Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

Лишь иллюзия непрерывности дает силы жить, не замечая тех нас, что, будто тени, падают к ногам, – сказал Мартин. – При каждом шаге, при каждом вдохе. Мы умираем и оживаем, мы оставляем мертвым хоронить своих мертвецов. Мы идем, зная, что мы – частица, но надеясь, что мы – волна. У нас нет выбора, как нет выбора у фотона, несущегося от звезды к звезде.

Атомы моего тела сменились несколько раз, всё, во что я верил, оказалось недостойным веры, всё, что я высмеивал, оказалось единственно важным, я всё забыл и всё вспомнил…

тьма – это свобода от права видеть.

– Если нет точки отсчета, то все теряет смысл

главное, когда давишь на человека, предоставить ему возможность возражать.

В Москве изрядно людей, которые тоже не считают каждую копейку, не унижаются перед чиновником… – начал я. – Конечно, и они считают окружающих скотами, – кивнул Лас. – Тех, у кого на машине нет мигалки, а в бумажнике – пары кредиток от крупных иностранных банков. И если ты ведешь себя как они – а ты, прости, именно так себя ведешь, просчитав линии вероятности, реморализовав на пару минут встречных хамов, расплатившись в магазине служебной карточкой, у которой вообще лимита нет… – Почему ты думаешь, что у служебных карточек нет лимита? – поразился я. – Я проверил, – усмехнулся Лас. – Ты, похоже, стараешься жить в рамках якобы начисляемой тебе зарплаты? Посчитай как-нибудь из любопытства, убедишься, что давно уже тратишь в два-три раза больше, чем зарабатываешь! Единственный лимит – твое внутреннее чувство меры… а оно имеет свойство растягиваться. Так вот, Антон, если ты ведешь себя как те из людей, что привыкли считать себя выше других, то ты ничем от них и не отличаешься.

– У нас планета мирная, добрая. У нас только негодяи да бездельники пропадают. – Лешка, пропасть можно по-всякому. Даже оставаясь живым и здоровым, с хорошенькой женой, здоровыми ребятишками и приличным счетом в банке. Для некоторых – не это главное.

Так много благ народу обещают лишь в том случае, когда не собираются ничего выполнять. Пожар войны сожжет все обещания.

При этом как у Черных, так и у Рыжих власти осыпали народ обещаниями грядущих радостей – повышением минимальных зарплат, введением пенсий по старости, прокладкой новых дорог, строительством космической станции и развитием науки. Вот только все эти блага отодвигались куда-то в будущее – через три года, через два, через год…

Я хочу поговорить о доверии, – сказал Мартин. – Не о том, что заставляет людей открывать друг другу душу, вместе рисковать жизнью… идти в разведку или в горы в одной связке… О самом обычном доверии, которому учатся с детских лет. «Веришь – не веришь?» – играя, спрашивают друг друга малыши… и не поймешь, чему они больше учатся, верить – или лгать. Наверное, все-таки лгать. В детстве есть хотя бы родители, которым доверяешь всегда и во всем. Споришь, ссоришься, но веришь. Стоит чуть-чуть повзрослеть – исчезает и это доверие. Конечно, кто-то умудряется сохранить его на всю жизнь, кто-то меняет на доверие любимой женщине или идеалам, Богу или надписям на этикетках… Но все равно жизнь человеческая – это сплошной выбор. «Веришь – не веришь?» Я знаю ответ, веришь? Я знаю, что она тебя не любит, веришь? Я знаю верную дорогу, веришь? Я знаю, это вовсе не опасно, веришь? Я знаю, мы хорошо повеселимся, веришь? Каждому человеку, с которым мы общаемся, будто выставлены баллы доверия. Кому-то – средненькие, но почти во всем. Кому-то высокие – но только в тензорном исчислении или истории итальянской оперы. Иного выхода нет, увы. Никто из людей не владеет абсолютной истиной. И мы стараемся доверять в меру. Так, чтобы неоправданное доверие не принесло нам слишком много вреда. И вся история человечества, по сути, есть уменьшение потребности в доверии. Мы заменили личное доверие общественными законами и обычаями. Мы построили государства – которым, быть может, и не доверяем в частности, но доверяем в целом. Мы стремимся расписать и регламентировать всю свою жизнь. Для каждого события должна быть готовая модель поведения. Лишь бы не полагаться на доверие… слишком уж часто оно нас обманывало. Слишком часто те, кто требовал доверия от всех, предавали каждого доверившегося. Мы играем в демократию и свободные выборы – потому что подозреваем, будто единоличный правитель немедленно сворует всю страну. Мы подписываем брачные контракты, делим в суде барахло и детей – потому что побоялись довериться до конца самым близким людям.