Отец очень кстати собрался на морскую прогулку со сводной сестрой: наверняка захотел порадовать ее будущими благами. Он не только не позвал с собой ни его, ни Ребекку, но и вообще не посчитал нужным ставить их в известность. Ха! Неужели папа настолько наивен, что посчитал, будто Майкл об этом не узнает? Не иначе, удача наконец-то решила подарить ему счастливый билетик! Пришло время действовать – и действовать быстро.

– Спокойно, сестричка. – Майкл положил руку на плечо девушки и сдавил так, что кожа под пальцами покраснела. Это подействовало: истерика прекратилась, и Ребекка внимательно его слушала. – Все под контролем. Вот как мы поступим…

Халдия, Западная Бенгалия, Индия (наши дни)

Лила стояла на краю причала, терзаемая тревогой. Сперва она радовалась возможности куда-то поехать с отцом, но постепенно скребущее внутри предчувствие беды вытеснило все остальные чувства. Слишком внезапно отец решил позвать ее на морскую прогулку без видимой причины. Просто предложил. Были не праздники и не чей-то день рождения. Результаты вступительных экзаменов тоже еще не пришли – праздновать нечего. Вообще ничего особенного! «Как в старые добрые времена, – сказал тогда отец буднично и добавил спешно и как будто виновато: – А то уедешь еще в свою академию, и мы будем редко видеться. Когда еще получится просто так отдохнуть?»

Это лишь подтвердило подозрения девушки. Эндрю Льюис никогда и ничего не делал просто так – он этого не умел, – и ее чутье будущего полицейского подсказывало: что-то не так, надо быть настороже. Поэтому Лила медлила: она одновременно и очень хотела провести время с родным человеком, и боялась того, что может случиться.

«Может ли это быть связано с тем разговором между папой и Стхану, который я подслушала месяц назад?» – Лила нервно закусила губу и обернулась на город за спиной.

Может, отказаться, пока не поздно? Раз отец позвал ее одну, не взяв даже Стхану, хотя раньше почти никуда без него не ездил – ни на деловые переговоры, ни в офис, ни в отпуск – значит, хочет поведать страшную тайну, которая предназначена лишь для ее ушей. Но если эта тайна такая страшная, она вообще не хочет ее знать! Вот сейчас отец придет, и она предложит просто вернуться домой… ну, или сделать круг по акватории и вернуться на следующий день. Предложение добраться до Индии почему-то напугало девушку больше всего, хотя она никогда там не была…

– Ах, вот ты где, мой зимородок! – ласковый голос прозвучал возле самого уха, а потом кто-то нежно обнял ее за плечи.

– Папа! – Лила зажмурилась от радости и ласково обняла отца. Все страхи разом отошли на задний план. Раз папа с ней, ничего страшного просто не может случиться. Он единственный человек на свете, которому она доверяет безоговорочно… ну, может быть, еще Стхану.

Эндрю Льюис стоял рядом с дочерью и улыбался. На нем был костюм для морских прогулок, через плечо он перекинул спортивную сумку.

– А я думаю: где ты потерялась! Ты же помнишь, где стоит наша яхта.

– Да, помню, конечно… – поспешно оправдывалась Лила, снова чувствуя себя маленькой девочкой, которая заигралась и опоздала к обеду. – Просто задумалась. Сегодня так красиво…

Льюис окинул задумчивым взглядом безмятежный пейзаж, затем – дочь, как будто чувствуя, что она что-то от него скрывает, и кивнул.

– Что ж, идем, – поторопил он. – Надо успеть до начала отлива.

Лила не стала медлить, а поспешила за отцом по длинному пирсу к месту швартовки. Доски прогибались под ногами и тихонько поскрипывали, будто выводили мелодию. В ней ясно слышались отголоски чего-то давным-давно позабытого, как колыбельная, которую она могла слышать в младенчестве. Но где? И почему так давно?.. Сердце откликалось на эти знакомые и в то же время незнакомые звуки, пробуждая воспоминания, пока еще совсем неясные, как тени деревьев в утреннем тумане…

В то же время где-то в окрестностях Непала раздавались тихое позвякивание колокольчика и напевы монахов, способные кого угодно погрузить в сон. Даже такое могущественное создание, как асур^[2].

«Дэви…

Шум листвы, плеск воды, посвист птиц – все поет о тебе, Дэви. Ты – мать всего сущего, ты – любящая сестра и жена, ты – благодарная и прекрасная дочь, ты – сама природа и само сущее. Дэви… Ты – воительница и защитница, ты – карающий меч справедливости. Ты – неукротимое пламя чувств, ты – мягкое тепло домашнего очага. Дэви… Ты – молоко и мед, ты – священное дерево, приносящее плоды, ты – желание и ты – благость. Ты – сама жизнь. Ты – вопрос, и ты – ответ. Птицы поют о тебе, Дэви. Цветы цветут для тебя, Дэви. Миллионы голосов славят тебя.

Трудно найти того, у кого имя твое не вызывает благоговения и счастья… Но заблудшие сердца, черствые, полные алчности, гордыни и прочих грехов, еще не обратились к тебе. Для них – твой гнев. Но для раскаявшихся и вернувшихся на истинный путь – твоя милость…

Дэви…»

Мужчина стоял в тени нависающей скалы. В обе стороны под небольшим уклоном змеилась пыльная грунтовка. Где-то вдалеке слышались покрикивания погонщика яков. Еще дальше, в деревне вверх по склону, лаяла собака, визжали дети и поскрипывала телега. Ветер время от времени катал по дороге мелкие камушки и поднимал сероватые клубы пыли. Больше не было ничего.

«Дэви… Неужели ты способна сотворить такие бесплодные земли? Или так выглядит мир, когда ты далеко, а Шива вновь закрывает глаза?»

Духша́сур снова огляделся, стараясь не покидать тень. Небо было затянуто облаками, но гостю из соседнего мира, где сумрачно примерно всегда (кроме тех случаев, когда просто мрачно), даже такой свет казался слишком ярким. Поэтому он почти не снимал на улице солнцезащитных очков, чем частенько удивлял свое окружение.

Местные жители (одни из беднейших во всей Индии) сторонились странного, слишком хорошо одетого господина, которого непонятно каким ветром занесло к подножию священных гор. На туриста-альпиниста или антрополога он был явно не похож. Монахи как будто бы игнорировали странного незнакомца, но и на порог храма не пустили, совсем негостеприимно захлопнув ворота перед самым его носом. А он всего лишь дорогу хотел спросить… Духшасур хотел сперва рассердиться, а потом отказался от этой мысли: что толку, если он захочет разнести обитель до основания? Во-первых, вряд ли что получится, а усилий придется приложить немало. Во-вторых, это лишнее привлечение внимания.

Перед внутренним взором мелькнул образ красавицы в алых одеждах, с развевающимися волосами и пылающим взглядом, сидящей верхом на огромном тигре, и его аж передернуло. Нет, такой «радости» ему точно не надо. Прошлого раза хватило всем.

Вдалеке снова загудел колокол: монахи готовились к вечернему служению. «Бо-о-ом-м-м!» – разнеслось над долиной, «Ом-м-м!» – вернулось назад с эхом. Духшасур поморщился и принялся рассматривать свои аккуратные, ухоженные руки. Эти руки не предназначены для того, чтобы держать ими что-то тяжелее чековой книжки… по крайней мере, пока.

Он бы с радостью остался у себя дома и придумывал новые аскезы, чтобы впечатлить капризных божеств и получить то, о чем тысячелетия мечтали многие его сородичи. Но вести о том, что несносные мудрецы своими заунывными мантрами так надоели Ей, что Она решила пробудиться, заставили его забеспокоиться и вылезти из тени на свет.

Кулаки Духшасура сжались от досады. Если бы его помощники были расторопнее! Он бы уничтожил новое воплощение еще в самом начале пути! Но малышка исчезла прямо у него из-под носа. Во всем виноваты зловредные наги^[3] и их умалишенный радж^[4]! Не иначе, как это был заговор! Ни один наг не стал бы просто так «приманивать» спасителя к дому ведьмы-кормилицы! Духшасур сумел разыскать женщину и избавиться от нее, но ребенок исчез… Духшасур втянул носом воздух, прикрыв глаза. Ветер донес ароматы лотоса, масла, жасмина и морской соли. Ее запах! Значит, Она близко.

Он облизнул губы и довольно улыбнулся. Ему пришлось ждать долгих два десятка лет, скрываясь в тени и прикидываясь обычным госслужащим, пусть и не последнего ранга. Но теперь-то он своего не упустит! Мата^[5] будет довольна, а он сам наконец получит то, что заслужил.

Но стоит быть осторожным и не повторять ошибок старших братьев, по собственной глупости и торопливости лишившихся головы. Сам Духшасур в прошлом жестоко ошибся и потерял все. Он был слишком самонадеян, слишком уверен в собственной неуязвимости. Но теперь он умнее! Войска у него нет, да и действовать напрямик в современном мире не получится. А значит, в одиночку не справиться, и нужен надежный помощник, который многим ему обязан и точно не сорвется с крючка. На простых грешников полагаться рискованно: они слишком слабы и душой, и телом. Нужен кто-то стойкий, сильный и обиженный на весь свет. Гнев и жажда справедливости через месть – отличные мотивы. И пара кандидатур на примете у него уже есть.

Духшасур поднял голову к пасмурному небу и погрозил ему кулаком, чем страшно удивил проходившего мимо пастуха и его яков. Ну, держитесь, дэвы^[6]! Этот раунд игры судеб останется за ним. Да и все остальные – тоже…

Аделаида,

Австралия (22 года назад)

– Мистер Льюис, как отец и дядя я вас понимаю… – Немолодой адвокат в скептическом жесте сложил крупные ладони на уже хорошо заметном брюшке под натянутой рубашкой, грозя ей лишением пары пуговиц. Он бросил пронзительный взгляд не по возрасту ярких и ясных голубых глаз на визитера.

По другую сторону стола расположился худощавый рослый мужчина. На его темных волосах блестела ранняя седина, а в карих глазах навсегда поселилась грусть. Несмотря на жару, на нем был строгий костюм, а белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы под самый ворот. На манжетах блестели дорогие рубиновые запонки. Он сидел, чуть подавшись вперед – в позе человека, который не привык отступать перед обстоятельствами, а теперь – и тем более не намерен.

– И меня как человека мало интересует, откуда взялся этот ребенок, – продолжал юрист с напускным равнодушием. – Но ювенальная система – такая запутанная штука… Впрочем, не мне вам объяснять. У вас ведь уже есть двое детей, и вы воспитываете их в одиночку… Еще раз приношу соболезнования по поводу гибели Кэтрин, она была замечательной женщиной. И матерью.

Гость не ответил, только на несколько секунд отвел взгляд. Прошло уже больше года, а он все еще не нашел в себе сил даже снять обручальное кольцо, не говоря уже о том, чтобы разобрать вещи жены. Для него она была все еще жива, приходила к нему во снах и ласково улыбалась, просила не скорбеть по ней слишком долго… а еще говорила, что скоро его ждет награда за терпение, хотя эта награда и станет для него испытанием. Он не мог понять, что это значило (автокатастрофу тщательно расследовали, но результат был и утешительным, и безрадостным – несчастный случай, теракта не было, винить некого) до событий последних недель, которые перевернули его жизнь с ног на голову.

Каждый переживает боль и забывается по-своему: кто-то топит горе в спиртном, кто-то с головой уходит в работу, кто-то переезжает, полностью меняет жизнь и рвет все прежние связи, лишь бы пореже мучили воспоминания. Эндрю Льюиса же захватил адреналиновый вихрь – после гибели жены его любовь к экстремальному туризму только усилилась. Что ж, он мог себе позволить любой каприз… с разумным риском. Он поднимался на вершины Гималаев, сплавлялся по диким рекам Амазонии, отправлялся в длительные ралли по пустыне. Но в отличие от большинства таких же «экстремалов», которые не щадят собственных жизней и совершенно не заботятся о безопасности, мистер Льюис всегда помнил, что обязан вернуться живым и здоровым: дома ждали дети, а он даже помыслить не мог о том, чтобы бросить их на произвол судьбы.

Поэтому поездка в джунгли Индостана не должна была грозить ничем более опасным, чем острые ощущения. Максимум – растяжения и синяки, вечные спутники походов, да неприятие желудком некоторых местных блюд. Даже о прививках от самых экзотических зараз он позаботился заранее. Ничего страшного просто не могло случиться с таким опытным и рассудительным путешественником. То, что произошло позже, казалось почти невероятным стечением обстоятельств и, по мнению местных жителей, изрядно отдавало мистикой.

Льюис ехал в Индию, чтобы отвлечься от душевной боли. А где еще искать внутреннее спокойствие, как не там? Это была не первая его поездка; местный воздух, напоенный ароматом древних тайн, приносил пусть и недолгое, но исцеление. Кто же знал, что он отправится в путь в поисках покоя, а привезет назад новую причину для волнений, правда, на этот раз радостных. Как в старых сказках, там его ждало то, о чем он не знал и не гадал… Он ожидал привезти назад, в Австралию, что и кого угодно, но не ребенка, которому должен был подарить то, чего малышка лишилась, – семью. А еще тайну, которую он поклялся хранить, и обещание, которое поклялся выполнить, чего бы ему это ни стоило.

– Мистер Льюис, вы меня слушаете?

Голос адвоката вырвал Эндрю из воспоминаний, чем вызвал глухое раздражение. Впрочем, опытный бизнесмен быстро с ним справился. Старый приятель явно и в мыслях не намеревался его разозлить. Наоборот, он всячески стремился помочь, так что заслуживал благодарности, а не ругани.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на юриста.

– Как вы собираетесь объяснить появление ребенка? Ни за что не поверю, что у вас был роман на стороне.

– Мне и не нужно, чтобы вы поверили, Сирил, – хрипло от долгого молчания возразил Льюис. – Достаточно того, что в это поверят чиновники. К тому же дальние предки по материнской линии Кэтрин жили в Западной Бенгалии. Конечно, это было полтораста лет назад, но кто на это посмотрит? Скажем, что она ее очень дальняя родственница. Девочка – сирота, никто не может доказать обратного. Собирать образцы для ДНК-анализа тоже никто не станет: это долго, дорого и трудно. Тут такое количество юридических тонкостей, что в них не будут копаться, скорее, попросят денег. А их у меня достаточно, чтобы убедить даже самых любопытных, – с жаром добавил он, сжав кулак.

Сирил Кент понимающе кивал, задумчиво наблюдая за собеседником. Тот приводил совершенно логичные аргументы, не оставляя ни лазейки, ни зацепки. Он восхищался своим партнером, хотя и никогда ему об этом не говорил. Они были знакомы много лет, и из-за этой разумности и логичности адвокат считал, что знает его как облупленного… Но нынешняя ситуация поставила его в тупик. Почему Эндрю так цепляется за этого ребенка? Допустим, хочет помочь сироте… Но почему тогда не отправит ее в пансион или не найдет хорошую индийскую семью: есть же у него, в конце концов, деловые партнеры, которые с радостью удочерили бы малышку!

Он пристально разглядывал горящего воодушевлением собеседника. Нет, здесь что-то личное… Но точно не роман: Льюис был предан жене полностью и во всем и никогда бы ее не обманул. У него уже есть сын и дочь, так что от одиночества он тоже не страдает. Что же тогда? Сирил перебирал в памяти всех знакомых, кто мог бы повлиять на такое решение: партнеры, друзья (дальних родственников он отмел сразу же: Льюисы с ними едва общались, открытки на Рождество и Пасху – не в счет). Единственным этническим индийцем, сопровождавшим Эндрю во всех поездках, был его личный помощник и начальник службы безопасности, бывший военный, Стхану Верма. Тот служил у Льюиса многие годы, слыл человеком молчаливым и, как и все его сородичи, загадочным. При этом Стхану отличался редкой рассудительностью, то есть вряд ли стал бы подбивать шефа на такие странные поступки. Да, нетривиальная задачка…

Сирил снова покосился на ожидавшего его ответа Льюиса и вздохнул. Нет, он не проболтается… только если сам захочет его во что-то посвятить.

– Скажи-ка, Эндрю. – Адвокат наклонился вперед, положив руки на стол, и сам не заметил, как перешел с делового тона на доверительный. – Объясни мне одну вещь… если я, конечно, не слишком нарушаю твои границы… Зачем тебе третий ребенок? Поверь мне, растить толпу маленьких негодяев одному – задача не из простых.

– Я справлюсь, – спокойно и решительно заявил тот. – Да, это будет нелегко, но зачем еще даются нам трудности, если не для того, чтобы их преодолевать?

В глазах мистера Льюиса впервые за все время их разговора блеснул задорный огонек. И именно он разрешил сомнения адвоката: уверенность старого знакомого передалась и ему.

– А Майку и Бекки как это объяснишь? – по-доброму усмехнулся он, хитро прищурившись. – Не щенка же или котенка в дом приносишь!