Глава 2.

Бездна

– Евсеич! – я вбежал в дом, держа в руках две канистры с водой. Сбоку на ремне висел еле живой небольшой заяц, который находился в полуобморочном состоянии. На одежде не было ни одного чистого места. Сплевывая еловые иголки, вытаращенными глазами я заорал:

– Евсеич! Что происходит? Ты же не простой человек. Я знаю, что ты знаешь, что там произошло.

Истерика пробивалась наружу.

– Я видел ее.

– Кого? – прошептал дед.

– Бездну. Она там, это не выразить словами. Река уходит в нее вместе с домами, людьми, животными…

Задыхаясь и кашляя, я потянулся к сигаретам.

– Где они? Куда делись?

– Да вот на столе возьми, покури эти. Ничем не хуже. Зато кашлять перестанешь и успокоишься. Тебе сейчас надо быть спокойным. Обязательно спокойным.

Судорожно затягиваясь, я ощутил прохладу, легкий и приятный травяной аромат. Это, конечно, не был табак, а скорее всего какая-то травка. Но сразу же стало спокойней, и мой участившийся сухой кашель начал проходить.

– Что это? Надеюсь, не марихуана?

– Нет, сынок, это очень древний, по-вашему, рецепт, а по-нашему – зелье. Очень помогает. Там всего-навсего три травы, и все они безобидные, вовремя собранные и правильно заговоренные. Нельзя собирать растение, не поговорив с ним, не заговорив его. Меня мой отец научил, его дед, а деда – прадед, а прадеда – царица наша матушка Арсея, прародительница всего земного. Тут заячий холодок, любо божие и в плакун обернутое. Когда ворон в душе закаркает и повет холодом из груди, три листа для зелья в одно соедини.

– Гадость, конечно, Евсеич. Но помогает, – шутливо ответил я на речь деда, не совсем понимая, о чем вообще идет речь.

– А зверюгу отпусти, дай ему шанс самому выжить или сдохнуть.

– А что мы будем есть? Евсеич, ты в своем уме? Я его подобрал на тропинке полуживого, он даже не собирался убегать от меня. Сам Бог послал нам его, чтобы не умереть с голоду.

– Нам неизвестен замысел Создателя. Никогда не знаешь, для каких целей он нам помогает, а для чего – уничтожает. Но мяса животных нам не понадобится, вполне достаточно растительной, и у меня хватит запасов. Отпусти. Это знак свыше, нам останется только понять ЗАЧЕМ.

Слово «запасы» сняло некоторое напряжение, но зайца я все-таки привязал в сарае, ссылаясь на то, что бедному животному нужна некоторая реабилитация, и пообещал его впоследствии отпустить.

– Ну что ж, раз ты дал слово обещания, верю, что так и будет…

Через некоторое время вкусно запахло настоящей едой. Евсеич, как ни в чем небывало, радостно попивал какой-то чаек из душистых трав и закусывал вареной картошечкой с луком и чесноком. Пробежав глазами по столу, мяса я не заметил. Видно, арсиане вегетарианцы, а может, просто он не умел охотиться.

– Приложись к еде. Чем Бог послал, тому и рады. Уважь богов наших, не побрезгуй, а то обидятся, отвернутся от нас, и больше не увидим даров земных.

– Спасибо, Евсеич.

– Да не мне спасибо. А тому, кто позволяет нам растить и есть это.

Молча я съел все, что было на столе, запил довольно вкусным и бодрящим напитком, похожим на кофе не только по цвету, но и по вкусу. Мысленно сказал спасибо богам, на всякий случай. «Эх, бы еще подсластить бы чем», – подумал я.

– Прости, забыл, – и дед вытащил из очередного мешочка берестяную баночку душистого темного меда. За это лакомство я простил ему всю его занудность, которую он устроил мне на ночь глядя.

Проснулся я от тревожного чувства, что надо срочно вставать, так как много еще недоделанных и важных дел, о которых нельзя забывать. Как будто мир ждет от меня подвига. Никаких кошмаров не было, печь горела весело, было тепло от подкинутых в нее свежих дровишек. Евсеича тоже не было. Его кровать была тщательно убрана, и на ней лежали какие-то предметы со знаками и свиток, похожий на пергамент.

Любопытства ради я посмотрел в окна, потом прошелся по комнатам. Наверное, ушел или по нужде, или в свой дом что-то забирать. Но тут ловлю себя на мысли, что вчера он еле передвигался. Ноги-то не могли так быстро зажить, тем более травмированные кости. Хотя теперь ничему уже не удивился, вспомнив ночной разговор.

«Интересно, а что же там на кровати такое лежит?» – подумал я. Вроде неудобно чужие вещи трогать, но любопытство и врожденное чувство осторожности подсказывало, что стоит посмотреть. Первое, что бросилось в глаза, – до боли знакомый иероглиф, очень сложный и запутанный, но я его где-то видел. Голову передернуло. Было ощущение, как будто через мозги пролетел истребитель. Болезненность быстро прошла, и я развернул свиток. Некоторое время смотрел на совсем непонятные символы…

Глава 3. Первые уроки

Не отрывая взгляда от свитка, я почувствовал, что слух и зрение притупились. Ощущение чего-то знакомого и давно забытого, старого и родного возникло в груди теплым шаром, и это тепло, медленно растекаясь по телу, окутало меня покрывалом ярких и быстро сменяющихся образов, картинок. Они кружились, качались, переворачивались, издавали звуки, исчезали и снова появлялись уже другими сюжетами и персонажами так быстро, что не давали мозгу запомнить хоть что-то, ухватиться хотя бы за мельчайшую деталь. Сердце бешено вырывалось наружу, тело затряслось…

Я очнулся от легкого прикосновения Евсеича к моему плечу.

– Хочешь, научу управлять этим?

– Хочу! – решительно воскликнул я, глядя в глаза старца.

– Тогда начнем сейчас же. Нам не потребуются ни дрова, ни пища, так что не волнуйся. Я дам тебе знания, как согреться и как пережить предстоящий холод. Огонь не поможет. Я буду рядом. Тебе сейчас надо верить мне и верить в ту силу, которую ты увидишь в себе. Вы, люди, не понимаете, как сильны на самом деле и какая страшная энергия заложена в вас. Только доверяй мне всецело, без тени сомнения, уверуй в себя как в Бога, смотри на мир с высоты своего величия и безмятежного могущества. А теперь для начала сделай глоток грибного вара, больше не надо. Это для смелости и скорейшего входа в нужное состояние.

– Мухоморы, что ли? – настороженно воскликнул я, отодвигая рюмку в сторону. – Без них справлюсь! Я не наркоман какой-то.

Но Евсеич молча протянул зелье. В голове только промелькнуло: «Доверяй мне! Доверяй нам! Доверяй себе! АР СИ РА ЛЕ ЙАИ ША…»

Очнулся я от тупого удара посохом по голове. Передо мной стоял разъяренный Евсеич, размахивая посохом.

– Вставай, щенок! Песье отродье! Нечего валяться в кровати. Начнем работать.

Очередная серия ударов привела меня в бешенство, и я стремительно бросился на старика, сметая посуду со стола. Сцепившись в яростном рычании, мы вылетели вместе с входной дверью на улицу и начали кататься по грязи. В этот момент я готов был его задушить, разорвать на части. Неожиданно он выскользнул из-под меня, отскочил в сторону, направил свою лапу посоха в мою сторону и громогласно закричал:

– Крутись, воин, закручивай свою силу. Смотри только на меня!

Я начал крутиться по часовой стрелке, стараясь не отводить взгляда от его сурового лица и огненных всполохов глаз. На какое-то мгновение голова делала оборот, и, снова вцепившись в глаза старика, тело раскручивалось все быстрее и быстрее. Ярость и сила охватили меня, подчинили своей безудержной воле. Голова закружилась, и я уже не чувствовал ногами равновесия. Как будто все происходило в воздухе. Вроде бы надо упасть, но что-то держало меня в этой вертикали. Поднятые руки старика тряслись от напряжения, губы шептали заклинания, и вдруг, как в замедленном кинофильме, я увидел, точнее почувствовал, направленную в мою сторону опасность. Было такое ощущение, что рядом стоит зверь и смотрит на тебя холодным и безжалостным немигающим взглядом. И если сейчас ты ничего не сделаешь, то тебя будут по кусочкам, еще живого, обгладывать. Страх превратился в ярость. И я рванулся в сторону посоха, уничтожая всё на своем пути, чувствуя, как налились мышцы расплавленным тяжелым металлом. Эхом доносилось звериное рычание. Осталось только одно чувство – убивать.

Опять забытье…

Открыл глаза. В комнате светло, работает телевизор, с кухни доносится свист закипевшего чайника. За окном слышны звуки проезжающих машин. Легкость и пустота обволакивают своим пуховым одеялом. Поднимаю голову, ищу тапочки… В глазах снова что-то мелькает, беспорядочные образы, тяжесть и тошнота. Я сижу на корточках, и меня выворачивает наружу так, что я готов умереть сразу же. Рядом стоят чьи-то ноги. Поднимаю глаза:

– Евсеич, это опять ты. Как я тебя ненавижу!

Пока я истерил и ногтями рыл грязную скользкую землю, в голове стучало набатом: «Контролируй свою ярость… Контролируй свою ярость… АР СИ РА ЛЕ ЙАИ ША…»

Сидя на корточках и упираясь в землю чугунными руками, мне стало легче. Эмоции поддавались усилию воли. Оглядевшись вокруг, я увидел разруху. Как будто бешеный слон пробежался по огороду, переломав все деревья, кусты, строения. Забор превратился в щепки, удивительно – не осталось ни одной целой дощечки. Неужели это всё сделал я?

– Вставай. Отдохни. Скоро тьма наступит. Пойдем в лес. Продолжим обучение.

Медленно, усилием воли, я заставил себя подняться и, шатаясь из стороны в сторону, побрел к дивану.