Цитаты из книг автора «Сесилия Ахерн»

Наверное, земледельцы – самые сильные бойцы, потому что у них есть связь с чем-то глубинным и драгоценным, есть ради чего биться, есть то, что стоит спасать.

То, что мы воспринимаем как вкус, на семьдесят процентов зависит от обоняния.

Я слышу их шаги, даже дыхание, а я лежу, скорчившись, зажатая, в какой-то щели над их головами или под ногами, иногда в таком очевидном месте, что им в голову не приходит туда посмотреть, иногда в таком опасном, что они не решаются лезть.

Вот я стою перед вами, самый порочный по их меркам человек на земле, столько Клейм нет ни у кого. Сегодня мы выйдем из тени, куда нас загнал Трибунал, присвоивший право морального суждения. Мы – лидеры будущего.

Человеку свойственно ошибаться. Мы учимся на своих ошибках, – повторила я, когда гул затих. – Нет страны, где бы не знали этих пословиц. И если пословицы верны, а судья Креван и наши нынешние правители никогда не допускали ошибок, то им придется учиться у нас

– Высокомерие, жадность, нетерпение, упрямство, мученичество, самоуничижение, саморазрушение. Эти семь пороков приписывает нам судья Креван. Но, судья, у каждой медали две стороны. То, что вы называете жадностью, я назову жаждой – жаждой равенства и справедливости в обществе. Назовете меня высокомерной – я скажу, это гордость, я горжусь своими убеждениями и сумею постоять за них. Я нетерпелива? Да, я ставлю под вопрос ваши приговоры, потому что это не закон, а лишь моральное суждение. Я упряма? Да, я решительна и иду до конца. Вы говорите, я стремлюсь к мученичеству, а я отвечаю – это самоотверженность. Самоуничижение? Это смирение. Саморазрушение? Когда я пыталась помочь Клейтону Берну в автобусе, я вовсе не хотела тем самым погубить свою жизнь, я хотела исправить то, что видела, – бесчеловечное обращение со стариком. То, что вам кажется изъянами, я считаю своей силой, судья Креван.

Судья Санчес пошла звонить Кревану. Хочет с ним договориться. Как по-вашему, они допустят, чтобы нас официально арестовали, поместили в камеру Трибунала, когда мы столько о них знаем? Единственный шанс – чтобы нас взяли стражи.

Она всегда была немного … странной. В детстве, бывало, если что-то захочет, то сильно, слишком сильно. И так же она любила Генри – слишком сильно … до одержимости. А Генри полюбил ее младшую сестру Элис, и этого Мэри стерпеть не могла. Отомстила всем родным, кто скрывал это от нее. Уничтожила нашу семью. –

То, что скручено, свернуто и сжато, может вновь обрести свой первичный облик.

У Трибунала была одна проблема с автобусами, развозящими Заклейменных перед комендантским часом: на борту сплошь Заклейменные. Обычно нам не разрешалось собираться даже по трое без присмотра, но пришлось изменить правило ради этих специальных автобусов. Поначалу на каждом дежурил еще и страж, но это оказалось слишком накладно. Тогда стражей усадили за руль, но перед выборами водители автобусов забастовали и потребовали вернуть им рабочие места. И власти тоже боролись с безработицей, а потому согласились, чтобы автобусами управляли гражданские. Они лишь установили в автобусах камеры наблюдения, чтобы мы тут не сговорились и не затеяли мятеж.