Глава 2 Обратный отсчёт

Осознание краха

Формально — «инцидент при выполнении внештатных операций».

По-человечески — погиб симбиот, заказчик в бешенстве.

Рано утром Дмитрий шёл к капсуле гиперлупа, монотонно постукивая колесиками чемодана по плитке перехода, и этот звук раздражал сильнее, чем хотелось признать.

Он думал о цифрах.

О том, что запуск съел всё, что было на счёте проекта, и ещё кусок его личных сбережений. И о том, что гибель симбиота ему не простят.

Он вроде всё делал правильно.

Нашёл симбиота по спискам, проверил совместимость, прогнал через Лунариум. С таким трудом выбил допуски, организовал старт.

Вот только рука. Чёртова левая рука. Теперь будет разбор.

Если наверху решат, что проще слить одного виновного, чем разбираться в системе — мне крышка.

Он слишком хорошо знал, как это работает. Назначают виновного и сливают. Чтобы остальные боялись.

Он закатил чемодан в капсулу. Двери закрылись.

— Следующая станция: Москва. Время в пути сорок минут.

Дмитрий откинулся в кресле и закрыл глаза. Мысли перепрыгнули на Марину.

Её голос. Её смех.

Как она неделю назад радовалась билетам в Неом.

Как в VR показывала номер, который они забронировали.

«Смотри, тут панорамное окно и выход в бассейн прямо из номера».

Он тогда улыбался и кружил её на руках. Контракт был двенадцать миллионов, расходы восемь.

Теперь всё это висело над ним, как неоплаченный счёт.

Если заказчик пойдёт на жёсткий сценарий — ему конец.

Социальный индекс полетит вниз. Жизнь на базовый пакет.

Никаких перелётов. Никаких люксов. Никакого Неома.

И Марина Она не подписывалась на жизнь на базовом пакете.

***

Зимняя Москва встретила его привычным гулом спешащих людей.

Он вышел на Казанско-Ярославском пересадочном узле и пересел на левитирующий трамвай. Спешить домой не хотелось.

За окном проплывали Соты жилых комплексов. Исторические здания. Парки. Пешеходные галереи с толпами гуляющих людей.

Всё выглядело таким неправдоподобно нормальным.

Дома Марина бросилась ему на шею ещё с порога.

В лосинах, коротком топе, мелированные волосы собраны в пучок.

Красивущая, как всегда.

— Ура, ты приехал!

Она тут же потащила его в комнату.

— Смотри, какие платьица! Я уже всё в VR посмотрела. Наш люкс в Неоме просто бомба, там такой вид, ты представляешь

Она говорила быстро, сбиваясь и перескакивая с одного на другое.

— Мы сегодня ужинаем в Сити, я всё забронировала. И ещё в Неоме там фестиваль ИИ-исполнителей, стотысячная арена, самые модные голографические аватары

Она поймала его взгляд.

— Ты чего такой? Устал?

Он улыбнулся. Обнял.

— Да. Просто дорога.

Он решил: скажет за ужином.

Пусть у неё будет ещё несколько часов счастья.

В ресторане было светло и тихо.

Он посмотрел в окно. За панорамным стеклом лежала Большая Москва, анклав из пары тысяч Сот на тысячи ячеек каждая, рассыпанных по территории старой столицы, как аккуратно разложенные модули конструктора.

ГУМ, ЦУМ, Большой, Дом правительства стояли как музейные якоря прошлого посреди огромного парка. Между ними тянулись велодорожки, а по центру тихо левитировал бесшумный трамвай.

Марина рассказывала про программу поездки.

Про концерты. Про экскурсии. Про спа.

Про всё то, что должно было быть их будущим приключением.

Дмитрий почти не слушал. Он смотрел на неё. Улыбался и перебирал в голове.

Как он начнет объяснять. Как она замолчит.

Как начнёт считать варианты. Как её улыбка станет осторожной.

Как она скажет: “Ты же справишься?”

А он не знает. Он любил её. И именно поэтому боялся сказать.

Он смотрел на город и думал, что иногда самая страшная часть провала — это не деньги.

Это момент, когда ты должен разрушить чужую радость.

Внизу, на выходе из Сити стоял парень с охапкой цветов, Дима свайпнул с браслета оплату и протянул Марине розу.

Она обрадовалась и рассмеялась, прижав цветок к груди.

— Ты что он замерзнет, — сказала она с благодарной улыбкой.

Дальше они решили доехать на трамвае до центра и прогуляться по Театральному проезду.

Зимняя ночная Москва была залита светом гирлянд, они висели между фонарями, украшали старые фасады, которые были подсвечены янтарём, витрины манили теплом многочисленных кафе.

Люди гуляли парами, семьями, кто-то смеялся, кто-то просто брёл, уткнувшись в шарф.

Столица была шумной и праздничной.

Марина шла рядом, сжимая розу варежками, иногда подносила к лицу, будто проверяя, как она. И они с Димой молча улыбались друг другу.

Симбиот Андрей

С утра Марина, как всегда, собралась в зал и потащила с собой Диму.

— Нечего спать, — засмеялась она, натягивая толстовку. — Пошли готовиться к Неому.

Дмитрий подчинился без сопротивления. Сейчас ему не хотелось с ней спорить, проще было отдаться течению.

Беговые дорожки мягко гудели под ногами. Марина бежала с грацией газели. Он держал темп рядом, чувствуя, как вместе с потом из него выходит липкое послевкусие провала.

Увидев Марину, тренер приветливо махнул рукой и подошёл, небрежно облокотившись на поручень дорожки.

— Так, Маринэ, что у нас сегодня? Верх или низ?

— Сегодня ноги, Андрюша. — Тренер кивнул.

Дмитрий оценивающе окинул тренера взглядом. Крепкий. Собранный. С хорошей осанкой. Дмитрий отметил это автоматически.

— Коктейль будешь? — спросил Андрей у Марины.

— Буду, — ответила Марина на бегу. — Дима, давай по коктейлю?

— Давай.

— Нам два! — крикнула Марина вслед удаляющемуся тренеру.

За панорамным окном раскинулась Москва. Парки, галереи, жилые Соты. Город жил своей обычной, равнодушной жизнью.

***

Витаминный бар был с небольшой открытой кухней, блестящими поверхностями, в стороне стояли низкие диваны, создающие атмосферу уюта.

Они устроились у стойки.

Андрей поставил перед ними два стакана.

— Я симбиот Андрей, — сказал он Дмитрию с усмешкой.

«Сколько же стоила такая работа?» — невольно округлив глаза, подумал Дмитрий.

— Дима. — Он протянул руку.

— Знаю, — улыбнулся Андрей. — Марина про вас рассказывала. Она у тебя куколка.

Марина рассмеялась и слегка толкнула тренера в плечо.

— Благодаря тебе.

— Ну, я в зал, — сказал Андрей. — Марин, приходи.

Дмитрий проводил его взглядом.

Симбиот. По рукопожатию и не скажешь.

Когда Андрей проходил мимо встроенного в стену экрана, вспыхнула реклама:

BARBIE LAND.

Аватар Барби поворачивался вслед Андрею, провожая его томным взглядом.

***

В раздевалке никого не было.

Марина вышла из душа, не прикрываясь полотенцем, и некоторое время стояла перед зеркалом, вытирая волосы.

Дмитрий смотрел на неё с улыбкой и думал: да, куколка. Тут, не поспоришь.

Она стала медленно одеваться, с привычной уверенностью в собственном теле.

— Этот Андрей бывший военный, у него шрам на шее? — спросил Дмитрий.

Марина фыркнула.

— Андрюшка? Да какой он военный. Он подростком пьяный уснул в сугробе. Всё себе отморозил. С тех пор симбиот.

— Выглядит как красавчик.

Марина посмотрела на него внимательно.

— Можешь не беспокоиться. В этом смысле он безопасен.

Дмитрий засмеялся.

— Слушай а у него там реклама Барби вспыхнула?

Марина усмехнулась.

— Ага. Он копит на нейроиллюзию. Здесь у него ничего не получается. Хочет хоть там.

Сота В28 «Северная деревня»

Изнутри сота В28 “Северная деревня”, как её любя называли местные, выглядела как перевёрнутый лес.

Не в смысле деревьев, а в смысле своей структуры. Демографическая сота с индексом три — не меньше трёх детей на семью.

Ажурный каркас из никелевой стали уходил вверх и в стороны, образуя тысячи ячеек. Между ними протянуты деревянные галереи, мостики, лестницы, прозрачные лифтовые шахты. Всё это держалось на диагональной решётке, будто гигантский скелет пчелиного улья, обтянутый светом.

Дерево было повсюду: перекрытия, перила, потолочные балки и панели стен. Даже стойки лифтов были деревянными и тёплыми на ощупь.

Натуральные матовые, как живые. С характерным запахом пропаренного массива.

Внутри конструкции повсюду росли настоящие деревья. Небольшие клёны, яблони, декоративные сосны. Их корни уходили в технические модули под уровнем земли, а кроны тянулись вверх, в световой объём соты.

Свет падал сверху, через прозрачные сегменты фасада. Он рассыпался по деревянным плоскостям, скользил по диагональным рёбрам каркаса и собирался в мягкие пятна на общественных террасах.

Алена вышла за пределы Соты, надела снегоступы и легко зашагала к тропинке. Воздух был сухой и прозрачный, как стекло.

Она уже была у Вани в госпитале, ему сегодня исполнилось 15. Она смотрела как он завтракает. Каждое утро эти пятнадцать лет она начинает у него в палате.

А сейчас решила добежать до своего камня силы, покормить синиц.

Запорошенная февральским снегом тропка уводила в лес. Она держала курс на необхватную ель, там надо было взять немного левее и через пятнадцать минут будет огромный камень, вросший в землю.

Снегоступы не давали утонуть в снегу. Снега в этот год было много. Он не только навалил непроходимые сугробы, но и набился в лапы елей.

Вот вдалеке показалась заветная береза, вся в ленточках, вот камень весь заваленный снегом, и рядом журчащий ручей.

В ручье была ледяная родниковая вода в любое время года и он никогда не замерзал.

Люди говорили, что течет он от святого источника. Алена сама не проверяла, но и не спорила.

Она забралась на камень, скинула снегоступы и сняла рюкзак. В нём были фанерка и складной походный стул. Она ловко орудуя фанеркой очистила снег с камня.

Разложила стул, достала термос и бутерброды себе, и насыпала корма синичкам.

На камне была вмятина, похожая на отчетливый след женской ступни. Летом Алена к нему примерялась. Один в один. В него Алена и сыпала корм для синиц.

Они не заставили себя ждать.

Так Алена и ела свой бутерброд под щебет синиц и журчание ручья.

***

На обратном пути решила заглянуть в столярку к Тимофею, он обещал новый берестяной туесок.

Тимофей как раз грузил здоровые пласты полубруса в пропарку. Алена невольно залюбовалась, как споро у него получалась. У Тимофея была семья и четверо детей. Ни о чем таком Алена и не думала.

— Снова роботам не доверил? Сам корячишься? — спросила Алена скороговоркой. — Привет тебе.

— От кого? — привычно отшутился Тимофей. — Так они не могут вразбежечку как я делаю. У них выравнивание по левому краю.

— Туесок мне отдашь?

— Готов, сейчас, только догружу, программу кресел запущу и схожу за ним.

— Куда кресла?

— Москвичам для театра.

Он пошел в офис, скинул фуфайку и запустил линию ЧПУ.

— Пошли проводишь меня до столярки. — они побрели в мастерскую Тимофея.

Там были стеллажи, заставленные берестяными кружками, северные птицы из щепы и Аленкин туесок.

— Держи.

— Спасибо Тимофей, летом ягод тебе принесу, — сказала Алена, улыбнулась и побежала домой переодеться перед госпиталем.

***

Ваня играл в Лунариум. Он ловко прожигал лунных тварей короткими белыми импульсами.

— Ну куда такие кровожадные игры? Ты и в нашем лесу так всех будешь убивать?

— Мам, это ж в игре. В жизни, ты знаешь, я и паучка не трону.

— Как ты сегодня? В школу заходил?

— Школу вечером в записи посмотрю. Заодно и домашку сделаю.

— Ну и хорошо. Это у тебя там какой уровень? Уже больше ТОП?

— Мам, ТОП это другое, это не тот уровень. Ну не приставай. Сейчас монстры попрячутся.

Алена отвернулась к окну взять книжку. У Вани на консоли брякнуло уведомление, когда она повернулась, он уже не играл, а сосредоточенно смотрел на экран.

Ваня вздохнул так резко, будто его ударили в грудь.

Приборы рядом с кроватью Вани тревожно защелкали и показатели на них поползли в красную зону.

— Ну нет же Ванечка, ну пожалуйста.

Он уже откинулся на подушку и закрыл глаза.

На экране крутилось видео с парящим в невесомости космонавтом, пристегнутым страховочным тросом рядом с телескопом и подпись:

На орбите погиб симбиот.