Добравшись до своей машины, я плавно тронул ее с места и на малой скорости проехал мимо наблюдателей. Захотелось рассмотреть их лица, но, поравнявшись с «гольфом», понял утопичность затеи. Тонированные стекла были покрыты таким слоем дорожной грязи, что в них нельзя было разглядеть даже собственное отражение.

«Ну что же – жизнь по ходу продолжается», – подумал, криво усмехаясь. При том, что еще свежи воспоминания о летних событиях. Тогда в течение недели меня «водили» по южным областям Украины сразу несколько мобильных групп из разных ведомств. Зато я с лихвой набрался опыта деятельности под неусыпным контролем и присмотром третьих лиц. Только не мешало бы узнать, кто на сей раз и с какой целью организовал мне эскорт. Ну и пора прекращать бравировать и куражиться. На деле напряжение здорово ощущается, а щегольская игривость и наигранная бесшабашность только мешают успокоиться и сосредоточиться. А подумать есть над чем.

Итак, я неожиданно набрел на непростую ситуацию. Вернее, ситуация набрела на меня. В любом случае, остается принимать все, как должное, но, учитывая столь пристальное внимание, лучше отменить дела и пока отсидеться дома. А там все хорошенько распланировать. Повезло еще, что жена в отъезде. Не придется рассказывать ей о встрече с Багратом, а значит, не будет и лишних расспросов, вздохов и переживаний. Правда, есть и минус – на время отсутствия хозяйки наша собака Клепа тоже покинула свое обжитое место и гостит у моих родителей. А с ней можно было бы законно прогуляться и понаблюдать, сколько штыков задействовано в слежке. А еще нужно обязательно позвонить Баграту и все ему рассказать. Вдруг он рассмеется и скажет: «Ты действительно настоящий мент. Только не волнуйся – это грузины из посольства присматривают за тобой по моей просьбе».

2 марта (16 часов 10 минут)

Машину оставил возле дома, а сам, не озираясь, поднялся в квартиру. Подумал: «Раз нет собаки, нужен другой повод еще раз выйти из жилья – например, перегнать машину на стоянку. А заодно и понаблюдать».

Но первым делом сменил дресс-код: снял парадно-выходной костюм, надетый по случаю, и облачился в теплые спортивные шаровары и толстовку с капюшоном. Потом, стоя у занавешенного окна спальни, попытался определить, какое место для наблюдения выбрали соглядатаи. Но ничего не заметил, поэтому стал упражняться в тактике наружного наблюдения, предполагая, где бы сам обустроил пункт слежения. Определил три возможные позиции.

А спустя полчаса вышел на улицу и без особых затруднений обнаружил знакомый черный «гольф». Он пристроился позади грузовой фуры, брошенной кем-то на зимовку у заснеженной клумбы соседнего дома.

Вечерние сумерки наступили быстро. Холодный порывистый ветер разогнал свинцовые тучи, а мокрый снег, временами падавший весь день, наконец, прекратился. Я спешно возвращался со стоянки, чтобы не замерзнуть, и терзался сомнениями: с одной стороны, хотелось подойти к загадочному «гольфу» и пригласить разведчиков на чай, чтобы тоже зря не мерзли. С другой стороны, если это не слежка, а охрана, то можно было угодить впросак и поставить в неудобное положение дипломатов. Необдуманное комедиантство в подобных случаях может только навредить.

Окунулся в тепло домашнего очага и решил больше не откладывать разговор с Багратом. Воспользовавшись стационарным телефоном, попытался дозвониться на его мобильный номер, но оператор связи сообщил, что абонент находится вне зоны досягаемости. Потом еще несколько раз возобновлял попытки, но все они оказались тщетными.

Остаток вечера просидел перед компьютером. Разбирался с корреспонденцией и текущими делами, но при этом каждые полчаса названивал Кравченко. Безрезультатно.

Тогда на сайте гостиничного комплекса «Киевская Русь» отыскал номера телефонов всех апартаментов и администраторов на этажах. Однако и это не принесло пользы: в номере Баграта к телефону никто не подходил, а дежурная по этажу сообщила, что ключ от его апартаментов у нее и что в течение дня постояльца из Абхазии она не видела. Пришлось отложить разговор с Кравченко до утра.

Какое-то время я валялся на диване перед телевизором, после чего принял душ и около полуночи улегся в постель. Но долго не мог расслабиться, чтобы заснуть из-за вереницы воспоминаний и размышлений о прошедшем дне.

3 марта (6 час. 30 мин.)

Проснулся ни свет, ни заря с тяжелой головой и поминутно ворочался, намереваясь улечься поудобнее. Но сызнова задремать не получилось – что-то внутри подстегивало к действию. Небрежно застелил кровать, привел себя в порядок и поторопился в кухню, потому что без глотка утреннего кофе «бортовой компьютер» отказывался запускаться.

Беспокоить Баграта в такую рань не хотелось. Ведь накануне у него было много дел, из-за чего смог добраться до постели, наверное, далеко за полночь.

Зато самое время убедиться, как прошла ночь у наблюдателей. Вот только за окнами еще не рассвело, а начинавшийся день обещал быть таким же не по-весеннему промозглым. В свете уличных фонарей на подмерзшую землю снова падал тяжелый мокрый снег, а из-под колес проезжающих машин разлеталась по обочинам дороги вязкая жижа.

Чернеющий силуэт спящей фуры и заколоченная будка спившегося сапожника не позволяли мне рассмотреть машину наблюдателей, из-за чего я был вынужден собраться на прогулку. Хотя заодно можно было перегнать машину под дом.

Взбодрился свежезаваренным кофе и отправился на стоянку. А по дороге заглянул в «придворный» круглосуточный продуктовый магазинчик, чтобы произвести рекогносцировку.^[8] К счастью, я оказался там не единственным посетителем, из-за чего мои шпионские манипуляции остались незамеченными. Стоя у запотевшего окна возле кассы, делал вид, будто ищу нужный номер в телефоне, а сам пристально всматривался в слабо освещенные окрестности. Быстро убедился, что «гольфа» на месте нет, и предположил: «Либо поменяли позицию, дабы не примелькаться, либо на смену прибыл новый экипаж и обустроился по своему усмотрению».

3 марта (7 часов 45 минут)

Вернулся домой и без промедлений стал названивать Баграту. И снова безрезультатно. Хотя на сей раз абонент был доступен, но упорно не желал отвечать на мобильный вызов или подходить к стационарному телефону. Подобным образом повел себя и дежурный администратор на этаже. Закончив повторять бесполезные попытки в половине девятого, я окончательно определился с решением отправиться в гостиницу. Накатившая волна беспокойства подавала настойчивые сигналы: «Поторапливайся. Не иначе как что-то случилось».

Переодеваясь, планировал дальнейшие действия: «Перед отъездом нужно созвониться с Волощуком и договориться о встрече где-нибудь в центре города. Просто подмывает поскорее поведать полковнику очередную таинственную историю, а заодно и попросить совета. Если Саша сейчас занимается оформлением пенсионных документов, то сможет уделить мне время. Но как быть с «хвостом»? Никак нельзя, чтобы в поле зрения неизвестных разведчиков попал один из руководителей ГУБОП^[9] Украины. Значит, нужно попросить Рудя, чтобы отправил своих бойцов отсечь от меня слежку».

Углубившись в размышления, я вздрогнул от неожиданного звонка. На экране мобильного телефона прочел текст «Жарков Толя» и заметил, как предательски задрожали пальцы. Но все же начал разговор первым:

– Привет, Анатолий Леонидович. Вот если ты сейчас скажешь, что меня разыскивает Александр Вадимович Волощук, то в течение часа на твоем столе будет стоять бутылка отменного коньяка.

– Хотелось бы, но нет, – по-деловому отозвался начальник уголовного розыска. – На этот раз лично я вас разыскиваю. Полчаса назад наша следственно-оперативная группа выехала в гостиницу «Киевская Русь». В одном из номеров обнаружен труп некоего Кравченко Баграта Мерабовича. А только что мне сообщили, что в его мобильнике больше десяти пропущенных вызовов с вашего домашнего телефона. Последний раз вы пытались дозвониться четыре минуты назад.

– Вотта штуккас, – автоматически вырвалась дежурная реплика луцкого убоповца Игоря Жукова, а в памяти всплыли слова Баграта: «Я не вынашиваю намерений самовольно уйти из жизни и со здоровьем у меня все в порядке».

– О чем это вы? – переспросил собеседник и продолжил. – Ну да ладно. Короче, криминала на месте не выявлено, то есть налицо обычная скоропостижная смерть. Дежурная по этажу сообщила, что умерший приехал из Абхазии. У него дочка погибла здесь в Киеве и, наверное, из-за этого не выдержало сердце. Извините, но процедура для вас понятная – придется писать объяснение. Кравченко все-таки иностранец, а дежурный по городу из-за этого мне уже мозги просверлил. Так когда вас ждать?

– Я прямо сейчас выезжаю в гостиницу. С Кравченко мы вместе служили в армии, а вчера встретились впервые за тридцать лет.

– Это я понял. Только, может, сначала ко мне приедете? Группа уже заканчивает осмотр. На месте остается участковый, чтобы…

– К тебе, Толя, потом, – не дал я ему закончить, застегивая на ходу куртку. – Понимаешь, мне надо увидеть Баграта в последний раз, а заодно кое-что проверить. Потом сразу к тебе – обещаю. А ты не в службу, а в дружбу разыщи пока Александра Вадимовича и передай, что нужно срочно увидеться. Пусть тоже подъезжает к тебе в кабинет.

– Я-то постараюсь, – пообещал Жарков и добавил с хитрецой в голосе. – Мне ведь известно, чем закончилась ваша прошлая встреча, которую я сам же и организовал. По гарнизону до сих пор легенды ходят.

– Вот и постарайся…