Я же нахохотался до слез. Данилыч и раньше любил покуражиться, но подобной выходки от солидного руководителя я, признаться, не ожидал.

Наверное, нужно сделать отступление и рассказать, почему Юрий Данилович упомянул именно Зимбабве. Ведь мы познакомились и сдружились еще в советские времена, а жители далекой африканской страны сыграли в этом не последнюю роль.

* * *

Май 1983 года.

Еще будучи зеленым лейтенантом, я нежданно-негаданно получил ответственную должность. Неизвестно за какие заслуги был назначен руководителем оперативной группы интуристовского комплекса «Киевская Русь», а старшина Рудь тогда служил в районном отделе ГАИ и был прикомандирован к нашей группе в качестве госавтоинспектора.

Я хоть и был молодым лейтенантом, но должность главного милиционера одной из трех «валютных» гостиниц Киева поднимала мой статус повыше руководящего персонала гостиничного комплекса. Если сказать проще, а лучше честно, то с правоохранителями просто боялись связываться. Посему мы питались исключительно в ресторанах гостиничного комплекса, а кроме того, по первому требованию нам предоставлялся любой свободный номер. Тогда и случилась эта неправдоподобная история.

В состав группы вместе с аттестованными милиционерами входили и внештатные сотрудники. Для несведущих следует пояснить, что внештатный сотрудник милиции – это человек, который спит и видит себя милиционером, но по каким-то причинам не может быть принят в ряды доблестных правоохранителей.

Внештатники оказывали нам ощутимую помощь, чаще всего выступая в роли свидетелей на тот случай, если нужно было подкрепить законность действий работников милиции в спорных ситуациях.

И вот однажды с одним из таких внештатников я дежурил в гостинице. Вечером мы отправились с ним в рейд по злачным местам, чтобы удостовериться в должном соблюдении правопорядка на обслуживаемой территории. Заодно определились и с ужином.

Внештатник Коля Исаченко слыл правоохранителем до мозга костей. Тогда он еще учился в институте, а после окончания военной кафедры и защиты диплома планировал влиться в ряды киевских сыщиков. По тактико-техническим характеристикам Колян подходил для этой работы просто идеально. Рост – метр девяносто, атлетическое телосложение, а кроме того, завидная сообразительность, чувство юмора, развитый интеллект и эстетический вкус. При таких данных и разумном рвении его мечта, конечно же, сбылась. И хоть не сразу Исаченко стал сыщиком, зато после окончания института его назначили одним из первых командиров киевского ОМОНа, созданного в конце восьмидесятых годов. Уже потом Коля долгое время работал в оперативных службах и вышел в отставку почти одновременно со мной, дослужившись до полковничьих погон.

Но вернемся к ужину в ресторане. Не успели мы одолеть холодные закуски, как нарисовался старшина Рудь и объявил о своих именинах. А еще доложил, что, несмотря на широкомасштабную и всенародную борьбу с пьянством, обязан «проставиться». В результате ужин затянулся.

Его омрачила потасовка, вспыхнувшая в зале перед закрытием ресторана между советскими гражданами и темнокожими иностранцами. Естественно, мы приостановили трапезу и вмешались. Несмотря на то, что Рудь был одет по форме, а я показал удостоверение и представился, дебоширы на нас никак не отреагировали. А официанты поспешили объяснить, что виноваты в потасовке наши соотечественники, которые якобы нелестно высказывались в адрес иностранцев, упомянув цвет их кожи.

В ответ взбудораженные африканцы повели себя нагло и вызывающе. После нашего вмешательства они обругали представителей власти нашими же матерными словами и продолжили избивать обидчиков, бросаясь в них и в нас стульями и всем, что попадалось под руку.

Тогда еще не было ОМОНа или «Беркута», поэтому пришлось полагаться только на свои силы. В общем, заваруха получилась неслабая!

Пострадали полдюжины столов и стульев, три зеркала, немыслимое количество посуды, трое подвыпивших киевлян, один прыткий официант и сами африканцы. Одному даже сломали руку. Со стороны правоохранителей телесное повреждение получил лишь Колян, которому кто-то из участников драки прокусил большой палец на руке. А еще пострадали мои новые вельветовые слаксы,^[6] сшитые на заказ. Ввиду безудержного рвения их хозяина и его непомерных геройских потуг брюки разошлись по шву на самом интересном месте.

С горем пополам, но все же нам удалось утихомирить разбушевавшихся африканцев и оттеснить их к гостиничным номерам. Порядок в гостинице был восстановлен. А на следующий день разгорелся нешуточный скандал. Оказалось, что щуплые на вид забияки с бритыми головами цвета спелых баклажанов входили в состав сборной команды Зимбабве по регби. Горячие парни прилетели в Киев для участия в чемпионате мира среди молодежных команд, а после инцидента добрая половина из них оказалась выведенной из строя. В виду чего дипломатическое представительство Зимбабве готовило ноту протеста. Дипломатов возмутили и шокировали жестокие действия многочисленного и вооруженного до зубов отряда советской милиции.

В результате нас в качестве главных головорезов вызвали для дачи объяснений в кабинет начальника киевского главка. Вернее, начальник нашего управления привел на расправу двух самых кровожадных – меня и старшину Рудя.

– А где остальные? – угрожающе взревел генерал. – Я хотел бы лицезреть всех участников этого вопиющего безобразия.

Мы молча вытянулись по струнке и замерли – гладко выбритые, в наспех отутюженной форме и с ментоловыми жвачками за щеками. А наш начальник поспешил объяснить:

– Все участники перед вами, товарищ генерал: вот эти два мушкетера. А третий – это наш внештатный сотрудник.

– Да что вы мне лапшу на уши вешаете! – неистовствовал шеф столичной милиции. – Утром ко мне пожаловали консул и тренер команды. Так вот последний утверждает, что работников милиции было, как минимум, человек тридцать. Или вы хотите меня убедить в том, что эти два неоперившихся мента и один внештатник разогнали и перекалечили команду профессиональных регбистов?

– Так точно, – гордо отчеканил наш босс.

Генерал помолчал, пристально оглядывая «мушкетеров», а потом задумчиво произнес:

– Думаю, что вы бы не осмелились мне врать. Но если их точно было трое, то буду считать своим долгом замять этот конфликт. Идите, работайте.

Генерал сказал – генерал сделал. Ведь мы явились к нему не с пустыми руками. В предчувствии скандала умудрились до утра опросить полсотни человек из числа посетителей ресторана, работников гостиницы, поваров и швейцаров. Они, естественно, в один голос заявили, что африканские спортсмены вели себя нагло, вызывающе и сами затеяли драку. Параллельно показания переводились на английский язык там же в гостинице, поэтому на стол генералу были положены два увесистых «тома» с документами, в каждом из которых насчитывалось не меньше двух сотен страниц. Туда мы вложили все: показания, акты о причиненном ущербе, фотографии и многие другие бумажки, характеризующие негативное поведение несчастных регбистов. И понятно, что столь титаническая работа была проведена в кратчайшие сроки только лишь благодаря неуемной молодости и страху перед наказанием.

На следующий день нас с Рудем пригласили в кабинет начальника уже нашего управления. Там консул Зимбабве и тренер команды долго листали собранные материалы, в итоге консул молча пожал всем присутствующим руки и что-то выкрикнул на родном языке, обращаясь к тренеру. После чего гости чинно удалились.

– Если все так, как здесь написано, то вас нужно представлять к правительственным наградам, – улыбаясь, проворчал наш босс. – Только я ж вас, обалдуев, знаю. Складно отмазались. И не верю, что вас всего трое было. Ну, да ладно – спасибо за службу и пошли вон отсюда.

А позже эта история стала притчей во языцех и послужила веским аргументом при оформлении внештатника Исаченко на службу в ОМОН.

* * *

2 марта 2011 года (11 часов 45 минут)

Но вернемся в кабинет полковника Рудя.

Посмеявшись над своей же выходкой, Юра признался:

– А ведь я не случайно упомянул Зимбабве. Решил проверить, как у тебя с памятью. Кстати, недавно виделся с Колькой Исаченко. Он давно на пенсии, но все такой же неугомонный. Весь в делах, как и ты. И чего вам спокойно на пенсии не живется? Тебе вот на кой ляд копаться в этой аварии? Или ты кого-то из погибших знал лично?

– Одна из девушек – дочь моего армейского друга из Абхазии. Кравченко Ламара.

– Да, я помню по сводке. Обратил внимание на украинскую фамилию, – он развернул ко мне экран монитора. – Можешь почитать итоговую справку для министерства. Еще вчера затребовали. Дело-то на контроле. А все материалы уже в следственном управлении. Все-таки иностранцы погибли. Так что же тебя интересует?

– Видишь ли, Юра, – склонившись к экрану, я приложил палец к губам и обвел глазами стены кабинета.

– Да прекрати, – отмахнулся он. – Я ж пошутил. Кабинет чистый – вчера только проверяли.

– Но все-таки проверяли?

Рудь внимательно посмотрел на меня и, опустив глаза, признался:

– Копают, нехристи. Хотят спровадить меня на пенсию, чтоб молодым расчистить дорогу. Но ты зубы мне не заговаривай. Говори, чего приперся.

– Отец Ламары не верит, что это случайная авария. Ей предшествовали некоторые события в Абхазии. У этой Ламары при странных обстоятельствах погиб парень, а позже и она стала опасаться и за свою жизнь. Из-за этого ее вывезли из Абхазии. И вот чем закончилось.

– Прям детективный триллер, – проворчал Юра. – То есть ты хочешь сказать, что какие-то заезжие бандюки или иностранные спецслужбы провели у нас под носом масштабную спецоперацию? Сам-то хоть в это веришь?

– Не знаю. Но если брать во внимание все обстоятельства, то версия вполне правдоподобная.

– Да ну, – бред. Вряд ли такое возможно.

– А ты забудь все, что я тебе рассказал о событиях в Абхазии и ответь, как специалист: ничего в самой аварии лично тебя не настораживает?

– Настораживает. «Газель». Уж больно странно этот угон совпал с ДТП.

– А если и это не брать во внимание?

Полковник пожал плечами и стал перечитывать справку. Потом нахмурился и вдавил одну из кнопок в коммутатор. Ему тут же ответил моложавый баритон:

– Слушаю, Юрий Данилович.

– Вам давались сутки на полную проверку сгоревшего бензовоза. Почему до сих пор я не подписывал представления на имя владельца автохозяйства?

В динамике послышался шелест бумаги, после чего прозвучал доклад:

– Все исполнено в срок, а представление подписал начальник департамента. Вас тогда не было на месте. Простите, что не успел сообщить.

– Так я сейчас вас слушаю.

– Грубых нарушений не выявлено. Обычные недоделки, как и в других автохозяйствах. Бензовоз был исправен, о чем имеется соответствующий акт, а у погибшего водителя соответствующий стаж работы. Оформлен по всем правилам. Вот только нет характеристики с его прежнего места работы. Обещали сегодня…

– А это тебе зачем?

– Дело в том, что водитель только два дня как устроился. Вот я и решил узнать, как он в целом характеризуется.

– Спасибо. Отбой, – сбросив вызов, Юра заметно помрачнел. – А вот это мне уже совсем не нравится. Нового человека отправили в рейс без экспедитора. Твоя версия начинает крепчать.

– Там еще не все чисто со свидетелями, – решился подсказать. – Говорят, что ехали рядом и все видели, а машину взрывом даже не зацепило. И в Запорожье ехали окольными путями.

– Это уж пусть следователь разбирается.

– А как была угнана «газель»?

– Там тоже много вопросов. Хозяин приплелся утром в райотдел, как говорится, на рогах. Сперли, кричит, кормилицу, а от самого перегаром разит на километр. Видно, пропьянствовал всю ночь. Вот и предположили местные гаишники, что он спьяну сел за руль и поехал на Харьковский массив девочек кадрить. Потом бензин закончился, и он бросил машину. А как узнал про аварию, так и придумал историю с угоном. Хорошо еще, что не заснул в кабине.

– Надо бы розыскникам подсказать, чтоб хорошенько его «покололи».

Юра заерзал в кресле, приглаживая ладонью седые вихры. Потом переклонился через стол и угрюмо заметил:

– После твоего звонка меня изжога замучила. Чувствовал, что Кучер просто так в гости не напрашивается. Не знаю, как того водилу с «газели», но меня ты, считай, расколол. Ладно, дружище, слушай. Эта авария у меня уже в печенках сидит. Министерство прохода не дает. Силком забрали все документы и слушать не хотят, что технические экспертизы будут готовы только через месяц. Короче, дана команда с самого верха, чтобы к завтрашнему дню дело было прекращено. Я попытался вставить пять копеек, так меня замминистра чуть по стенке не размазал.

– Значит, в министерство мне соваться нечего, – подытожил я.

– Тебе вообще нечего лезть в это дело! – раздухарился Рудь. – Извини, что поначалу ваньку валял, но теперь ты все знаешь. Я-то думал, что ты тоже явился отмазывать директора автохозяйства.

– Откуда такие мысли?

– Все оттуда же. Если дали команду свернуть следствие, значит, сработал обычный договорняк. Кто-то из верхушки крышует автохозяйство и получает свои откаты. Вот я и подумал, что Кучера тоже припахали в качестве ходатая. А ты явился и поведал историю о международных террористах. И что теперь прикажешь делать? Договариваться со своей совестью? И откуда ты взялся на мою голову?

– Так получилось. Я же не специально…

– Вечно у тебя «так получается», – засопел Данилыч и, хитро усмехнувшись, добавил. – Думаешь, я не знаю о ваших летних гастролях с Волощуком? Еще как наслышан! А с Александром Вадимовичем недавно пересекся в поликлинике МВД. Спросишь, чего он там забыл? Так я отвечу: чтобы ты окончательно врубился в политику партии. После того дела с Гонорием Сашку поначалу поощрили на уровне Совета безопасности, а потом на уровне МВД решили с почестями спровадить на пенсию. А перед этим и начальник его загремел туда же. А после твоего визита и я, наверное, прицепом пойду.

– Трагедии в этом не усматриваю. Без дела не останешься. Обеспечу молодого пенсионера нормальной работой.

Юра шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла.

– И я не усматриваю. Но до лета хочется здесь посидеть, чтобы отпуск отгулять при погонах, как положено. Веришь – устал бояться и ждать. В любой день могут вызвать и вежливо попросить написать рапорт. Но теперь точно до лета не доработаю с твоей легкой руки.

Я поднялся и, застегнув куртку, протянул ему пятерню на прощание. При этом попробовал свалять дурака.

– Раскусил ты меня, Данилыч. Я и вправду хотел попросить, чтобы твои орлы не шибко копали под директора автохозяйства. А все остальное наплел по недалекости.

– Сядь! – рявкнул полковник и, покряхтывая, выбрался из кресла. – Так просто ты не уйдешь. У меня тут в шкафчике коньячок завалялся. И я все же надеюсь, что нам таки принесут кофе.

Как по волшебству в кабинет тут же вошла миловидная девушка, неся на вытянутых руках поднос с кофейным сервизом.

– Не прошло и часа, – проворчал Юра и погрозил секретарше бутылкой коньяка.

– Воды в чайнике не было, – оправдалась она. – Попросила дежурного принести, так он ледяную воду притащил. Пока закипела…

– Спасибо, Людочка. Можешь идти и никого ко мне не впускай.

Девушка удалилась, а Рудь принялся молча разливать кофе.

– Коньяк не буду, – предупредил я, подсаживаясь к столу. – Дел полно, да и за рулем. А чтобы по-людски закончить разговор, буду просить тебя не лезть в это дело. Только скажи, кто занимается экспертизами.

– Как это кто? Лаборатория Линника, – ответил полковник и плеснул немного коньяка себе в чашку. – Виктор Александрович теперь сотрудничает с антитеррористическими центрами МВД и СБУ. Все, что связано с подрывами и поджогами, исследуют у него в институте. Ты же должен знать профессора Линника?

– Недавно даже виделись. Он засветился в тех событиях, которые ты гастролями назвал.

– Да уж, шорох вы учинили неслабый, – Юра отхлебнул из чашки и блаженно прикрыл глаза. – А сколько тогда народу из высоких кабинетов разбежалось. Некоторые даже на ПМЖ на Мальдивщину слиняли. Только видишь, чем оно обернулось? Тебе в этом отношении повезло, потому что ты на пенсии. А вообще мы еще долго будем откашливать советский подход к работе с кадрами. О коррупции я вообще молчу. Эх, жаль, что Брут не дожил. Никифорыч это ДТП вмиг бы разложил по полочкам.

– Вот и не лезь. Я сам…

– Нечего мне тыл прикрывать. Я ж не вчера в менты подался. Попробую копнуть, а там – будь, что будет. Только обещай, что потом отметим это дело. В «Киевской Руси», например. Не знаешь, регбистов там сейчас нет?

2 марта (14 часов 20 минут)

И снова я сидел за рулем и тащился на второй передаче в нескончаемом потоке машин. Наконец добрался до Глубочицы и повернул на Верхний Вал, а на углу Константиновской раздался телефонный звонок. Выудив из кармана мобильник, увидел на экране радушное лицо Рудя, а когда ответил – услышал его обеспокоенный голос:

– Быстренько найди телефон-автомат или любой стационарный телефон. Позвонишь мне на городской номер, через секретаря. Люду я предупредил. И давай по-быстрому.

Сбросив вызов, я отыскал прореху в сплошной веренице припаркованных машин и еле туда втиснулся, уткнув машину передком в тротуар. Стал озираться по сторонам, теряясь в догадках: «Что могло случиться за столь короткий промежуток времени? Может, Юрка забыл сообщить нечто важное? И секретное, раз беспокоится, чтобы разговор не прослушали».

На фасаде одного из домов увидел светящийся логотип коммерческого банка с непонятным названием и направился туда. На входе представился охраннику и попросил его пригласить кого-то из службы безопасности, а вскоре уже расположился в кабинете начальника службы охраны. Добродушный розовощекий толстяк, отрекомендовавшись отставным майором МВД, с пониманием подмигнул и удалился в коридор.

Я тут же связался с Рудем и прослушал захватывающую шпионскую историю:

– О прессинге со стороны МВД я тебе рассказывал. Внутренняя безопасность решила собрать на меня пенсионный компромат, но друзья из министерства вовремя предупредили, поэтому я подстраховался. Уже пару дней возле нашего здания дежурят двое моих парней. Отсиживаются неподалеку в неприметной машине и наблюдают, чтобы эти сморчки не учинили провокации. Но все это предыстория. Короче – мои бойцы засекли за тобой хвост, а вот это уже интересненько. Два банабака^[7] на черном «гольфе» с областными номерами приехали следом за тобой и остановились как раз возле моих наблюдателей. Сидели в машине и ждали, пока ты выйдешь, а потом увязались следом. Я дал команду проверить их машину, но ничего интересного мне не сообщили. В угоне не значится, а зарегистрирована на дремучего деда из Бородянского района. Даю гарантию, что водитель управляет этим «гольфом» по доверенности. Если хочешь, могу распорядиться, чтоб их тормознули. Только нет уверенности, что работают за тобой на одной машине. Возможно, есть дублирующий экипаж. Вот так-то, дружище. А ты говоришь – сам справишься. Так что, тормознуть их?

– Да пусть работают, – ответил, пытаясь быстро соображать. – А вдруг это охрана, приставленная ко мне другом-абхазом? Сам же сказал, что в машине банабаки. А для тебя появился еще один довод не ввязываться в эту историю. Дорабатывай спокойно до пенсии.

– Это не твоя забота, – нервно захихикал Рудь. – Ишь, брат милосердия выискался. Я, может, только в азарт вошел.

– Тогда спасибо и будь осторожен, – сказал и тут же услышал в ответ короткие гудки.

Распрощавшись с банковскими секьюрити, я вышел на крыльцо денежного учреждения. Там сделал вид, будто изучаю курсы обмена валют, а сам незаметно осмотрелся по сторонам. Залепленный комьями грязного снега черный «фольксваген гольф» с номерным знаком серии КХ присоседился к припаркованным машинам возле соседнего дома.