– Ой, Нина! Он так целуется, Максим мне в любви признался… он любит меня, представляешь? Любит… – задумчиво произнесла Софья.

– Ну, во-первых, ты целовалась впервые и сравнивать тебе не с кем. Во-вторых… все они в любви признаются, пока своего добиваются. А добьются… ищи их свищи! – ответила Нина, продолжив идти.

– Ты не понимаешь! Я видела это в его синих глазах, он не врёт, – ответила Софья обидевшись на слова подруги.

– Надеюсь, дальше поцелуев дело не зайдёт… или же… было что? – резко остановившись, спросила Нина.

– Нет конечно! Я что, дура? Правда… он пытался… в общем… – стыдливо бормотала Софья, замедляя ход.

Теперь остановилась Нина и испуганно посмотрела на неё.

– В общем, что? Ну конечно! Это же Максим! Под юбку, видать, полез, да? – спросила Нина.

– А ты откуда знаешь? – испуганно спросила Софья, с удивлением взглянув на Нину, но тут же очнулась, понимая, что ляпнула лишнего.

– Ты главное, головы не теряй, ладно? Он вновь попытается, я знаю… Софья? Слышишь меня? Если между вами это случится, он бросит тебя, даже не сомневайся. Мне мама постоянно говорит, девушки легкомысленно отдаются парням, веря в их любовь, а потом остаются с брюхом, ох, Софья, берегись! Максим не такой, он и любить-то не способен, – продолжив идти, сказала Нина.

Софья медленно побрела за ней, вникая в смысл сказанного подругой.

– Нет… Вы все ошибаетесь… он не такой, он не может… он любит меня, я знаю… – шагая следом за Ниной бормотала себе под нос Софья, растерянно глядя на дорогу.

Софья растерянно шла на работу по дороге, ведущей к ферме, где она на лето устроилась работать, а Нина устроилась к своей матери. Помогая матери, она весь день думала о Максиме, а от воспоминаний о том, как он целовал её, юное тело пробирала дрожь, до мурашек.

– И о чём ты только думаешь? Смотри, до конца доить нужно, иначе вымя распухнет! Куда смотришь? Софья? Да что с тобой? Ты часом не заболела? – спрашивала Наталья, тревожась за дочь.

– Да ни о чём я не думаю… я до конца дою, не беспокойся, – растерянно отвечала Софья, сжимая вымя коровы, чтобы убедиться, что оно пустое.

Едва дождавшись вечера, не дожидаясь матери, Софья выбежала из хлева, после того, как там почистила и прибралась. От неё пахло скотиной и молоком, а хотелось успеть в клуб, но прежде, нужно было искупаться и волосы подсушить. Софья заглянула на птицеферму, но в дверях столкнулась с Ниной.

– Ну что, пошли домой? Я должна искупаться, вода в душе за день на солнце согрелась, идём уже! – сказала она подруге и вышла во двор.

Девушки пошли домой, Нине на танцы идти не хотелось, по телевизору должен был начаться фильм, который она ждала всю неделю.

– Я не пойду в клуб, иди одна, – сказала Нина, едва успевая за Софьей, которая почти бежала к своему дому.

Софья резко остановилась.

– Как не пойдёшь? Почему? Я что же, одна пойду, что ли? – испуганно спросила она, наверное испугавшись, что придёт Максим и вновь пойдет её провожать.

– Я лучше фильм посмотрю, танцы я не люблю, ты ведь знаешь, – ответила Нина, продолжив идти вперед.

Софья поспешила за ней.

– А ещё подруга называется! Как же я одна пойду? – обиделась она.

– Почему одна? Юля с Тамарой непременно пойдут, с ними иди, – невозмутимо ответила Нина.

Софья тяжело вздохнула и остановилась возле дома Нины, куда они дошли. У дома Юли, поодаль, стояла она сама и Тамара. Софья пошла к ним, а Нина зашла во двор и пошла к своему дому. Кольчатые заборы, вдоль дороги, а на них перевёрнутые банки и вёдра, плетёные корзины и горшки, картина, свойственная для деревни.

– Вы что же, уже в клуб собрались? – подойдя к подругам, спросила Софья.

– Да вроде рано ещё… пока просто болтаем, а что? Тоже пойдёшь? – спросила Тамара, зачем-то подмигнув Юле.

Софье это заметила. Она догадывалась, что по деревне уже разошлись слухи о ней и Максиме, Софье стало не по себе.

– Так спросила. Ладно, я пойду… подруги называются… – обидевшись, ответила Софья.

– Наверное и Максим придёт, верно? – подмигнув Тамаре, спросила Юля.

Софья, остановившись, резко обернулась.

– Придёт конечно! А вам завидно, что ли? Чего взъелись? – воскликнула она.

– Жалеем тебя, дурочка! Максим с Иркой встречался и что? Бросил её? Думаешь, тебя не бросит? Ты что, не знаешь его? Ставит из себя… а сам… – Тамара не могла найти слов, глядя на искажённое болью лицо Софьи.

– Вы же не знаете его! Он хороший! Да ну вас! – воскликнула с обидой в голосе Софья и развернувшись, побежала к своему дому.

Убежав в свою комнату, она сняла с вешалки платье, в котором была на выпускном вечере и взяла чистое полотенце. Софья прошла в душ, который Егор смастерил пару лет назад, чтобы летом, на скорую руку, можно было искупаться, огородил брезентом и на стойках водрузил бочку, в которую наливал воду из крана, через шланг. Вода за день на солнце нагревалась и купаться тёплым летним днём было в удовольствие. Вечером, с работы приезжал Егор, купался и на ночь заливал в бочку воду из крана и так каждый день, всё лето. Да и Наталья приходила с работы, в жару, в хлеву за целый день и вспотеешь, и пропахнешь, искупаться после работы, в самый раз. Зимой топили баню, за лето запасались разными вениками, от листьев и ветвей которых пахло деревьями, сушили их и парились с ними в бане. А Егор с парной выбегал на мороз, в чём мать родила, да так многие в деревне делали. Стоя под душем, Софья едва не плакала, душила обида. Она не могла понять, за что её подруги так не любят Максима.

– Они его просто не знают… он хороший… и я люблю его, – бормотала Софья.

– А ты куда опять собралась? – спросила Наталья, увидев дочь в нарядном платье, с распущенными по плечам волосами.

– Мам, в клуб иду, нельзя? – спросила Софья.

– И с кем идёшь? С Ниной? – спросила Наталья.

– Нет, она не захотела идти, одна пойду, – ответила Софья, намереваясь выйти из дома.

– Одна никуда не пойдёшь. На улице скоро темнеть начнёт, нечего в клубе делать, – сказала Наталья, проходя на кухню, чтобы молоко, что она принесла с фермы, поставить в холодильник.

– Мам, ты чего? Я же в деревне, а тут все свои, Тамара с Юлей тоже идут, – ответила Софья, испугавшись того, что мать может запретить ей идти в клуб.

А она так тосковала по Максиму, весь день ждала, что вечером встретится с ним.

– Послушай, дочка… не ходи ты в этот клуб! Знаю я, что идёшь ради Максима, о вас в деревне уже слухи пошли! Ну не нужен он тебе, пойми! Поиграет с тобой, как кот с мышкой и бросит. Хорошо, если с брюхом не оставит, не приведи Господь такого позора, – в сердцах высказалась Наталья.

Она впервые так говорила с дочерью, волнуясь за неё.

– Ты что, мне не доверяешь? Ну какое брюхо, мама! Вот и Нина так говорит, я что, дура, что ли? – заплакав, ответила Софья.

– Я Максиму не доверяю, дочка, о нём в деревне такое болтают, жуть просто… сказала не пойдёшь, значит не пойдёшь! Иди, переоденься, ужин готовить нужно. Отец с работы вернётся, что я ему скажу, а? Антон? Ты где, сынок? – подходя к плите и вытаскивая курицу из холодильника, чтобы сварить бульон, говорила Наталья, кликнув и сына.

Софья была в шоке, она весь день ждала этой встречи и вдруг не пойдёт в клуб. Разозлившись, Софья демонстративно убежала в свою комнату и упав на кровать, уткнувшись лицом в подушку, заплакала.

– Тётя Наталья? Здрасьте! А Софья уже ушла? Мы вместе в клуб собирались, – услышала вдруг Софья голос Тамары, грубоватый, низкий, с хрипотцой.

Софья вскочила и выбежала из комнаты на кухню. За окном стояли Тамара и Юля и улыбаясь смотрели на неё. Софья с благодарностью улыбнулась им в ответ.

– Ну если только все вместе пойдёте и вернётесь вместе… тогда на пару часов пусть идёт, ты поняла меня? На два часа, не больше. Иначе, в следующий раз вообще не пойдёшь, – заявила Наталья.

– Поняла! Через два часа я вернусь, обещаю, – обрадовалась Софья и тут же выбежала во двор. Девушки пошли к клубу, но по дороге, Софья всё же позвала Нину, та вышла из дома и вновь отказалась идти.

– Чего я в твоём клубе не видела? Утром на работу идти, я кино посмотрю и спать пораньше лягу. Да и мама не отпустит, сама мне сказала. А ты, Софья, голову не теряй, – ответила Нина и тут же вернулась в дом, оставив калитку открытой.

Придя с подругами в клуб и тут же забыв о них, Софья искала глазами Максима, но его не было. Она подумала, что немного позже, парень всё же придёт. К ней тут же подошёл Михаил и пригласил на медленный танец, Софья не смогла отказать парню ещё раз и прошла с ним в середину фойе, где танцевали пары.

– Ты очень красивая, Софья, в этом платье ещё красивее, – сказал Михаил, обняв Софью за талию.

– Ты Максима не видел? – спросила Софья вместо того, чтобы поблагодарить парня за комплимент, как было положено.

– Ира приехала, я давеча видел их у реки, – холодно ответил Михаил, ослабив объятия.

Софья испуганно посмотрела на него и хотела уйти, но Михаил удержал её.

– Не нужно, Софья! Максим никого не любит, ни Иру, ни тебя и ты это прекрасно знаешь. Он просто не способен любить никого, кроме себя, я то его получше прочих знаю. Посмотри на меня, я ведь люблю тебя и никогда тебя не обижу, – взволнованно говорил Михаил.

– Мне всё равно, любит Максим кого-то или меня и всё равно, кого любишь ты! Я не люблю тебя, отпусти, я домой пойду, – отталкивая Михаила, ответила Софья.

Она подошла к Тамаре, Юля танцевала с одним из парней деревни. Юля была более нежной и женственной, нежели Тамара и нравилась парням, а Тамара, была грубоватой, про таких бы сказали, лучше бы парнем родилась. Да и на танцы приходила больше от скуки и Юлю охранять, чтобы никто её не обидел.

– Я ухожу, а вы? Останетесь ещё? – спросила она.

– Ну да, мы же только пришли. Максима нет и ты значит уходишь? Ну-ну, иди! Только оценит ли Максим, что ты как собачка за ним бегаешь? – ответила прямолинейная Тамара, фыркнув на подругу.

– Да что вам всем от меня надо? При чём тут Максим? Подруги называются… – воскликнула Софья, едва не заплакав от обиды, привлекая к себе внимание.

Она побежала к выходу и выскочив из клуба, побежала в сторону своего дома. Михаил быстро пошёл следом за ней, сам не зная, зачем он это делает, просто интуитивно выбежал следом. Но по дороге, Софья вдруг остановилась и развернувшись, пошла к реке. Она знала, где могут быть Максим с Ирой. У реки, у берега, было ровное место и скамья, влюблённые пары часто до петухов засиживались на том месте или гуляли неподалёку. И Софья не ошиблась, в темноте она увидела на скамье два силуэта и подкравшись, спряталась за кустами. Михаил не стал подходить близко, чтобы не напугать Софью, он встал поодаль, но мог видеть всё, что происходит возле скамьи, хотя за кустами в темноте Софью видно не было.

– В деревне говорят, ты спутался с этой малолетней Софьей, да? Максим? Скажи, это правда? – услышала Софья голос Иры и напряглась, чтобы не пропустить ни слова из сказанного Максимом, да и Ирой тоже, хотя и понимала, что подслушивать чужие разговоры неприлично, но речь шла о ней и это служило ей оправданием.

– В деревне обо мне всякое болтают. Что значит спутался? За словами следи! Люблю я Софью, поняла? Впервые в жизни полюбил, ночью спать не мог, о ней думал и весь день Софья из головы не выходила. Нужно, я всем в деревне об этом скажу! И плевать я хотел, что судачат обо мне в деревне. Я скоро уеду, правда не знаю, как долго смогу жить без Софьи, – довольно громко, со злостью, ответил Максим.

– Нет! Это невозможно! А как же я, Максим? Мы же с тобой столько лет встречались! Ты же целовал меня, говорил, что я нравлюсь тебе, не нужно так со мной, Максим! Прошу тебя! – заплакав, воскликнула Ира, схватив Максима за руку.

Тут он поднялся со скамьи, Ира тоже встала, удерживая его руку.

– Нравилась, не значит любил. Пойми, сердцу ведь не прикажешь, ну прости! Так уж вышло, что полюбил я Софью, покой из-за неё потерял. Я пойду, она должна была в клуб прийти, пока! – сунув руки в карманы брюк и уходя от реки в сторону клуба, ответил Максим.