Цитаты из книг автора «Сергей Лукьяненко»

Ого! Вот это ветрила! Будь у меня шляпа – она бы улетела. Будь у меня крылья – я бы сам улетел. А будь мозги – рванул бы обратно.

В пустой квартире не было никого, чтобы мне ответить. Да я и не ждал. Я прекрасно научился говорить сам с собой за десять лет. Жизнь тем и хороша, что один собеседник у тебя всегда найдётся.

Мы выбрались из машины, я поколебался – и пожал ему руку. Горячую даже жарким летним вечером. По улице громыхал, приближаясь, трамвай. Самый опасный вид транспорта, об этом ещё Булгаков писал. Раз – и голова с плеч. Кваzи может быть сколь угодно силён, но если он поскользнётся и упадёт под трамвай… – Завтра нам обещали дать квартиру, – сказал Михаил. – Я некоторое время буду работать в Москве. – Уже понял, – кивнул я. – Нам? Трамвай приближался. Я быстро оглянулся. Где здесь камеры… попаду я в кадр или нет, и будет ли понятно, что я не удерживаю кваzи, а толкаю под трамвай… Но Михаил вдруг завертел головой, уставился на гостиницу. – Папа! – Из дверей гостиницы вдруг выскочил мальчишка – маленький, лет десяти, бросился к Михаилу. – Папа, всё в порядке? Трамвай проехал мимо. Михаил неловко обнял мальчика – я заметил, что он прижимает его к левому боку. – Конечно, в порядке. Разве со мной может что-то случиться? Я отвёл глаза. Ребёнок-кваzи. Какой ужас. Хуже не бывает. А потом я посмотрел на них снова. Мальчик был живой. Розовощёкий, раскрасневшийся, с любопытством смотревший на меня. Я не прав. Бывает и хуже. Но почему именно сегодня? – Это Денис, мой новый напарник, – сказал Михаил. – Он хороший и живой. – Привет, – сказал я. – Ну и пока! Спешу, дома ждут.

Михаил потёр правый бок, очень натурально вздохнул. – Рёбра болят. Три ребра, а они почему-то дольше всего срастаются. Денис, вызовите опергруппу, пожалуйста.

Услышав мерзкий влажный хруст, я всё понял и замедлил бег. Не хватало мне повторить такое падение… я после него не встану, я после него восстану… Доставая на ходу наручники – специальные, усиленные, для кваzи, я спустился к Михаилу. Тот сидел, придерживая подёргивающееся тело Виктории.

Виктория одной рукой схватила тяжёлое кожаное кресло, вздёрнула в воздух и обрушила на голову смешного старого полицейского. Будь он живым – она бы его убила. Даже если бы он успел прикрыться руками. Но они оба были кваzи, и Михаил отбил удар. Виктория бросилась прочь из холла. Я кинулся за ней, выдёргивая пистолет из кобуры.

Кваzи развиты односторонне – то, что было для тебя главным при человеческой жизни, останется твоей единственной целью на грядущую вечность. Вот Михаил был полицейским, и, похоже, хорошим. Он стал полицейским-кваzи, пусть они и называют эту работу иначе. Мелкий политик, мэр провинциального городка, после возвышения стал гениальным политиком – и превратился в Представителя, главу всех кваzи России. Он остановил войну между живыми и мёртвыми, точно так же, как её остановил в Германии лидер партии зелёных, а в Штатах – губернатор Калифорнии.

– Кваzи не лгут, и это всем известно, – сказал Михаил Иванович. – Второй вариант – мы отбрасываем взаимные предрассудки и неприязнь, после чего начинаем… – Жить заново? – вставил я максимально язвительно. – Я хотел сказать – работать с чистого листа, – ответил кваzи. – Но твой вариант тоже годится, спасибо. Он замолчал. Я тоже заговорил не сразу. – Сколько вам лет, Михаил? – Можно просто Миша. Я умер в две тысячи семнадцатом, мне было шестьдесят четыре года. Возвысился я очень быстро, буквально через неделю. Так что, если отсчитывать от человеческого рождения, мне семьдесят четыре.

– Будешь работать в паре, как во всех нормальных участках. Это было неприятно. Но это было меньшее из зол.

– Вас никто ни в чём не обвиняет, – сказал я. – Разберёмся. А пока покиньте место происшествия. Только после того как консьержка и дворник, все ещё нёсший лопату наперевес, вышли, я позволил себе снова взять рацию. * * * Полицейский участок у нас маленький, потому что мы расположены в центре. Конечно, тут тоже живут люди, да и офисов-магазинов вокруг полно. Но всё-таки с окраинными спальными районами не сравнить. Работы меньше, персонала, соответственно, тоже.