обновление прошивки на завтра, 03:00. Ковальский не знает. Я переназначу время на сегодня, 22:00. У тебя будет два часа. Если ты не успеешь, я ничего не смогу сделать. Павел взял карту.

– Успею.

– И, Алёша… – Она впервые назвала его этим именем без вопросительной интонации. – Если ты врёшь, если закладки нет, если это всё игра… я найду тебя сама. Где бы ты ни скрывался.

– Не придётся, – ответил Павел, пряча карту. – Закладка есть.

Он развернулся и пошёл к лифту, чувствуя на себе её взгляд. В кармане лежал пропуск, который открывал путь к серверной. Но он понимал, что настоящая проверка ещё впереди: «Объект-К» должен был не просто считать сигнал, а модифицировать его, нейтрализовав вирусный модуль. Если он ошибётся, если бактерии не успеют создать нейронный мост нужной глубины, то всё – и его миссия, и Ветрова, и шанс предотвратить захват пояса – рухнет за секунды.

А за его спиной, в тени здания, уже мигали огни служебных машин службы безопасности. Ковальский начинал охоту. В 21:45 Павел спустился в техническую зону. Пропуск Ветровой сработал, открыв дверь в коридор, ведущий к серверной. Но, сделав несколько шагов, он увидел, что на пути установлен дополнительный пост: два оперативника в бронежилетах, считыватели биометрии. Ковальский перекрыл доступ. Павел отступил в нишу, активировал скрытый канал связи с группой «Заслон-Альфа», которая до сих пор находилась на внешнем контуре.

– «Тень» вызывает «Базу». У меня проблема. Пост на входе. Нужно отвлечение.

– «База» на связи. Через десять минут в восточном крыле сработает пожарная сигнализация. У тебя будет три минуты, пока они переключатся на эвакуацию.

– Принял.

Через девять минут сработала сирена. Охрана заколебалась, получив команду проверить источник тревоги. Один из оперативников ушёл, второй остался, но был отвлечён вызовами по рации. Павел использовал момент: скользнул за его спину, применил захват, отключив на пятнадцать секунд – достаточно, чтобы пройти биометрический скан, используя отпечатки бессознательного охранника. Дверь в серверную открылась. Внутри, среди гула охлаждающих систем и мерцания тысяч индикаторов, Павел нашёл нужный терминал. Он подключил «Объект-К», активировал режим считывания и замер, глядя на экран с частотой, запускающей нейронный мост. Данные хлынули в сознание: сигнал «Обновления» разворачивался перед его внутренним взором как многослойная голограмма. В коде, глубоко в недрах транспортных протоколов, он увидел её – чужеродную структуру, идеально замаскированную под штатный модуль верификации. Вирус. Он начал модификацию, переписывая сигнал на лету, внедряя тот самый триггер, который должен был нейтрализовать закладку при активации. Секунды тянулись как часы. В этот момент в коридоре послышались шаги. Голос Ковальского, искажённый динамиками:

– Ветрова, вы уверены, что он здесь? Если вы ошиблись, я лично прослежу, чтобы вас уволили по статье о

пособничестве шпионажу.

– Он здесь, – ответил спокойный голос Ветровой. – И у вас есть шанс взять его живьём. Если, конечно, вы не предпочтёте заметать следы, как на Фобосе.

Павел понял: она отвела их сюда, чтобы выиграть ему последние минуты. Он ускорил передачу, чувствуя, как «Объект-К» нагревается в вене, как бактерии отрабатывают свой ресурс. Дверь серверной начала открываться. Павел ввёл последний блок кода, завершил модификацию и отключил нейронный мост за секунду до того, как Ковальский вошёл внутрь.

– Руки на затылок, Корсаков, или как вас там, – прорычал глава безопасности, наводя на него пистолет. – Игра окончена. Павел медленно поднял руки, но на его лице появилась лёгкая улыбка.

– Игра только начинается, Ковальский. Сигнал уже отправлен. И он не такой, как вы рассчитывали. В этот момент по всей системе GDS прошёл автоматический сброс сетевых сегментов – Ветрова выполнила свою часть, нажав кнопку экстренного отключения. В серверной погас свет, загудели резервные аккумуляторы. В темноте Павел услышал, как сработал его аварийный маячок – группа «Заслон-Альфа» пошла на штурм. Сзади раздался взрыв – это его люди открыли проход в технической зоне. Ковальский обернулся на шум, и этого мгновения Павлу хватило, чтобы уйти в перекат, скрывшись за стойками серверов. Впереди был бой, хаос, эвакуация. Но главное – модифицированный сигнал «Обновления» уже ушёл на орбитальный ретранслятор, а оттуда – к дальним постам. Вирус был обезврежен. И теперь, когда Ветрова стала свидетелем, а Ковальский – подозреваемым, у Павла появился шанс не только завершить операцию, но и вывести на чистую воду тех, кто стоял за гибелью настоящего Корсакова. Оставалось только выжить в следующие десять минут, чтобы это стало возможным. Тьма в серверной оказалась неполной – резервные аккумуляторы питали аварийное освещение, вырывая из мрака отдельные стойки и создавая причудливую игру теней. Павел, прижавшись спиной к холодному металлу серверного шкафа, переводил дыхание. Пистолет Ковальского остался где-то там, за углом, но глава безопасности не собирался сдаваться.

– Корсаков! – голос Ковальского звучал из-за соседнего ряда, искажённый гулкостью помещения. – Ты думаешь, эти твои друзья вытащат тебя? Комплекс уже блокирован. Мои люди перекроют все выходы за три минуты. Павел не ответил. Вместо этого он прислушался к звукам, доносившимся со стороны пролома. Взрыв отбросил тяжёлую дверь технической шахты, и теперь в коридоре слышались быстрые шаги, глухие удары, короткие команды, произнесённые шёпотом. «Заслон-Альфа» работала. Вспышка тактического фонаря на мгновение ослепила Ковальского, и Павел увидел, как тот отшатнулся, прикрывая глаза. Этого хватило. Из проёма вынырнули двое в лёгких бронежилетах, с глушителями на оружии. Первый – коренастый, с нашивкой «Буран» на плече – коротко кивнул Павлу и жестом указал на выход. Второй прикрывал сектор, где укрылся Ковальский.

– Тень, на выход, – голос в наушнике прозвучал сухо. – Мы забираем объект.

Павел скользнул к пролому, но на полпути услышал выстрел. Глушённый, но отчётливый. Он обернулся. Ковальский, поняв, что его берут, выхватил резервный пистолет и выстрелил в сторону штурмовиков. Пуля чиркнула по металлической стойке, высекая искры.

– Живым! – крикнул Павел, хотя знал, что приказ уже озвучен. Буран и его напарник действовали слаженно. Первый выстрел из электрошокера пришёлся Ковальскому в плечо, разряжая мышцы, второй – в ногу. Глава безопасности осел, роняя оружие, но продолжал цепляться за стойку. Напарник подскочил, одним движением вырубил его ударом рукоятки и защёлкнул пластиковые стяжки на запястьях.

– Готов, – доложил Буран. – Выводим.

В коридоре технической зоны уже всё было кончено. Двое охранников, которых Ковальский успел выставить на усиление, лежали связанными у стены; третий, с рассечённой бровью, приходил в себя под присмотром третьего бойца «Альфы».

– Потери? – спросил Павел, на ходу забирая у Бурана тактическую гарнитуру.

– Лёгкие. Один царапина, уже перевязан. Их трое нейтрализованы, – ответил тот, пока группа быстрым шагом двигалась к запасному выходу, который пробили ещё до взрыва. – Дальше по плану: грузовой лифт на подземный паркинг, оттуда – броневик к орбитальному терминалу.

– Ветрова? – Павел оглянулся, словно она могла появиться в коридоре.

– В центре управления. Её прикрывают люди службы безопасности GDS. Ситуация там… контролируемая.Центр управления GDS, этажом выше Елена Ветрова стояла перед пультом оперативного управления, наблюдая за разворачивающейся на экранах картиной. Автоматический сброс сетевых сегментов, который она инициировала, всё ещё парализовал часть систем, но резервные мощности переводили комплекс в штатный режим. Рядом с ней находились двое офицеров внутренней безопасности GDS, вызванных ею за несколько минут до того, как Ковальский спустился в серверную. Она действовала быстро и расчётливо: сообщила, что получила данные о возможной компрометации главы департамента безопасности, и попросила присутствовать при разбирательстве.

– Госпожа Ветрова, – один из офицеров поднёс руку к наушнику, – группа захвата докладывает: Ковальский задержан при попытке воспрепятствовать работе независимого аудитора. На месте обнаружены доказательства попытки несанкционированной модификации кода «Обновления». Ветрова кивнула, не выдавая волнения. Она знала, что сейчас её люди (те, кто остался верен ей в департаменте развития) уже изымают из кабинета Ковальского логи переписки, указывающие на его контакты с неизвестными заказчиками за поясом. Часть этих логов была подлинной, часть – аккуратно подброшенной через того самого «независимого эксперта», который сейчас покидал здание.

– Приготовьте приказ о временном отстранении Ковальского, – сказала она ровным голосом. – На время расследования его полномочия переходят к отделу внутренней безопасности под моим контролем. И свяжитесь с юридическим департаментом: я подготовлю отчёт для совета директоров.

– Будет исполнено.

Она перевела взгляд на другой экран, где камеры наружного наблюдения фиксировали, как из подземного паркинга выезжает серый микроавтобус без опознавательных знаков. Внутри, она знала, находились Корсаков – или тот, кто им притворялся, – и его люди. С ними – связанный Ковальский. Ветрова на мгновение задержала дыхание. Она сделала свой выбор. Ковальский был тем, кто отозвал её с Фобоса, кто знал о готовящейся аварии и, возможно, отдал приказ. Теперь он ответит. Но она также понимала, что Корсаков-самозванец уносит с собой не только доказательства вины Ковальского, но и следы собственного вмешательства в код «Обновления». Останется ли это тайной? Она взяла со стола зашифрованный коммуникатор и набрала короткое сообщение, предназначенное для кода доступа, который ей оставил Павел: «Сигнал ушёл. Ковальский изолирован. Жду ваших доказательств о Фобосе. Дальнейшее – за вами. Е.В.»

Сообщение ушло в открытый канал, который через несколько ретрансляторов должен был достичь «Заслона». Ответа она не ждала. Она нажала кнопку вызова охраны, чтобы отдать распоряжения по усилению периметра и началу внутреннего расследования. Теперь она оставалась здесь, в GDS, топ-менеджером, контролирующим ситуацию. Её карьера, если всё пойдёт по плану, получит новый импульс: она раскрыла коррупцию в службе безопасности, спасла ключевой проект от диверсии и сохранила лицо корпорации. Никто, кроме неё и ушедших в тень людей, не знал, что «независимый эксперт» Корсаков был агентом чужой разведки, а «спасение» проекта включало в себя модификацию сигнала, о которой совет директоров не узнает никогда. Эвакуация. В микроавтобусе, на ходу сменившем номерные панели и цвет кузова, Павел стянул с себя биометрический костюм, имитировавший кожный рисунок Корсакова. Рядом сидел Буран, сжимая в руке планшет с картой маршрута к орбитальному терминалу.