– За меня не переживайте, в казарме тепло, кормят хорошо. Через два года вернусь – писал Иван.

– Два года…я не выдержу, будет отпуск, съезжу к сыну. Уже скучаю – вдруг заплакав, произнесла Мария.

Анна, как могла, успокаивала подругу. Шли дни, Марию перевели в отделение, на должность сестры хозяйки. Она отвечала за постельное бельё и чистоту содержания палат в отделение. Гладила халаты и косынки врачам и медсёстрам. Теперь она на работу ходила вместе с Анной и домой возвращались вместе. Пришлось работать каждый день, но и зарплата стала чуть больше. Часто, когда они шли на работу, рано утром, во дворе больницы их встречал садовник, мужчина лет сорока пяти, плотный, но не толстый, с короткой стрижкой, какие носили в начале пятидесятых годов, на висках чуть седые волосы, густые брови, как у грузина, большие глаза и чуть большеватый нос. Он непременно здоровался с женщинами и провожал взглядом, пока те не входили в здание больницы.

– По-моему, ты ему нравишься Анна. Смотри, как он смотрит – говорила Мария, улыбаясь.

– А мне кажется, он смотрит только на тебя и ты ему нравишься, – отвечала также улыбаясь, Анна.

 Только однажды, Анна простудилась и температура поднялась, на работу выйти не смогла. Пришлось Марии одной идти, когда она вошла в ворота больницы, к ней вдруг подошёл садовник и поздоровался.

– Доброе утро Мария. Вы сегодня одна… – спросил мужчина.

– Доброе утро Тимофей. Да, Анна занемогла. Ладно, пойду я, опаздываю – ответила Мария и хотела было уже идти, но Тимофей вдруг взял её за руку и тихо спросил

– Может вечером в кино сходим?

 Мария чуть не упала, быстро оглядываясь, не идёт ли кто, она ответила.

– Какое кино Тимофей? Нам сколько лет, ты хоть помнишь?

– Я вдовец, ты одинокая женщина, мы ещё не так стары, чтобы не сходить в кино. Прошу тебя Мария. Я давно хотел… – говорил Тимофей.

Но Мария, чтобы быстрее отвязаться от назойливого мужчины, понимая, что он просто так её не отпустит, перебила его.

– Хорошо. Только сейчас я пойду, аха? – ответила она.

– Вот спасибо. Тогда я жду тебя после работы у ворот больницы – обрадовано сказал мужчина.

– Нет! – машинально вырвалось у Марии. – Нет. Лучше возле кинотеатра, где, говори уже быстрее – сказала она.

– Давай в шесть, на Невском, возле кинотеатра "Победа" – ответил Тимофей.

 В ворота заходили сотрудники больницы и Мария кивнув головой, быстро вошла в здание. Целый день, в голове стоял разговор с Тимофеем, не выдержав, Мария позвонила Анне домой.

– Привет подруга. Как ты, температура спала? На жидкость налегай, чай больше пей, с малиной, есть же у нас. Представляешь? Я что звоню то… Тимофей…меня в кино пригласил сегодня вечером. Что делать, не знаю. Как иди? Ты что? Как можно, у меня же дети. Думаешь? Ну ладно, а ты одна то справишься? Спасибо подруга…даже не знаю, что теперь будет – взволнованно говорила Мария.

 В пять часов, Мария вышла из больницы и пошла на остановку. Там она спросила, как доехать до Невского проспекта, так как ещё не очень хорошо ориентировалась по городу. Впрочем и в город она редко выезжала, на работу и с работы домой, вот и весь её маршрут. Но до Невского Мария доехала и когда вышла из автобуса, увидела перед собой Тимофея.

– Ты же сказал, возле кинотеатра? – удивилась Мария.

– Я подумал, чтобы ты не искала, решил встретить тебя здесь.

 Мария заметно волновалась, ведь она никогда и не ходила на свидание, ей казалось, что она предаёт память мужа и он откуда-то сверху укоризненно смотрит на неё и угрожает пальцем. Она невольно посмотрела на хмурое небо и тяжело вздохнула.

– Ну пошли? Билеты надо ещё купить – взяв под руку Марию, сказал Тимофей.

 Марию будто током прошибло. Она резко отдёрнула руку.

– Я сама пойду – сказала она.

– Хорошо, прости – смущаясь, ответил Тимофей.

 Купив два билета, на семь часов, они прошли в небольшие двери кинотеатра, которое находилось в проёме арки большого серого здания. Показывали фильм сказку "Золушка" Мария улыбнулась и подумала,

– Я кажется впадаю в детство…

Когда содержание фильма дошло до середины, Тимофей тихонько дотронулся до руки Марии. Женщина понять не могла своего волнения, она чувствовала себя молодой и безрассудной, потому, что прикосновения рук Тимофея очень её волновали. Она хотела отдёрнуть свою руку, но мужчина сжал легонько и не отпустил. Мария будто застыла, боясь пошевелиться, даже спина заболела от напряжения. Наконец кино кончилось, зажгли свет в зрительном зале и все пошли к выходу. Тимофей вызвался проводить Марию, она согласилась, они пошли пешком по Невскому проспекту, она прошли Аничкин мост, со статуями мальчиков с лошадьми.

– Красивый город Ленинград. – сказала Мария, чтобы нарушить гнетущее молчание

– Да…красивый. Только я семью здесь всю в один день потерял – вдруг погрустнев, ответил Тимофей.

– Как это? – испугавшись, спросила Мария.

– Как? Я на фронте был, письма перестали приходить из дома. Думал эвакуировали семью, письма не доходят, всё передумал, но и представить себе не мог, что их уже нет. Ни матери престарелой, ни жены, ни дочери. А ей…моей дочурке, всего одиннадцать лет и было. Когда вернулся в сорок пятом, дома и нет. Будто и не было никогда. Не успели они до бомбоубежища дойти, прямо в подъезде все разом и погибли, от бомбы, ударившую по нашему дому. Мне потом уже рассказали, поверить не мог, жить не хотелось. Я с войны вернулся, живой и здоровый, а моя семья в городе погибла – с горечью в голосе рассказывал Тимофей.

 Мария сжала его руку.

– Успокойся. Война проклятая, многих сиротами оставила. Но надо жить дальше, что же делать? – успокаивала Мария.

– Ты права, жизнь продолжается. Послушай Мария…выходи за меня замуж. У меня квартира есть, небольшая, всего две комнаты, но своя. Мне её взамен нашей дали, когда я с фронта вернулся. Я ведь давно за тобой наблюдаю. Думал, всё. Жизнь кончена. Но вот увидел тебя и..полюбил, мочи нет. Всё время о тебе думаю – возбуждённо говорил Тимофей.

 От его слов, Мария сжалась.

– Но у меня дети. Два сына, они не поймут ведь. Я никогда не думала, что ещё раз выйду замуж. Я правда не знаю, что тебе сказать Тимофей – сказала Мария.

 Вдруг Тимофей крепко обняв Марию, прижал к себе и пылко поцеловал в губы. От неожиданности, Мария даже не знала, как на это отреагировать. Но она была женщиной, молодой и не познавшая до конца страсти любви, она расслабилась и обняла Тимофея за шею.

– Пойдём ко мне, я здесь недалеко живу. Прошу тебя, только не отказывайся. Я так давно об этом мечтал. Умоляю, пойдём Мария – страстно шептал Тимофей, покрывая нежными, короткими поцелуями лицо и шею Марии.

 Она не в силах была отказаться и просто кивнув головой, пошла рядом с ним, не совсем соображая, что же всё – таки происходит. Трёхэтажное, старое здание, тёмный подъезд, третий этаж, Тимофей повернул ключ в замке и закрыл дверь, когда они вдвоём вошли в квартиру. Тимофей судорожно, глубоко дыша, на ходу раздевал Марию, а она закрыв глаза, наслаждалась прикосновением его рук и губ, полностью отдаваясь его власти. Видимо, тоска по мужскому телу, от того, что недолюбила, а любви хотелось, ведь ей всего сорок лет, Мария не осуждала себя. Во всяком случае, не сейчас, может быть утром она и пожалеет об этой ночи, но не сейчас, потому, что сейчас ей так хорошо, она будто находилась в невесомости. А Анна…не дождавшись Марию, сначала волновалась, потом наверное почувствовала женским чутьём, она успокоилась и улыбнулась

– Хоть бы у них сложилось, хоть бы сложилось – прошептала Анна.

Проснувшись рано утром, Мария сначала даже и не поняла, где находится, потом вспомнив прошедшую ночь, посмотрела на Тимофея, посмотрела на часы, они показывали половина шестого утра. До работы было еще два с лишним часа. По телу прошла дрожь, она вспомнила, какой жаркой была эта ночь, какой страстной и волнительной, Мария закрыла глаза и прошептала.

– Господи…что же я наделала?

 Тимофей крепко спал, Мария выскользнула из-под покрывала, схватила валявшиеся на полу вещи и нагишом побежала в ванную. Стоя под струёй тёплой воды, Мария вдруг заплакала, она смотрела на себя в зеркало, висевшее напротив, на стене и нравилась себе. Раньше об этом она не задумывалась, совсем не думала, муж, дети, домашние дела, заботы, потом война…муж погиб.

– Погиб…а я что творю? Прости меня Господи… Но ведь я жива. Я жить хочу, любить и быть любимой. Имею ли я на это право? – говорила Мария сама себе.

 Её мысли прервал стук в дверь.

– Мария? Ты в порядке? – спросил Тимофей.

– Да, в порядке – глухим голосом ответила Мария.

– Открой дверь дорогая, я хочу тебя видеть – взволнованно сказал Тимофей.

Рука Марии невольно открыла защёлку двери, перед ней стоял Тимофей, схватив Марию и подняв на руки, он понёс её в спальню. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Ей было хорошо и о другом она не думала. Завтракать времени не было, купив по дороге пирожки, Мария и Тимофей пошли к остановке, чтобы поехать на работу. Выйдя из автобуса, Мария попросила Тимофея пройти на другую сторону дороги, чтобы их не увидели вместе сослуживцы.

– Смешная ты. Давай мы поженимся и кто что скажет, а? – ответил Тимофей.

– Прошу тебя, не сейчас. Давай пока оставим всё, как есть. Нам ведь хорошо вместе, вот и будем встречаться. А там посмотрим. У меня сын в армии, второй в девятый класс перешёл. Прошу тебя, не торопи меня, иди. Иди же! – видя, что Тимофей замешкался, громко сказала Мария.

 Тимофей молча перешёл дорогу и зашёл на территорию больницы, минут через пять после Марии. Шли дни, Мария и Тимофей встречались у него дома и когда Мария оставалась у него на ночь, Васильку говорила, что остаётся в больнице, на дежурстве. Василёк верил, ведь так и раньше бывало. Анна не спрашивала, выжидая, что Мария сама расскажет обо всём. И Мария однажды рассказала.

– Мы с Тимофеем живём вместе. Я это… у него остаюсь на ночь. Люблю его, мОчи нет. Всё время о нём думаю…я ведь память мужа предала, да? – с тревогой спросила Мария.

– Десять с лишним лет ты хранила верность своему погибшему мужу. Милая Мария, жизнь проходит, надо ведь и для себя пожить. Человек устроен так, без любви жить не должен и не может. Думаю, дети твои поймут тебя – отвечала Анна.

– Не думаю, что Иван меня поймёт, да и Василёк взрослый уже совсем. Не знаю даже, что делать? Тимофей настаивает, чтобы мы поженились, говорит будет заботиться о моих детях. Но ты ведь знаешь Ивана – растерянно сказала Мария.

– Иван скоро сам обзаведётся семьёй, он должен тебя понять. Вот вернётся, поговорим с ним. А Василёк, он лёгкий такой, у меня останется жить – ответила Анна.

– Дурочка ты Анна. Ты не меньше моего заслуживаешь любви. Все кроме тебя, замечают, как на тебя смотрит заведующий твоим хирургическим отделением. А ты, как слепая, не видишь и всё – сказала вдруг Мария и улыбнулась.

– О чём это ты, не понимаю – смущаясь, ответила Анна.

– Да ладно. Не понимает она. Пожалела бы мужика, исхудал ведь, сохнет по тебе – уже смеясь, говорила Мария.

– Скажешь тоже…не буду же я первая вешаться ему на шею. А он мне ни намёком, ни словом не показал, что не равнодушен ко мне – ответила Анна.

– Думаю, он боится услышать от тебя, нет – сказала Мария.

– Но он младше меня Мария, аж на три года. Я о нём вообще серьёзно не задумывалась. Конечно, я тоже женщина, тоже хочу быть счастливой, но Кирилл Андреевич не мой мужчина. Ему молодая нужна и живёт он с матерью. Представляешь, ему двадцать семь, а он ни разу женат не был. А тут здрасте, женщина с ребёнком. Опять таки, мать его ни за что не согласится – сказала Анна.

– Дурочка ты Анна. Вижу ведь и тебе нравится Кирилл Андреевич, а сердцу приказать не любить, невозможно. Теперь я это точно знаю – сказала Мария и вдруг расчувствовавшись, обняла Анну и рассмеялась.

 А Анна вспоминала смущённые взгляды Кирилла Андреевича, которые он бросал на неё.

– А ведь в его глазах я видела любовь… – подумала она.

Ноябрь в Ленинграде был жутко холодным, Дуся выросла со своего старенького пальтишка, Анна решила в воскресенье сходить с дочерью на барахолку. Там можно было купить по дешевле, а если повезёт, можно было найти и добротную вещь, которую продавали не по нужде, а так, малО стало, не выбрасывать же. Сама она носила мамину, каракулевую шубку, она была тёплая и в хорошем состоянии. Своё тёплое пальто, на плотном ватине, Анна отдала Марии, ведь та приехала в город в простой телогрейке. Детям на том же базаре купили чёрные пальто, ещё в прошлом году, как только приехали в город. Как и предполагала Анна, они с Дусей нашли ей почти новое, утеплённое пальто и даже ботиночки. Дуся была рада, впрочем, как любой ребёнок, который рад новой вещи. Новый год, в больнице решили устроить вечер для сотрудников. Собрали деньги, нарядили в фойе живую ёлку, каждый принёс из дома игрушки и гирлянды. Накрыли столы, сложив несколько штук в ряд. Каждый испёк что-нибудь дома, пироги, печенья и даже торт. Купили шампанское, фрукты и поставили патефон с пластинками. И когда начали танцевать, Кирилл Андреевич нерешительно подошёл к Анне и пригласил танцевать. После первого танца, к Анне за стол присела молодая врач хирург, которая только окончила институт и пришла практиковаться к ним в больницу.

– Здравствуй Анна…простите, не знаю Вашего отчества. В общем, хотела Вас предупредить, Кирилл Андреевич мой мужчина. Понимаете меня? Я давно его приметила, мы с ним больше подходим друг к другу. Он даже женат не был, я узнавала, ну зачем ему женщина, старше его, да ещё с ребёнком? Сами посудите, ведь я права – говорила смазливая, хорошо одетая, с модной прической тех лет, девушка и нагло смотрела в глаза Анне.

 Анна взглянула на неё и так вежливо сказала.

– Здравствуй, прости, не знаю твоего имени, думаю, ты не по адресу обратилась. Эти вопросы решай с Кириллом Андреевичем. И прошу тебя…пока прошу. Не порть мне Новый год.

 Девушка, не ожидавшая от Анны такого выпада, хмыкнула, встала и пошла к Кириллу Андреевичу, пригласить его на танец. Но к своему удивлению, молодой человек прошёл мимо неё и подошёл к Анне, чтобы пригласить её на танец. Анна усмехнувшись девушке, пошла танцевать с Кириллом Андреевичем и демонстративно, обняла его за шею. Молодой человек, трепетно обнял Анну за талию. Вечером, когда расходились, девушка опять подошла к Кириллу Андреевичу и попросила его проводить её домой, но он даже не посмотрев на неё, сухо ответил, что провожает домой Анну, так как пообещал сделать это ей. Тимофей пошёл проводить Марию, просил её остаться у него, но Мария отказалась.

– Дети одни, домой надо идти. Встретимся теперь после Нового года, завтра тридцать первое, мы будем дома с детьми. Мария пришла домой, а Анны всё не было. Анна в это время была с Кириллом Андреевичем, несмотря на холод, они бродили по улице.

– Может в подъезд зайдём, ты замёрзла совсем. Погреемся и я провожу тебя домой. – предложил Кирилл Андреевич.

Анна согласилась, в подъезде и правда было тепло, от батареи под окном. Вдруг Кирилл Андреевич, привлёк Анну к себе и крепко поцеловал в губы. Она пыталась ему объяснить, что старше его, что у неё дочь…

– Молчи, прошу тебя, молчи. Всё это неважно, если любишь. А я безумно люблю тебя, слышишь? Безумно… Ну, скажи, что и ты меня любишь, Анна, любишь правда… – шептал молодой человек, не переставая целовать Анну.

Когда Анна и Мария пришли домой, дети уже спали. Видимо они играли, игрушки были разбросаны по всей комнате. Собрав их, молодые женщины сели на кухне, спать не хотелось.

– Поставь чайник, чая горячего хочется – попросила Мария.

Анна поставив чайник на плиту, внимательно посмотрела на подругу, усталые глаза, взгляд, будто боится чего-то…

– Что с тобой, у тебя всё в порядке? – спросила Анна.

Мария устало посмотрела на неё и тяжело вздохнула.

– Тебе легче, ты хоть сейчас можешь выйти замуж, а мне что делать? По Ивану соскучилась, мОчи нет. Хоть сейчас поезжай к нему. И поймёт ли, что мамка его дура, влюбилась на старости лет. Да ещё, с двумя взрослыми детьми – с горечью говорила Мария, облокотившись подбородком о руку.

– Ну что дура, я соглашусь пожалуй. Ну какая же ты старая, Мария? Тебе только сорок лет. А дети…это же счастье. Завтра Новый год, продукты мы купили, с утра вот оливье и винегрет сделаем, вечером с детьми посидим, Новый год встретим. Праздник ведь. Радоваться надо, а ты печалишься. Всё будет хорошо, слышишь? Иван умный парень, вот весной отпуск возьмёшь и съездишь к сыну. А сейчас давай спать, второй час ночи. – потягиваясь и зевая, сказала Анна.

Утром проснулись поздно, дети уже сами встали и позавтракали, они что-то рисовали, изводя краски. Женщины проснулись поздно, открыв глаза и посмотрев на часы, Мария ахнула.