к делу подойти. Вы, как женщина, наверное, понимаете.

Ольга долго смотрела на него.

— Понимаю.

Дмитрий чуть наклонился вперёд.

— А если опять же чисто теоретически симбиота отправить в нейроиллюзию? Например, в Игру престолов. А Ваню — в тело симбиота?

Ольга тихо рассмеялась.

— Чисто умозрительно?

— Конечно.

— Тогда, это очень красивая схема.

Она задумчиво посмотрела на Дмитрия.

— А чем занимается ваш симбиот?

— Фитнес-тренер, — пожал плечами Дмитрий. — Девочкам гантели подаёт.

Глаза Ольги оживились.

— Тогда для Вани это был бы очень интересный опыт.

Она улыбнулась.

— Чисто умозрительно.

Дмитрий кивнул.

— Кстати, я хотел поговорить ещё о финансировании ваших проектов. Может, пригласим профессора?

Ольга сразу стала серьёзнее.

— Это лучше со мной.

— Если бы я помог некоторым вашим исследованиям частным образом это помогло бы лечению Вани? Небольшие деньги, миллион, два

Ольга долго смотрела на него.

— У Вани действительно уникальный случай.

Она опустила глаза на чай.

— И, конечно, хотелось бы ему помочь.

Она снова подняла взгляд.

— Но вы понимаете. Конфиденциальность. Эксперимент.

— Разумеется.

— Тогда если найдете симбиота, — сказала Ольга.

Она поднялась.

— Мы поговорим предметно.

Потом чуть мягче добавила:

— А сегодня... профессору действительно нужен отдых.

Дмитрий понял, что разговор окончен. Он встал. Попрощался.

Когда дверь за ним закрылась, за ширмой снова послышался тихий смех.

И голос профессора:

— Роберт Владиленович... вы его только что завербовали.