Книга или автор
5,0
1 читатель оценил
38 печ. страниц
2020 год
18+

«Куда там вяземский халат!..»

 
Куда там вяземский халат!
В своем протертом до проплешин
от ворота до самых пят
пальто; в похожей на скворечник
 
 
усадьбе десятиметровой,
где ежегодный твой доход
ничтожен столь, мелкорублевый,
концы с концами, что вот-вот
 
 
ты не сведешь; со всем семейством
угрюмым и полусвятым;
своим поддельным компанейством
за рюмкой и глотая дым, —
 
 
когда ты тащишься под вечер —
еще не мертв, уже не жив —
до дома, под язык вложив
таблетку, и сказать-то неча
 
 
на «как пройти?» и «сколько время?»
любому встречному в ответ —
– А закурить? – Ах, нет! – и в темя…
Халата тоже, кстати, нет.
 
11.12.1999

«…и тянешься к форточке воздух…»

 
…и тянешься к форточке воздух
лизнуть, и на гландах ангины
висят виноградные гроздья
да горечь целебной малины.
 
 
А ртутная скачет линейка,
и кажется, будто под домом
трамвайная узкоколейка
грохочет молочным бидоном.
 
 
Но Кто-то огромный и добрый
целует в горячие веки,
как будто вот-вот – и с утробой
простишься своею навеки.
 
20.07.2000

Предположение

 
В тот день, в который Йозеф К.
недораспробовал свой завтрак
и Пушкин выводил, что «ах, как
напрасна жизнь и далека»,
 
 
вам дверь откроет фройляйн Эльза,
чья плотоядная душа
распахнута почти донельзя —
но до чего как хороша!
 
 
А после в яме котлована,
второй сворачивая штоф,
твердить «убог мой дар» упрямо
поверх разросшихся голов.
 
 
И дальше в искреннюю темень
нетвердой поступью ступя,
вдруг воспоследовать за теми,
что заждались давно тебя.
 
29.01.2000

«На третий выкарабкиваюсь я…»

 
На третий выкарабкиваюсь я,
и кажется, что тащишься гурьбою
с самим собой. И собственным дыха–
нием захлебываюсь я перед Тобою.
 
 
Стучит в ушах. Архангелов размах
мерещится цветными плавниками.
И падает куда-то в пах
и ухает почти в гортани – камень.
 
 
Теперь – куда? Осевшее нутро.
Смеркается. По-мартовски рассыпчат,
как черный снег, язык во рту. И то,
что я и есть, что из меня же вычтет
 
 
в халате белом человек – к стене —
тупым ланцетом – потно прислонилось —
и грубым швом заштопает – и не
пока еще оно остановилось.
 
20.12.2002

Письмо отцу

 
Твой темперамент позволил Тебе сочетать
изобретательность и беспомощность
                      в личной жизни.
Ты требуешь силы и ловкости —
                     я возвращаю стыд.
Твои заповеди – уроки хороших манер
за столом в гостях. Ведь кто-то буквально
их понял и больше не ест свинину —
                            руками.
Или Твоя телесность: она везде,
а я как маленький мальчик Кафка.
Помнишь, как я скулил?
                 Но Ты научил словам —
не помню, какое же было первым.
Потом Ты медленно устранился.
Я слышал, что у Тебя неврозы, а сердце —
гласит скороговорка – нужно беречь.
Ты больше не куришь, но, согласись,
                           без дыма
нет и огня. Ты больше не пьешь вина,
но я знаю, где спиваются за Твое здоровье.
Что, разумеется, не упрек, а – факт.
Ты постарел, путаешь дело и человека:
дело сбивает с толку, человек раздражает слух.
От Тебя теперь часто слышно:
«Поступай как знаешь, ты —
                    совершеннолетний».
Мы обоюдно беспомощны – Ты и я.
Стало быть, по образу и подобию… Видишь,
я не очень хороший, но все-таки честный сын.
Да и Ты, согласись, сохраняешь
                      мне жизнь (лишая
ее тем самым смысла), хотя
мог бы стать отчимом или тестем.
И поэтому, чем старше я становлюсь,
тем больше занимаюсь самооплакиванием,
заботами о самом себе.
Зачем Тебе мое сочувствие или помощь?
Или, скажем, признательность? Все это
слишком шумно, немножко нелепо, похоже
на эсперанто – а я стесняюсь Тебя тревожить
суетным чувством счастья.
В детстве я хотел быть похож на Тебя,
но восхищаться Тобою мне помешала —
                              робость.
Как и мне, Тебе свойственна необязательность:
Ты везде и нигде, и пастух и стадо,
дождь в аквариуме, ветер в осеннем поле.
Но иногда я поглядываю наверх, в то
место, где предполагаю Твое присутствие —
и, поверь, без корыстного интереса: просто
чтобы встретиться, что ли, взглядом —
преданным, как у собаки. Но теперь
Тебя чаще встретишь в газете (раздел
рекламы); размер дивидендов
                     и котировки акций,
сотрудничество на выгодных условиях —
                              все это
не предприимчивость, а девальвация. Но,
в отличие от меня, для Тебя
не имеющая убийственных последствий.
Ты по-современному беззаботен.
Я же – нет. Я, можно сказать, женат.
И удачно. И даже готов к отцовству.
Хожу на рынок и не смущаюсь кухни,
учусь не жалеть себя, хотя пока
это похоже на самоутверждение
                      за чужой счет.
Теперь я все больше кругом виноват,
даже с глазу на глаз – и я стал избегать
всего, что хотя бы отдаленно
напоминает мне о Тебе, стал уклонистом.
И если стишки – пускай и ложный,
                         но выход,
то я убит при попытке к бегству.
Наконец, это мое письмо
для Тебя лишнее беспокойство.
Но только здесь Ты и сохранился.
                       Надеюсь, что
чистописание тоже включают в счет.
Итак, за Твое – все еще хоть куда! —
здоровье. Думаю, скоро увидимся. Без
обратного адреса. Главпочтамт.
До востребования.
 
15-19 августа 1998
Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг