В девяностые годы двадцатого века в постсоветской России цензура печатного слова раздвинула свои границы и на прилавки хлынул поток разнообразной литературы. В том числе и про переселение душ. Будущий вселенец в тело Ваньки Воробьева почитывал и подобную макулатуру, что и помогло ему через некоторое время осознать попадание своего сознания в прошлое. Не сразу, но понял он, что придётся ему здесь время коротать пока тело Ивана землю топтать будет.
В любом месте надо как-то устраиваться, чем-то заниматься для прокорма и веселой жизни. Полученное в своё время формальное образование достойных дивидендов здесь принести вселенцу не могло, кроме как посредничать и тёмные делишки проворачивать он ничего не умел, так этим и решил продолжить здесь заниматься.
Ванька Воробьев из тени домами терпимости рулил, дело это у него было уже худо-бедно налажено, вот на первое время этим и будем кормиться…
Имеющийся опыт подсказывал, что первоначально надо познакомиться с правилами игры данного дела, узнать все тонкости государственной и местной регламентации этого промысла. Зачем решать проблемы если можно их по возможности предупредить? Глупо и не рационально кидаться головой в реку, надо сначала её глубину измерить, соломки где можно подстелить, а потом уже и дело делать.
Сестра, которая Александра, была отправлена Ванькой в Вятку во врачебно-полицейский комитет за экземпляром правил для содержательниц домов терпимости. Прасковья, дай Бог ей здоровья, хорошо, что сообщила Ваньке, что буквально днями такие новые правила в Вятке приняты к исполнению. Вот сейчас внимательно он их проштудирует, найдёт все имеющиеся лазейки и определит границы деятельности. Чтобы денежка капала и косяков каких не напороть.
Александра в Вятку быстро обернулась, привезла необходимую книжицу и Ванька принялся за её изучение.
Буквально с первой страницы возникли непредвиденные трудности. По старым правилам, как Евдокия сказала, прошение для открытия публичного дома могла подать женщина тридцати лет от роду. Тут же эти вятские умники прописали возраст содержательницы не менее тридцати пяти лет.
Прасковья согласно новым правилам врачебно-полицейского комитета эту черту уже переступила, а вот Евдокии, Марии и Александре надо ещё подрасти. Для вновь приобретенного дома на Хлыновке она в содержательницы и была на семейном совете определена, а в прочих двух уже имеющихся решено было пока арендаторш оставить. Для виду. Надавить на них, дело их непотребное у этих баб отжать, а сами они пусть в виде ширмы остаются. Если в отказ пойдут, найти, кто их на тот свет спровадит, кого надо подмазать и от имени Евдокии и Марии прошения подать на открытие публичных домов. Пусть сестрам годочков не хватает, но осел, груженый мешком с золотом ворота любой крепости во все времена открывал. Найдем и в Вятке нужного человечка, что за деньги поможет горю-печали семейства Воробьевых.
На имеющиеся финансовые запасы решено было ещё один домик на Больше-Хлыновской приобрести. Это уже для Александры. Сам Ванька Воробьев содержать публичный дом не имел права так как относился к лицам мужского пола.
Согласно новым правилам к прошению на открытие дома терпимости необходимо было приложить справку о том, что женщина, желающая содержать такой дом является благонадежной, поведения хорошего, судима и штрафована ранее не была и ныне под судом и следствием не состоит. Прасковья уверила Ваньку, что в волостном правлении такая бумага ею получена будет, не дорого это обойдётся и пусть Иван себе в голову это дело не берет. Вопрос не сложный и решаемый. Ежели для сестер справки нужны будут – тоже знакомый её напишет их правильным образом.
Дома, где будут Ивану и сестрам девки деньги зарабатывать, надо предварительно представить для осмотра городовому врачу. Посмотрел чтоб – всё ли там утвержденным правилам соответствует, достаточны ли по площади для определенного количества проституток и их правильного размещения для выполнения своих трудовых обязанностей, чисты ли и так далее. Городовой врач знает, что смотреть. Учен он этому.
Ванька сестрам на это сказал, что врачу тому дома представим в лучшем виде. Перед этим сами девки там всё в порядок приведут, вымоют и вычистят забесплатно. Если много их на имеющиеся площади будет – часть при осмотре спрячем, а потом вернём обратно. В тесноте будут трудиться, да не в обиде. Сестры только головами кивали. Умен Ванька, не отнять это у него.
Дома и квартиры для оных заведений, согласно читаемым Иваном Воробьевым правилам, должны быть удалены от церквей, училищ и школ, а также от общественных учреждений не менее чем на сто пятьдесят сажен. Тут же сестрам был задан вопрос – всё ли у имеющихся домовладений их соответствует этому. Мария Ивана успокоила – прошлыми правилами местонахождение дома терпимости уже было так же определено. Когда они на его денежки покупки совершали, это учитывалось.
Всё же Ванька наказал сестрицам – когда четвертый дом покупать будут, чтоб об этом помнили. Вход в дом чтоб не с улицы был, а со двора. Так в новых правилах врачебно-полицейского комитета прописано. Да, и никаких подвалов. Подвал для публичного дома, конечно, обойдется дешевле, но запрещают это новые правила. Сестры опять головушками своими синхронно кивнули.
Ещё обрадовал Ванька сестер, что скоро они у него все городскими жительницами будут, а ему придётся к ним только в гости захаживать. Почему? Просто всё – содержательницы публичного дома должны в нём же и жить. Ежели мужья настоящие у сестричек появятся, то вот им с ними вместе в веселом доме проживать будет разрешено, а также детям их до трехлетнего возраста. Более старшие у Ваньки в деревне будут проживать, на свежем воздухе и молочке коровьем расти.
Слушать Ванькины чтения и поучения сестрам быстро надоело. Мария у него книжицу с правилами из рук выхватила и в угол бросила. Хватит, мол, на сегодня. Завтра дочитаем-дослушаем. Сегодня праздника душа требует. Ванька не возражал. Торопиться не куда – вся жизнь впереди…
Пока попаданец в тело Ваньки Воробьева с его сестрами Прасковьей, Евдокией, Марией и Александрой самогонку пьют и срамные частушки распевают, поручик Семкин из 49-й пехотной дивизии, расквартированной в Вятской губернии, командиру полка докладную записку сочиняет. Сие писание удовольствия ему не доставляет, награды за него он не получит, а вот очередные неприятности предвидятся.
Сообщает поручик Семкин, что рядовой его девятой роты Михаил Утев заразился венерической болезнью от девицы Татьяны Ивановны Гончаровой проживающей в доме наследников Шустова на Никитинской улице города Вятки. Пишет поручик, что в ходе проведенного расследования оказалось, что зовут ту девицу не Татьяна, а Надежда, живет она под видом прислуги в указанном доме у Ивана Евдокимова Змиева и жены его Ольги Гавриловны. Последняя дама содержит тайный притон разврата. Вместе с указанной выше Гончаровой тайной проституцией там занимается также крестьянка Вятской губернии Анна Иванова Мошанина.
Дописал поручик Семкин последнюю строчку и задумался, а надо ли командиру 193 пехотного Свияжского полка о крестьянке Анне Мошановой сообщать – она к солдатам его роты пока никакого касательства не имеет. Не заболел ещё никто после утех с ней. В конце концов решил докладную записку не переделывать. Так сойдёт. Вдруг ещё кому потом эта информация пригодится.
Не один Семкин сегодня бумагу марал. Подпоручик Вишневский того же полка также сочинительством занимался и по тому же поводу. Из его сообщения командир полка уже завтра узнает, что рядовой четвертой роты Семен Бызов заразился твердым шанкром от девицы Матроны Антоновны Демаковой проживающей в доме Логова на Владимирской улице что у винного склада №1.
На этом неприятности в этой роте не кончались. Доводил до сведения командира полка подпоручик Вишневский и то, что ефрейтор Иван Вилесов заразился триппером на Хлыновке в доме Воробьевой. Личность женщины, заразившей означенного нижнего чина до выписки Вилесова из лазарета установить невозможно, ибо в доме Воробьевой проживает до сорока проституток, а в настоящее время женщины с признаками, указанными Вилесовым, пока не нашлось.
В ещё большее расстройство и уныние привела командира пехотного Свияжского полка, полученная им одновременно с записками Семкина и Вишневского информация от старшего врача данной воинской части Грацианова. Он рапортовал командиру своего полка о том, что в лазарет поступили следующие венерические больные – ефрейтор третьей роты Петр Смыслов с мягким шанкром, заразившийся от проститутки Прасковьи проживавшей на Владимирской улице ниже винного склада рядом с новым двухэтажным зданием, старший унтер-офицер восьмой роты Трофим Кулиш с мягким шанкром, заразившийся от проститутки Наталии проживавшей в доме Воробьевой рядом с железной дорогой, младший унтер-офицер второй роты Андрей Турбин с мягким шанкром и триппером, заразившийся от проститутки проживавшей на Спенчинской улице между Раздерихинской и Пятницкой во дворе на вольном воздухе рядом с квартирой подполковника Шейдеванта, рядовой двенадцатой роты Никон Власов с мягким шанкром, заразившийся от проститутки в городской бане, рядовой шестой роты Андреас Акаянц, заразившийся от проститутки Дуни проживающей в пивной на Спенчинской улице между Острожской и Морозовской, ефрейтор девятой роты Егор Чащин с уретритом, заразившийся от проститутки Веры живущей на Владимирской улице между Морозовской и Богословской в постоялом дворе.
Довольно часто подобные докладные от Грацианова на стол командира полка ложились и совершенно они его не радовали. Наказывал он своих подчиненных, запретил даже нижним чинам своё бельё в город на сторону в стирку отдавать, а то они под этим предлогом к проституткам из казармы бегали – ничего не помогало.
Допекли солдаты-сифилитики командира полка, заставили даже к начальнику 49-й пехотной дивизии, куда и входил данный полк, генералу-лейтенанту Пряслову обратиться – не могут мол гражданские власти должным образом надзор за проститутками осуществлять и от этого во вверенной ему воинской части возникают проблемы.
Генерал в свою очередь вятскому губернатору отписал, что для уменьшения заболеваемости венерическими хворями нижних чинов надо бы полиции губернии более энергично надзор за проститутками осуществлять и к ногтю прижать лиц, которые жриц любви в притонах разврата содержат. Они бесконтрольно блудят, а военному делу ущерб наблюдается.
Губернатор же в ответ на эту просьбу циркуляр издал, где предписал полиции принять все меры к обнаружению и преследованию как проституток, занимающихся своим промыслом тайно, так и содержательниц тайных притонов разврата, а равно к непременному периодическому освидетельствованию всех проституток, подчиненных врачебно-полицейскому надзору.
Циркуляр сей к вице-губернатору поступил и опять был собран в полном составе врачебно-полицейский комитет, гремел гром, сверкали молнии, сапоги вице-губернатора сотрясали пол, а члены комитета, Иван Афанасьевич в том числе, сидели с виноватым видом.
Ванька же Воробьев с сестрами веселились у себя в деревне Болотовской Слободского уезда Стуловской волости и горя не знали. Денежки им со сданных в аренду домов под разврат ручейком текли, а в планах их было даже расширение участия в сём поганом промысле.
Вечер Ванька с сестрами пропили-прогуляли. Дружков сестер на этот раз за столом не было – послушали сестрицы совет Ивана и послали их лесом. Ближе к полуночи сестричкам было велено закругляться, застолье прекращать и спать ложиться. Завтра с утра Иван планировал новые правила врачебно-полицейского комитета дочитать, в голове своей по полочкам их разложить и начать думать, как организацию разврата в своих домах на Больше-Хлыновской на новые рельсы переводить.
Умывшись, первым делом брошенную Марией в угол книжицу с правилами разыскал. Вся она какая-то помятая была, словно на ней всю ночь мыши свои игрища устраивали. Нашел место где вчера чтение прервалось и начал дальше мудреные правила штудировать.
Полагалось согласно данных правил содержательнице публичного дома специальную книгу для записывания проституток, проживающих в доме терпимости, вести. В сей книге нужно было аккуратно отмечать их звание, имя, отчество, фамилию, время поступления, время выбытия и вносить ещё и другие отметки какие потребуются. Марья, вместе с другими сестрами слушающая Ваньку, напомнила, что в отличие от сестричек у неё с грамотой большие нелады и придётся Ивану ей в этом деле помогать. За это дурой она была названа и получила уверения в будущей помощи.
Далее в правилах содержался пункт о том, что каждая публичная женщина должна иметь в доме терпимости отдельную комнату и необходимое количество носильного и постельного белья. Сестры были спрошены Ванькой о количестве комнат в их домах на Больше-Хлыновской, но вразумительного ответа он не получил. Сестры озвучивали совершенно разное количество комнат, причем числа эти очень сильно разнились. Теперь они уже все вместе были обозваны дурами и Александра опять была отослана в Вятку комнаты считать. Не Марию же посылать, она такого насчитать может…
От числа комнат зависело количество проституток в доме терпимости, а соответственно и доходы Воробьевых. Александре было поручено ещё посмотреть, какие комнаты разгородить можно и увеличить таким образом контингент работающих на Ивана и сестер девок.
Правила, читаемые Ванькой, гласили, что содержательница не может допускать к промыслу развратом посторонних женщин, не входящих в состав содержимых ею проституток. Комментарии сестер на это были весьма разнообразны, но сводились к тому, что у каждой кровати круглосуточно проверяльщика не поставишь. Не хватит в губернии на всех гулящих девок служивых людей, солдат придется на это дело выделять, а они только рады будут…
Не имели ещё права содержательницы публичных домов допускать к разврату девиц моложе двадцати одного года. Тут уже сам Ванька захмыкал, он-то более молодых подружек любил. Сестрицы же его уверили, что это дело поправимое, надо только будет кое-кому денежку сунуть.
При поступлении в дом терпимости проститутки, не имеющей медицинского билета, содержательница была обязана представить её во врачебно-полицейский комитет, который выдавал ей вместо паспорта такой документ установленной формы. Кроме того, в правилах было сказано, что если поступающая девица оный уже имела, то содержательница публичного дома должна была сообщить в комитет о её поступлении и выбытии. Ванька сестрам строго наказал соблюдать это правило – нечего из-за ерунды горе себе наживать.
Содержательницам домов терпимости вменялось в обязанности представлять два раза в неделю врачу всех живущих у них проституток для освидетельствования. Оно, как гласили правила, могло проводиться как в публичном доме, так и на смотровом пункте. Это правило Ванька одобрил – клиент в его заведении должен удовольствие получить, а не срамную болезнь. Только всем довольные посетители ещё раз сюда придут и денежки свои Ивану принесут. Ежели они после развлечений с гулящими девками в его публичном доме заболеют, то вряд ли снова его порог переступят, а и другим ещё растрезвонят о нежданном подарочке. Тогда уж точно клиент к конкуренту уйдет, имеются они в Вятке, не один Ванька с сестрами такие услуги предлагают.
Проституток, больных венерическими заболеваниями, содержательницы должны были доставлять в больницу. Тут Ванька почесал затылок, так как лечение проститутки в данном заведении предполагалось осуществлять за счёт содержательницы. Вот опять расходы – корми их, пои, да ещё и лечи. Несправедливо как-то получается. Мария тут предложение внесла – вычитать де будем с девки за оплаченное лечение, штраф на неё накладывать. Дура-дурой, буквы не знает, а насчёт денег соображает. Похвалил Марию Ванька, а ей и радостно.
Следующий пункт правил опять Ваньку и сестриц заставлял раскошеливаться. Содержательница дома терпимости должна была иметь инструменты, необходимые врачу для осмотра проституток, стол на котором проводилось их свидетельствование и потребное количество эсмарховских кружек для обмывания половых частей женщин. На семейном совете опять же решили эти траты на самих девок переложить – их осматривать теми инструментами будут, им их и покупать. Купят, конечно, сами Воробьевы, но с проституток деньги на это стребуют.
Тут Александра из Вятки вернулась и чтение правил опять было прервано. Вроде и не велика книжица, а вот уже два дня Ванька её сестрицам читает. Скорее всего, завтра опять этим делом заниматься придётся. Что делать, не зная броду нельзя соваться в воду…
О проекте
О подписке
Другие проекты