Дальше судьба поводила Рауля по родной стране, отправила в Аргентину, Боливию, и оттуда в Панаму. На это путешествие его вдохновила книжка американской писательницы, которая якобы нашла счастье, переезжая из одной страны в другую и везде заводя друзей. Путевые приятели Рауля были совсем не такими, как у той удачливой американки, – наверное, самому надо быть располагающим к себе человеком, чтобы попадались друзья под стать. Рауль стал звонить Элизии каждый день и делиться своими неудачами, пока та вдруг не ляпнула:

– Отправляйся в кругосветку! Пиши мне, звони мне отовсюду, откуда можно, и, молю, не заводи себе другую! Если ты опояшешь земной шар и не научишься радоваться, смотреть на жизнь легче, то ничто на свете уже не заставит тебя измениться.

– Можно взять и с тебя такое же обещание – не заводить другого парня до моего возвращения?

– Я буду общаться с друзьями, без этого не могу, но тебя я дождусь, – пообещала Элизия.

На одном судне Раулю попался клоун, вернее, это был клоун в отставке, теперь курносый озорник служил моряком, но возможности подшутить не упускал.

– Правду говорят, – поинтересовался однажды Рауль, – что клоуны и юмористы забавны только на сцене, а в жизни они неудачники или страдают от неразделенной любви?

– Жизнь клоуна там, где весело, а все остальное – это сцена, на которую по недоразумению набрали хмурых типажей. Ты в зеркале сейчас можешь увидеть одного такого. Клоуны тормошат тебе подобных. Когда выпотрошат, то из лоскутков делают ленточку – видел, такая дли-и-и-нная? Из цилиндра тащишь ее, тащишь, а она не кончается. Знаешь, почему не кончается?

– Почему? – спросил Рауль.

– Ну как же, ведь она сделана из зануд: они тянут и тянут по жизни свою скукотищу, ни конца ей, ни края. А знаешь, почему лоскутки все цветные?

Рауль обиделся. Он не хотел больше терпеть обиды и выяснять, почему в дурацкой веревке все лоскутки цветные. Но этот вопрос не давал ему покоя ни тогда, ни позднее. Сколько же он выстроил теорий! Неоднократно подмывало беднягу пойти к бывшему клоуну и разузнать, почему цветные, но гордость не пускала. Однажды любопытство взяло верх, и он спросил.

– Чтобы глаз веселился, – недолго думая, выпалил арлекин.

– То есть как? Так просто? Лоскутки цветные только для того, чтобы глаз радовался? – на выдохе произнес Рауль.

– Смотри, амиго. Хмурый человек – он и спереди, и сзади, и с каждого своего края весь одинаковый. Кому охота на такого смотреть? Но если зануд двое, то уже интереснее. И каждый о своем зудит, один об одном, другой о другом… Какофония, понимаешь? Вот смешиваешь в цилиндре двоих, и выходят разноцветные флажки или, как ты оскорбительно их называешь, лоскутки.

– Двоих зануд смешиваешь в цилиндре? – с непониманием произнес Рауль.

– Бразильеро, ты не изучил основ, о чем с тобой говорить? Человек – это больничная карта, там все имеется: вес, рост, чем болел и чем заболеет. Знать лицо не надо: про это да про то табличка составлена, фотокарточка приклеена. Тело – одно дело, карточка – другое. Тело – на свалку, а карточке жить и припевать! Так что не тело следует оберегать, а то, что в карточку пойдет. Пока там, насколько могу разглядеть без очков, прописано: за-ну-да! Прямо так, по слогам, чтобы резать ножницами было удобнее… на лоскутки.

Отдаленно Рауль стал улавливать аллегорию про больничную карту, оставляя для себя нерешенной одну дилемму: из двух зануд могут выйти только два цвета, а веревочка всегда многоцветная. Это подгрузило мозг парня на следующую неделю, и, как бы он ни успокаивал себя, что арлекин – придурок, в голове одни опилки. Клоунская логика и не логика вообще, а высосано все из пальца. Все рвано изнутри Рауля тяготило, что заделось то, с чем Раулю трудно справиться самому. И что же он предпринял?

Бразилец позвонил своей девушке, рассказал всю историю, и она поняла, что ее любимый начал меняться, пусть медленно, но двинулся правильным курсом.

– Солнце мое, ты проплыл пол земного шара. Ради любви ты преодолел сотни миль.Я приму тебя в объятия, лишь только ты вернешься. Возвращайся, из двух зануд действительно можно сделать много цветов, но я не об этом. Теперь ты лучше вернись, я соскучилась.

Ободренный Рауль произнес:

– Элизия, напоследок я сделаю что-нибудь такое… привезу тебе диковину или проплыву наперегонки с дельфином!

Девушка подумала и сказала:

– Привези мне открытки из тех мест, где ты встречал рассвет. Еще есть одно, чего я изо всех сил хотела бы сама… Но это фантазия, мечта, такого в жизни не бывает.

– Скажи, Элизия, скажи, умоляю…

– Будет тебе, это мне так, в голову просто пришло …

Но парень не унимался и добился-таки признания.

Мечта девушки

– Только обещай, что все, что я скажу, ты примешь как фантазию, упаси Господь считать это правдой. Обещаешь?

– Хорошо, хорошо, но говори же! – не унимался он.

– Знаешь, я всегда мечтала увидеть пиратов! Это ерунда, бессмыслица и несусветная прихоть…

Он перебил:

– Пиратов?! Они разве есть? Постой, это про восемнадцатое или про девятнадцатое столетие ты говоришь, в то время действительно… – молодой человек снова стал собой прежним, серьезным и дотошным. Но тут же заметил в себе зануду и опомнился.

– Да нету, нету их, – затараторила Элизия, – говорю тебе, это моя выдумка!

– А-а-а, я думал, это твоя выдумка, – Рауль, повторил любимую присказку арлекина.

Девушка хихикнула и сказала:

– Ну, такой ты гораздо лучше. Возвращайся поскорее. Тебе долго до Сан-Паулу?

Молодой человек что-то произнес в ответ. Его теперь занимал не столько разговор, сколько задача выяснить, существуют ли пираты, и чем они промышляют в двадцать первом веке. Матрос-клоун высказался про пиратов в том смысле, что они есть, и стал уверять, что сам их видел, и был у них в плену. Надо знать этих шутников, чтобы поверить хоть одному их слову. Рауль про плен усомнился, но решил порасспрашивать дальше. Вскоре у него скопилось несколько историй, из которых явствовало, что да – пираты есть, но…

Все торговые и рыболовецкие суда стараются держаться подальше от вод, где хоть когда-то промышляли морские разбойники. Уж негодяи-то хорошо знали все отмели, фарватеры и бухты, куда могло причалить «жирное» судно. Но и связь между кораблями была не в пример девятнадцатому веку, о пиратах предупреждали, и зона в ареале десятков, а порой и сотен морских миль становилась отчужденной. Тяжелые траулеры жгли ценное топливо и делали приличные крюки, чтобы удалиться от проклятого места.

Перспектива повстречаться с пиратами стала туманной. На рыболовецкой шхуне под индонезийским флагом, где работал тогда Рауль, стояла радиоустановка, и туда каждый час приходили навигационные и погодные сводки.

Однажды команда этой шхуны заметила островок, которого не было на карте. Матросы обрадовались, что там может быть вода, поскольку на острове были видны тропические заросли. Вдобавок требовалась починка сетей, заниматься ею было куда приятнее на теплом песчаном берегу.

На острове не наблюдалось человекоподобных, но были животные, и нашлась вода – все это разузнала экспедиция из пяти моряков, поплывших туда на лодке. Сети починить не представлялось возможным из-за сильных приливов, которые полностью поглощали песчаный пляж. Но когда решено было двигаться дальше, пришла сводка о шторме, идущем с северо-востока, и капитан шхуны принял решение остаться на некотором удалении от острова и зайти к нему с юго-запада, чтобы стихия не бросила их на мель. Поскольку их кораблик запеленговали, вскоре к ним подплыл новогвинейский буксир, который тащил какой-то мусор. Произошел спор – капитан Рауля ругался на новогвинейца, чтобы тот отгребал куда подальше, а то ненароком его консервная банка прижмет рыбаков к берегу и, чего хуже, раздавит. Гвинеец возражал, что как раз с той стороны, куда его посылает рыболов, придет шторм, поэтому пусть-ка хитрый рыбак сам туда ползет.

Капитан на гвинейской посудине оказался португальцем, а это был родной язык Рауля, поэтому зануду снарядили торговаться об убежище, хоть молодой человек и возражал. Так или иначе, но скоро Рауль вступил на буксир и встретился с их главным. Но опоздал: уже доносилось мокрое дыхание шторма. Оба соперника решили никуда не двигаться, и Рауль успел расспросить сеньора капитана о пиратах и окончательно удостоверился, что они – реальность.

Так же, как современные суда обросли локацией, интернетом и спутниковой связью, морские разбойники успели обзавестись теми же, а порой и лучшими приспособлениями. Если обычному кораблю нужны только системы навигации и связи, пиратам необходимо еще антирадарное оборудование, создание помех в слежении, бесшумные моторы и, конечно же, оружие. На свой борт филиппинский капитан-пират наймет первоклассного штурмана, знающего всю электронику от морских глубин до космоса, равно как и последние системы дальней стрельбы и торпедирования.

Тема захватывала Рауля больше и больше, а капитан Доминго обрадовался возможности поболтать на родном языке и с охотой отвечал на вопросы дотошного бразильца. Договорились до того, что через три часа Рауль решил остаться на «Веронике» и даже не брать расчет у своих рыбаков, которые теперь качались на больших волнах всего в трехстах метрах от новогвинейцев. Причиной спонтанного решения юноши стала вскользь брошенная сеньором Доминго фраза о том, что «и с пиратами можно работать, если они покупают у тебя, а не обдирают». Рауль смекнул, что весь этот мусор на судне с прекрасным названием «Вероника» кому-то да предназначен. Зануде все еще не хватало фактов. Он тогда додумался расспросить на английском кого-нибудь из моряков и узнал, что да – мусор везут покупателю. Но какому, не сообщали.

«Я бы мог приобрести этот хлам, – размышлял бразилец, – для прикрытия – провести финансовую аферу, отмыть деньги, а потом выкинуть грязные бутылки обратно в море. Сколько же этой пластиковой мерзости плавает по волнам! Нетрудно догадаться, что сначала это тащат на борт, а потом вываливают назад в море! Можно собирать, куда-то везти, продавать – надо же, как работает мозг!.. Еще можно переплавлять и получать пластмассу, полиэтилен, нить для троса, да много чего…

Только вот кто еще, как не мафия, станет таким заниматься?

Если я не попаду к пиратам, то хоть увижу и сфотографирую бандитов – Элизия оценит. О да, она будет в восторге!»

Через сутки, сделав разворот от захолустного островка, «Вероника» взяла курс на север. Сеньор Доминго был рад заполучить морячка с толковой головой и на том же скромном жаловании, что платили ему индонезийцы.

Неправильные пираты

Первый взгляд на «Робокол» убедил бразильца, что перед ним пиратский бриг. Несовременный, но довольно винтажный облик говорил о многолетней истории судна. Его контур, ночная подсветка снизу вверх добавили шарма морскому тирану. Правда, подсветку обеспечил шлюп «Вероники», ночью причаливший к бригу черно-зеленого цвета, а силуэт «Робокола» портили неуклюжие контейнеры, наставленные друг на друга ближе к корме. Но молодой романтик остался доволен и в ту минуту не сомневался – перед ним пиратское судно. Его не смутило выведенное краской название «Скайбриз», что относило судно к разряду каких-нибудь круизных лайнеров. Матросы-пираты быстро управлялись с швартовкой, и их мусорный буксир каких-то пятнадцать минут стоял борт к борту с «Робоколом». Рауля подключили к разгрузке, и он несколько раз поднимался на пиратский бриг, все больше чувствуя, что этот корабль именно то, что он ищет. Как же теперь на нем остаться?

«Робокол» не был похожа на место, где ищут работников. «Это и ясно – тут только проверенные люди. Нужно попасть к капитану!» Устремленный парень добрался до кают-компании, где должны были решаться вопросы торгового характера. Внутри уже находился сеньор Доминго, вот незадача!

Всю дальнейшую историю капитан Сострадательное Око знал, поскольку Рауль решился напрямую говорить с капитаном-пиратом, что для любого неслыханная дерзость.

– Почему ты хочешь остаться? Выкладывай всю изнанку, не трать мое время на выдумки, будто твоей девушке этого захотелось.

Рауль был застигнут врасплох – капитан попал в точку: это то, ради чего, он думал, хочет остаться. Поскольку ответа не находилось, он пошел ва-банк. Заплетающимся языком бразилец стал объяснять, дескать, правда, он хотел порадовать свою Элизию тем, что нашел… пиратов. Но вместо опровержения или подтверждения гипотезы о пиратском наследии «Робокола» капитан задал другой вопрос.

– И что она сделает? Полюбит тебя больше за то, что ты глазел на мусоровоз? У вас в Бразилии мало хлама из пластика?

– Она… она не такая, она хочет меня другого. Из-за нее я отправился в кругосветное плавание.

– Ах ты, альфа-самец! – перебил его капитан. – Дурачишь себя, что из-за юбки пошел в кругосветку. Это в романах жюльверны пишут, а я не верю. Тебе лучше вернуться к сеньору Доминго. Он как раз счастлив иметь романтика в команде чистильщиков.

– Сэр… не знаю вашего имени… сэр, я правда, точнее, я правду вам сказал. Мне она долбила мозг, что я зануда, то да это, замуж не хотела, чтобы с таким не… но она ветреная, так тоже нельзя…

– Ты, следовательно, ищешь совершенства? – перебил капитан.

– Да, сэр! – Рауль почувствовал, что капитан пробует ключ для входа, но сосредоточиться на этом не хватило времени. В такую минуту не терпится побыстрее услышать, будет ли исполнено желание. Или наоборот, от кого исполнение этого желания зависит, отправит твою мечту подальше.

Стучалась в голове только эта мысль – «да, или нет», но капитан не торопился.

– Что препятствует моему пребыванию, сэр… не знаю вашего имени?

Рауль сгорал от нетерпения, и Сострадательное Око это заметил и объявил, что хочет знать об отношении новичка к некоторым вещам. Первое: верит ли тот в Небеса?

– Я верю, верю в Святую Троицу, в Царство Небесное, верю!

Потом дальше: если эта вера встретится с испытанием, готов ли Рауль к таковому. Верить – значит всецело довериться, отдаться в руки Единого и пренебречь своей волей. Так ли Рауль понимает веру?

В молодом человеке проснулось сознание своей непростой доли. Не так много людей его возраста прошли полсвета в поисках не какого-нибудь предмета, а по внутренней причине, разыскивая что-то упущенное в архитектуре своей души.

– Сэр… простите, могу я узнать ваше имя, – Рауль не надеялся на ответ. – Год назад я покинул Бразилию и с тех пор не был дома. Я молился, чтобы выжить. Были качки, мы садились на мель. Не далее как позавчера нас застиг сильный шторм, нас могло разбить об этот остров. Тогда мы были бы во власти Господа, все на необитаемом острове. Я был готов и отдал бы жизнь, когда бы этого потребовало провидение, или появись угроза жизни остальной команды. К такой жертве я готов, поскольку за плечами три океана…

Капитан знаком показал, что можно не продолжать, он имел в виду другое.

– «Робокол» – это Небесное судно. Господь снабдил нас этим кораблем, хотя ты видишь, что он набит хламом,

Капитан сделал паузу, пристально глядя на молодого человека. Все время до этого они стояли у рейлинга ограждения кают-компании снаружи. После своих слов капитан пригласил жестом пройтись в сторону кормы, чтобы продемонстрировать и без того известную Раулю груду пэт-бутылок и рваных сетей. В соискателе загорелась надежда: «Наверное, берет, иначе зачем так спрашивать?!»

– Ты упомянул об острове, вчера…

– Теперь уже позавчера, если мы не пересекли временной пояс, – поправил Рауль.

Капитан молчал, ожидая продолжения, но Рауль не понял, является тот дурацкий остров аргументом в его пользу или против, поэтому напрягся и тоже не раскрывал рта.

– Как называется остров? – вступил капитан.

Молодой человек описал всю ситуацию, немного устыдившись факта, что за каких-то три дня меняет уже второе судно. Но капитан не обратил внимания, и Рауль с энтузиазмом поведал, что остров необитаемый и, скорее всего, не принадлежит никому. Обыкновенно в главной бухте стоит указатель или на высоком флагштоке развевается флаг государства. На том островке не нашлось признаков людской цивилизации.

– Да просто там высокий прилив, мы-то сами напоролись на этот островок. Под штормом все там гнулось, и, будь прилив повыше, он ушел бы под воду. Вот, я сделал фото на телефон.

Рауль протянул капитану свой телефон, и тот стал рассматривать изображение, которое ничем не отличалось от тысячи похожих картинок с тропическими островами.

– Моряк, я разрешаю вам остаться на «Робоколе», – неожиданно произнес капитан. – Есть условие… я капитан, здесь слушаются меня, и вы не забываете: «Робокол» – Небесный ковчег, что бы вы об этом ни думали, и какую бы информацию ни узнали. Вы принимаете эти условия?

– Конечно, разумеется… – Рауль не знал, радостно ему или нет, но разволновался ужасно. Где-то в нем маячило разочарование, поскольку судно с таким определением меньше всего походило на пиратскую шхуну. Однако сколько эмоций! Новость капитана пролилась как дождь обновления.

– Мое имя – Сострадательное Око. Партнеры зовут Коай, но для моряков – Капитан, или Сострадательное Око. Не коротко, но понятно.

«Не коротко и непонятно», – тут же подумал Рауль. Разочарование подкралось ближе, и он ощутил горький, саднящий осадок, какой возникает, когда делаешь глупость, делаешь не в первый.

– Ты сказал, что веруешь, не так ли? – прогремел капитан и заглянул в лицо Рауля. Бедняге показалось, что он видит не добродушного белобородого мужчину, а другое существо. Что-то даже будто с хоботом. Парень отдернулся, зрение расфокусировалось, перед глазами все пошло пятнами, но галюцианация быстро прошла.

– Да-да, говорил… и что же, я верую.

Парню стало страшно, и он усилием воли снова поднял глаза на лицо капитана, которое выглядело теперь обычным, слегка строгим, но глаза выдавали то, что значилось в имени, – сострадание.

– Вижу и верю, ну-ну, – передразнил капитан, но лицо уже не изменялось. Капитан хотел добавить что-то в виде наставления, даже поднял вверх указательный палец, но осекся и велел только распорядиться насчет каюты для нового матроса.

– Ту, где наш… покусанный юрист от фон Либена. На пару пусть будут!

Покусанный

Капитан совершил над собой усилие, а так хотелось сразу расспросить бразильца про необитаемый остров. Но такого любопытства не стоило проявлять сразу. Подобные острова могли появляться на год, а то и полгода, пока не изменится температура течений. Потом их скрывает пучина и быстро размывает движением воды, что никогда и не скажешь, что здесь существовала суша.

При встрече с Тасико Сострадательное Око помнил про остров и мог бы воскликнуть: есть почва, есть откуда взять! Но «небесный капитан» проявил выдержку и пообещал дать ответ позднее. Бразилец Рауль не входил в планы, не нужен был как моряк и по личным качествам был отнесен капитаном к разряду пресмыкающихся – невысокий класс животных, произволением Небес вступивших в людское царство. Однако капитан должен был выслушать любого просящего и оказать ему помощь, насколько мог. Что по-настоящему привлекло внимание босса – так это то, что парень не задал вопроса о жаловании и…

Просился на корабль, зная, что это мусоровоз!

Получалась интересно, так же, как с Дитером-Димой. «Бог весть где, в Германии, а корабль в Индийском океане, а ведь дострелила до него Аврора! Скоро станет известно, за что теперь скрывается…» Случай с бразильцем был похожим – «Робокол» на расстоянии незримыми лучами создала в понятии молодого романтика «пиратский корабль», подстегнула искать в бескрайних водах непонятно что и наконец понять, что ищет морских разбойников. Но пиратов разыскивают те, кто хочет с ними расправиться, либо те… кто хочет пиратом стать.

«Пиратом так пиратом! – произнес про себя Сострадательное Око. – Назвался груздем, полезай в кузовок!»