„рубка“ (Великий посвященный). Но еще зимой 1903 года в районе Байкала Сталин, как на работу, взбирался на священную гору Кит-Кай на совет с великим Шаманом»[73].
В заключение приведу следующее рассуждение о сталинском времени: «Бьюсь об заклад, что никто из тех, кто ныне славит Сталина и поклоняется ему, кто, к примеру, хочет возвращения нынешнему Волгограду имени Сталина, не захочет поменять жизнь в нынешней слабой России на жизнь в сталинском колхозе, не захочет жить без паспорта, под страхом оказаться на 8 лет в лагере за десяток колосков. Ни один из нынешних молодых людей, поклоняющихся Сталину, но одновременно выезжающих отдыхать в Египет, Турцию или Грецию, не захочет жить в стране, отделенной от всего мира и от современной культуры железным занавесом, где надо денно и нощно бояться доносов, сексотов, где страх не оставляет человека даже ночью. Вся эта нынешняя ностальгия по Сталину и по сталинскому СССР – блажь сытых и свободных людей, не имеющих никаких представлений о тех муках, через которые прошли строители первого социалистического государства на земле. Не надо нам величия сталинского социализма, рожденного прежде всего в страхах и муках миллионов людей. Не надо»[74].
Характерно, что все, сказанное выше, направлено в первую очередь не на логическую, а на эмоциональную оценку того периода, что является типичным приемом любой информационной войны.