Глава 4. “Внедрение”

Корсаков, облачённый в элегантный, но неприметный костюм, покинул транспортник на орбитальной станции «Феникс», где располагался главный офис GDS. Воздух здесь был стерильным, пропитанным едва уловимым запахом озона. Прибытие в офис GDS «Феникс» – высотный комплекс на окраине Мельбурна, интегрированный с орбитальным терминалом – стало моментом невозврата. Павел, он же Алексей Корсаков, прошёл биометрический фильтр: сетчатка, капиллярный рисунок, спектральный анализ пота – всё легло в матрицу погибшего инженера. Огромный зал регистрации поражал своим масштабом: потолок терялся где-то вверху, а по стенам, казалось, текли реки информации, отображаемые на голографических панелях. Вокруг суетились люди в униформе GDS, их лица были сосредоточены и серьёзны. Двигаясь уверенно, но без спешки, Корсаков направился к стойке аккредитации. Он знал, что каждый его шаг, каждое движение глаз зафиксировано. Система сканировала его биометрические данные, сверяя их с предоставленным досье. Лёгкая улыбка коснулась его губ, когда он почувствовал едва заметное покалывание в венах – эффект от активированного «Объекта-К». Информация начала поступать, минуя все мыслимые преграды. После успешной аккредитации Корсаков был направлен в переговорную комнату, где его уже ждали представители GDS. Они оживлённо обсуждали грядущий тендер. Среди них выделялся главный инженер, чьи глаза горели блеском увлечённости. Корсаков занял своё место, мысленно сканируя пространство. Его взгляд скользил по мониторам, по лицам присутствующих, впитывая каждую деталь.

Первые минуты прошли в формальных приветствиях и обмене любезностями. Но Корсаков уже начал свою работу. Слова, произносимые инженерами, для него были лишь прикрытием. Главное – это информация, которая теперь свободно струилась в его сознание. Он видел схемы, графики, протоколы, которые должны были остаться засекреченными. Первые два дня тендера прошли гладко. Павел вошёл в доверие к организаторам, его доклад по уязвимостям

периметра вызвал живой интерес. Он получил доступ в общую зону для экспертов – открытое пространство с терминалами, где можно было работать с документацией.

На третий день, когда он готовился считать сигнал «Обновления», в зону вошла Елена Ветрова – бывший коллега настоящего Корсакова по совместному проекту на Марсе. Она погибла вместе с ним в той самой аварии. Но вот она стояла перед ним, живая, с бейджем руководителя отдела развития GDS.

– Алёша? – её голос дрогнул. – Ты же… Ты погиб. Я видела отчёт.

Павел за долю секунды просчитал варианты. Легенда гласила, что Корсаков чудом выжил, долго восстанавливался и теперь работает как независимый консультант. Но Ветрова знала детали, которые не могли быть известны фальшивке. Она могла начать задавать вопросы, могла проверить. Встреча с Ветровой случилась в малом конференц-зале, куда Павел зашёл скопировать открытые спецификации тендера.

Она вошла бесшумно, прикрыв за собой дверь, и встала так, чтобы перекрыть выход. В её глазах читался страх пополам с решимостью.

– Я проверила базы, Алёша, – голос был тихим, но жёстким. – Твой идентификатор числится в реестре умерших. Авария на Фобосе, три года назад. Ты не мог выжить. Я видела списочный состав. Павел внутренне собрался. Легенда о чудесном спасении трещала по швам, но у него было преимущество: он знал, что настоящий Корсаков и Ветрова были не просто коллегами. В материалах досье имелась приписка: «близкие личные отношения, предположительно романтические».

– Лена, – он сделал шаг к ней, понизив голос до доверительного шёпота, – ты права. Я не должен был выжить. И если я здесь, значит, кто-то очень влиятельный сделал так, чтобы моего имени не было в списках погибших. Ты хочешь спросить, как я выбрался? Я не выбирался. Меня вытащили. И заставили исчезнуть. Он видел, как её лицо меняется: страх уступает место недоумению, затем – чему-то более глубокому, болезненному.

– Кто? – выдавила она. – И зачем?

– Ты же знаешь, чем мы занимались на Фобосе. Проект «Глубокий сон». Криптографические ключи к системам управления внешними постами. – Павел использовал факты из реальной биографии Корсакова, которые были в досье.

– Авария была не случайной. Кто-то хотел получить доступ к этим ключам. И я узнал, кто.

Он замолчал, давая ей возможность осмыслить. Ветрова побледнела. Её взгляд метнулся к дверям, затем к камерам в углах зала.

– Ты поэтому здесь? На тендере? – спросила она шёпотом.

– Мне нужно доказательство, что те, кто стоит за аварией, до сих пор работают внутри GDS. И что они собираются повторить нечто подобное с «Обновлением».

– С «Обновлением»? – Ветрова вздрогнула. – Откуда ты… Алёша, это закрытый проект, даже у меня нет полного доступа.

– Но ты знаешь, что оно существует. И знаешь, что его активация изменит многое. Я здесь не для того, чтобы вредить GDS, Лена. Я здесь, чтобы понять, кому достанется контроль после активации. И если это те же люди, которые убили наших ребят на Фобосе…

Он не закончил фразу. Ветрова долго смотрела на него, затем медленно кивнула.

– Что тебе нужно?

– Доступ в закрытую сеть. Не прямой – я знаю, это заметят. Мне нужно только наблюдать за потоками данных, которые идут в сегмент «Обновления». Я должен увидеть, кто и когда отдаст финальную команду. Ветрова кусала губу. Павел видел, что она колеблется, но в ней боролись не только страх и лояльность корпорации. Было что-то ещё – чувство вины, возможно.

– Три года назад, – сказала она тихо, – я должна была быть с тобой на Фобосе. В последний момент меня отозвали. Сказали, что замена в графике, что так нужно. А потом… я всегда подозревала, что это было не просто совпадение. Она подошла к терминалу у стены, быстро набрала команду, отключающую запись в этой зоне на пять минут – штатная опция для конфиденциальных переговоров, которую GDS оставляла для своих топ-менеджеров.

– У меня есть доступ к мониторингу сетевой активности в корпоративном сегменте. Я не могу дать тебе прямой канал, но я могу транслировать на твой терминал часть логов. Ты увидишь только метаданные – IP, временные метки, объём пакетов. Но этого достаточно?

– Более чем, – кивнул Павел. – Спасибо.

– Не благодари. – Её голос стал ледяным. – Я делаю это не для тебя. Я хочу знать правду о Фобосе. И если окажется, что ты врёшь, Алёша… если ты не тот, за кого себя выдаёшь… я сама сдам тебя службе безопасности.

– Справедливо, – Павел позволил себе лёгкую улыбку, которую помнил настоящий Корсаков. – Ты не изменилась.

Она вышла, оставив после себя запах духов и напряжение. Павел перевёл дух. Первая часть импровизации удалась, но теперь он был в двойной игре: с одной стороны, он должен был через «Объект-К» считать сигнал «Обновления», с другой – поддерживать контакт с Ветровой, которая будет поставлять ему данные мониторинга. Каждый его шаг мог стать для неё уликой, каждое несовпадение в поведении – поводом для проверки. Следующие сутки прошли в напряжённом ритме. Ветрова активировала трансляцию метаданных на терминал, который Павел использовал для работы с тендерной документацией. Потоки данных выглядели хаотично, но он быстро вычленил закономерности: каждые шесть часов из сегмента «Обновления» отправлялся зашифрованный пакет в сторону орбитального ретранслятора, принадлежащего GDS. Адресат находился за поясом астероидов – одна из дальних станций слежения. Однако на второй день Павел заметил странность: к мониторингу Ветровой подключился ещё один пользователь. Не её аккаунт, а техническая учётная запись с правами аудитора. Кто-то проверял, почему из её сегмента идут нештатные трансляции. Он предупредил её через зашифрованный канал, который они организовали через общий файл с «исправлениями» к тендерной документации. Ветрова ответила через четыре часа, и её сообщение было коротким: «Знаю. Это Ковальский, глава внутренней безопасности. Он допрашивал меня сегодня утром. Спрашивал про тебя». Павел почувствовал, как холодок пробежал по спине. Ковальский был указан в досье как один из возможных кандидатов на связь с заказчиками аварии на Фобосе. Если он уже вышел на след, времени оставалось мало. Он ответил: «Нам нужно встретиться. Не в здании».

Ветрова предложила место: смотровая площадка на двадцатом этаже, переход между корпусами. Там не было камер – она проверила. Встреча была назначена на вечер. Разговор на высоте.

Солнце садилось за горизонтом Мельбурна, и город внизу искрился огнями. Ветрова стояла у панорамного окна, кутаясь в лёгкий плащ. Когда Павел подошёл, она заговорила, не оборачиваясь:

– Ковальский знает, что Корсаков мёртв. Он показал мне отчёт о вскрытии. Ты не он.

Павел замер. Выхватывать оружие было бессмысленно – она пришла не одна? Он быстро оценил пространство: других фигур не видно.

– Но ты не сказала ему, – констатировал он.

– Не сказала. – Она повернулась, и в её глазах стояли слёзы злости. – Потому что это он подписал приказ об

отзыве меня с Фобоса. Я нашла старые логи. Он знал об аварии заранее. И теперь он охотится за тобой, потому что боится, что ты что-то знаешь.

– Я знаю, – тихо сказал Павел. – И я знаю, что «Обновление» – это не просто патч. В его коде есть закладка, которая позволит управлять сознанием ключевых сотрудников на внешних базах. Ковальский и его люди хотят получить контроль над всей сетью GDS за поясом. И твой доступ к мониторингу – единственная ниточка, которая может это доказать до активации. Ветрова сжала кулаки.

– Что ты предлагаешь?

– Ты дашь мне доступ к чистой копии сигнала «Обновления» до того, как он уйдёт в эфир. Я смогу извлечь закладку и передать доказательства тем, кто сможет остановить активацию. Но для этого мне нужно попасть в серверную на два часа раньше, чем Ковальский запустит процедуру.

– Это самоубийство. Уровень доступа «Аварийный» – там круглосуточная охрана, биометрия, отдельный контур связи.

– Я знаю. Но у меня есть… вспомогательные средства. – Павел не стал уточнять про «Объект-К». – Мне нужен только пропуск через внешний периметр. И ты будешь в центре управления в момент передачи сигнала. Когда я дам сигнал, ты должна будешь нажать кнопку экстренного отключения сетевого сегмента. Это выиграет мне пятнадцать минут.

– Если я это сделаю, Ковальский меня убьёт. Или посадит.

– Если ты этого не сделаешь, он убьёт гораздо больше людей. Тех, кто остался на поясе. Тех, кто не виноват в том, что оказался в нужное время в нужном месте. Как наши ребята на Фобосе.

Ветрова молчала долго. Наконец, она достала из кармана пластиковую карту доступа с золотым чипом.

– Это пропуск в техническую зону. Он даёт доступ к серверной на время плановых работ – у меня было запланировано