04. Последние на Земле

После конца света в живых остались лишь двое: мужчина и женщина.

– Что ж, – сказала женщина, развязывая свой галстук. – Думаю, мы должны продолжить человеческий род немедленно. Слезай с байка и раздевайся. Хотя нет, просто раздевайся.

– К чёрту человеческий род, – спокойно ответил мужчина. – Без людей планета наконец вздохнёт спокойно.

– Что ты такое говоришь! – воскликнула женщина. – Это наш долг!

Мужчина с интересом прикурил сигарету зажигалкой Zippo и сказал:

– Расслабься, детка. Все, кому ты была должна, мертвы.

– Но рожать детей – это моя обязанность перед Богом, – сказала женщина, вскинув чёрные, как нефть, брови. – Особенно теперь!

– Если бы Бог хотел продолжения человеческого рода, он оставил бы вместо меня кого-нибудь другого, – усмехнулся в бороду мужчина.

– Да ты с ума сошёл! – возмутилась женщина, расстёгивая на себе китель. – Мы должны бороться! Скорее! Никто не знает, сколько мы с тобой протянем! Мы должны воспитать детей!

– И… приучить их к инцесту? – спросил мужчина, слезая с мотоцикла.

– Что?..

Она перестала раздеваться.

– Иначе ведь не получится продолжения рода, ты об этом подумала? Чтобы заново заселить Землю, нашим детям придётся заниматься сексом друг с другом и с нами. Это всё ещё кажется тебе разумным?

– Адам и Ева на это пошли, значит, и мы сможем! – оживилась она, потянувшись к его брючному ремню.

– Адам и Ева совершили величайшую глупость, – сказал мужчина, одёрнув её руки. – Семь миллиардов потомков инцеста – что может быть порочнее?

– Но что противопоставить пороку как не любовь? – сладко запела женщина. – Давай же заниматься ей до изнеможения, пока не кончатся силы!

– Ничего не выйдет, детка, – отстранив её, сказал мужчина.

– Почему? Ты что, импотент?

– Нет.

– Ты бесплоден?

– Вряд ли.

– Но разве ты не видишь, что от нас зависит судьба всего мира? Ты хоть понимаешь, какая это ответственность?

– О, да! – засмеялся мужчина. – И я не собираюсь её нести!

– Но мы должны восстановить баланс системы!

– Система сама восстановила баланс, уничтожив человечество!

Мужчина сел на капот разбитого автомобиля и прикурил сигарету от сигареты. Женщина распустила длинные светлые волосы и скинула китель. Она расстегнула верхние пуговицы блузки, опустилась на четвереньки и поползла к мужчине, царапая голые колени о камни.

– Ты не сможешь долго противиться, – нежно шептала она. – У тебя нет других вариантов, и ты уже начал понимать это. Ты не можешь противиться своей природе. Ты хочешь меня и ничего не можешь с этим поделать…

Мужчина достал из-за пояса револьвер.

– Не вынуждай меня, детка, – сказал он.

– Чёртов педик! – женщина поднялась с колен. – Педик! Знаешь… к чёрту это всё! Ты такой мудак, что я не хочу с тобой трахаться, даже несмотря на то, что ты – последний мужчина на Земле!

– А вот это уже интересно, – сказал мужчина. – Значит, чтобы отстоять свои принципы, ты готова пожертвовать даже продолжением рода?

– Лучше прекратить человеческий род, чем плодить и дальше таких как ты! Из-за вас, циничных и злых людей, и наступил конец света!

– Конец света наступил, потому что мировые лидеры не смогли поделить планету, – отвечал мужчина. – А я не признаю никакую власть, и такие, как я, к ней не стремятся. А теперь посмотрим на твой китель. Что это на нём, детка? Подполковничьи погоны? Скажи мне теперь, чьими руками велась Третья мировая? Чьи похотливые пальчики вызвали оргазм у ядерных боеголовок?

Мужчина сплюнул и сунул револьвер обратно за пояс.

– Ненормальный педик, – сказала последняя женщина на Земле. – Мне тебя искренне жаль. И мне не о чем больше с тобой разговаривать. Хочешь сдохнуть – сдохни! Без таких чёрных душой людей новое человечество будет только лучше. Я сама займусь им. Я найду уцелевший банк спермы и оплодотворю себя!

– Зачем?! Зачем, женщина, зачем тебе это нужно?! – закричал мужчина. – Ты пойдёшь на всё, чтобы сохранить жизнь, но зачем?!

– Я не знаю.

– Так подумай! Отбрось всё, чему тебя учили другие, и подумай хоть немного своей головой. Подумай, и тебе станет ясно, что человек – млекопитающее лишь внешне, а его разум – это вирус. Мы заполонили всю планету, загрязнили все водоёмы, начали плодиться в геометрической прогрессии, притесняя все остальные виды. Посмотри на себя. Ты родилась на закате человечества, в эпоху невероятной скорости жизни. Ты выполняла всё, что тебе приказывало начальство, верила всему, что вещали СМИ, иногда переодевалась из своего кителька в платье, которое выбирала в модном каталоге. У тебя не было ни своего мнения, ни времени обдумать что-либо, но главное – не было никакого выбора. А теперь он есть, а ты хочешь опять всё испортить! Ты ведь можешь избавить все последующие поколения от страданий, которые пережила сама.

Женщина вздохнула и произнесла:

– Я согласна, что всё было не очень гладко. Я даже понимаю, почему такие, как ты, считают смерть величайшим даром. Но я сделаю лучше! Я смогу! Я всегда знала, что я особенная!

– Тут ты снова очень ошибаешься, поэтому я не позволю тебе этого, извини.

– Но ведь я могу воспитать новый мир по-новому! – закричала женщина. – Он будет таким, как я захочу! Он будет в тысячу раз лучше прежнего! Он будет справедлив и прекрасен, все люди будут в нём равноправными и счастливыми! В нём не будет войн и голода! Он будет… прекрасен!..

С последними словами в её глазах заблестели слёзы. Мужчина вдруг посерьёзнел, выбросил сигарету и спросил:

– Почему ты плачешь?

Женщина не ответила. Слёзы катились по её щекам.

– Почему ты плачешь? – повторил он, осторожно приближаясь. – Разве это слёзы радости за новый мир?

Блондинка закивала, закрыв лицо руками. Мужчина подошёл вплотную.

– Нет, милая, это не слёзы радости. Просто ты начала понимать, что кто-то из твоих внуков и правнуков будет сильнее других, а кто-то – хитрее. Хитрый всегда подчинит себе всех остальных с помощью сильного. Снова будут города, государства, империи, снова воцарятся неравенство и рабство. Жадность и похоть снова победят. Ты можешь придумать своим детям закон, но кому ты доверишь блюсти его после своей смерти? Ты можешь описать им ещё более строгого, доброго и всемогущего Бога, но рано или поздно они и его перестанут бояться. Они начнут говорить с другими от его имени. Ты начинаешь понимать, что как бы ты ни старалась – всё впустую.

Женщина всхлипывала и отстранялась от мягких прикосновений мужчины. Она отступила и прижалась спиной к полуразрушенной стене. Слёзы текли по её шее, пропитывая серую ткань военной формы.

– Поплачь, дитя, – сказал последний мужчина на Земле, бережно взяв её за плечи. – Ты первый раз столкнулась с такой ответственностью, хотя раньше даже не могла задуматься о её масштабах. Не слушай меня. Думай сама, ибо у тебя впервые есть такая возможность.

– Говоришь так, словно у тебя она была раньше! – выпалила женщина.

– О, у меня были годы одиночества и тысячи мудрых книг, – улыбнулся мужчина. – Прости, что я был груб. Мной тоже порой владеют и гнев, и жадность, и похоть, равно как и всеми людьми. Поверь, если бы существовал способ уничтожить эти пороки, оставив в живых человеческий род, я бы знал.

Женщина утёрла слёзы и наконец поддалась объятиям. Мужчина гладил её по голове и успокаивал речами.

– Поплачь, – говорил он. – Поплачь о мире и пойми, что не сможешь сделать его лучше, будь ты хоть самым мудрым правителем.

– Я не о мире плачу, – сказала женщина. – Я плачу о тебе и о твоём неверии. Оно столь заразительно, что я едва не стала его жертвой.

Раздался выстрел. Мужчина упал на колени. В руке женщины дымился его пистолет.

– В одном ты был прав, – сказала она. – Я пойду на всё, чтобы сохранить человеческий род.

– Но почему? – прохрипел он, ощущая во рту привкус крови.

– Потому что я не исполнена мести, как ты, – сказала она. – Даже сейчас, понимая, что вся моя жизнь была полным дерьмом. Ведь именно поэтому я знаю, как сделать жизнь следующих поколений лучше! Я дам им шанс, потому что во мне есть вера. После твоей смерти я извлеку твои тестикулы и отыщу в них живое семя.

– Не смей, – из последних сил прохрипел мужчина. – Мир, основанный военным, хуже войны.

Женщина направила ствол в его лоб.

– Прежде чем ты умрёшь, я хочу тебе кое в чём признаться. Судя по всему, ты всерьёз думаешь, что я подполковник. На самом же деле конец света застал меня на съёмках фильма. Я была порнозвездой. Несколько удивлена, что тебе не знакомо моё лицо.

– Это как раз неудивительно, – сказал мужчина.

– Почему же? – блондинка взвела курок.

– Потому что я был священником.

Прозвучал выстрел. Человечество снова нашло лазейку.

05. Блюз

Чтобы тебя послушали, нужно говорить как мессия, обещать людям золотые горы, плоский живот или жизнь без сигарет. Человек и от книги хочет чуда. Он думает: «Раз уж я тебя читаю, бумажка, вместо того чтобы залипать в соцсетях или смотреть кино, ну-ка сотвори волшебство! Сделай меня сексуальным астрономом! Пробуди спящие 94 % мозга!» Люди всегда будут ждать чуда и люди всегда будут ждать спасителя, будут искать стигматы даже на запястьях коммивояжёра, постучавшего пасмурным утром в дверь.

В начале 2013-го я плотно слушал американский блюз: от меня ушла женщина, меня уволили с работы, да и вообще период был так себе. Когда я слушал эту музыку, в моём разуме колосились огненные поля Мемфиса, а обоняние улавливало запахи прокуренных таверн Инглвуда, но сам я жил в Питере, на Чернышевской, в старой квартире на первом этаже с красными занавесками и окнами, выходившими на стену.

Подо мной был подвал, и я слышал, как в нём рождались, существовали и умирали десятки разношёрстных котов. Надо мной жила старушка, кормившая всю эту свору. Она была глухой, и я слышал, как у неё неделями работал пылесос. В субботу она его на час выключала, пылесосила и снова включала на неделю. Я был в центре экосистемы, плотно связанной рыбой и молоком. Мышей у меня никогда не было. Но однажды в дверь постучался торговец.

Я был старым чернокожим мужчиной с огромными губами, когда открывал дверь под звуки чего-то из Би Би Кинга или Бадди Гая. Торговец же был молодым белым парнем в строгом костюме с полосатым атласным галстуком и в пуховике. Поодаль с двумя клетчатыми сумками стоял стажёр, который носил свитер с глухарями и брил не только щёки, но и виски.

Раздобрев от дешёвого, купленного на последние деньги бурбона, я впустил коммивояжёров. Те удивились такому приёму, но виду не подали, чтобы я решил, что с ними так обращаются в каждом доме.

– Вы счастливчик, – сказал молодой торговец, доставая из сумки сковороду. – Вам сегодня очень крупно повезло!

– Наконец-то! – воскликнул я, усадив гостей в плетёные кресла и предложив им чай и бурбон. – Я всегда счастлив поговорить об Иисусе!

Они переглянулись.

– Мы не знакомы с ним, дело в другом. Наша компания открывает филиал в вашем районе и решила сделать новым соседям подарки. Вот вам керамическая сковорода «Тифлис», чья ручка обтянута кожей тюленя и через неделю примет форму вашей ладони!

Парень с настойчивостью, достойной лучшего применения, сунул сковороду мне в руки.

– Славный презент! – сказал я. – Моя сковорода прекратила существование, когда мой бывший пьяный сосед одновременно жарил котлеты и смотрел третий сон.

– Хочу заметить, в магазине такая стоит 2990 рублей, но вы сегодня этих денег не платите! – добавил продавец.

– Аллилуйя! – ответил я, подняв стакан.

Я услышал, как стажёр прощёлкал в заметках своего айпада:

«Лги не краснея, заметят – пиздец»

– Но и это ещё не всё! – продолжал торговец. – Сегодня вы получаете также набор ножей «Дамокл». Трёхвалентная сталь рассекает мяч для бейсбола в щепки. Есть у вас мяч для бейсбола?

– Возможно, найдётся парочка. Но пока оставим их там, где они лежат, – сказал я, разглядывая блестящие ножи.

– В магазине весь набор стоит 5000 вместе с сюрикэнами для брокколи. Наша компания вам позволяет этих денег не платить!

– О, это весьма любезно с её стороны.

Торговец протянул мне ножи, а стажёр записал:

«Давать товар в руки, чтобы пробудить в жертве алчность и вещизм»

– Но и это ещё не конец! – возвестил потенциальный кафкианский таракан. – Чтобы в доме всё было и вовсе гладко, вот вам пазл на 5000 деталей с изображением Боно. В магазине стоит 3200, но вы сегодня этих денег не платите!

А стажёр записал в заметки:

«Не предлагать кружку с Эджем сразу»

Пазл я в руки не взял. Сказал:

– Уверен, есть те, кому фото Боно нужней, чем мне. Вы и так подарили мне все эти отличные вещи. Я столько плохого слышал про коммивояжёров, а вы вроде неплохие ребята. Храни вас Иисус! Идите с миром!

Я отложил свою сковородку и ножи в сторону. Стажёр насторожился, а торговец, улыбаясь, сказал:

– Итак, сковорода и ножи стоят всего…

– Минуточку, – перебил я. – Ты, кажется, говорил о подарках. Описывал эти вещи околофразами, подразумевающими, что это подарки. Заставлял меня держать их, чтобы подсознательно почувствовать своими, а теперь говоришь о цене? Не думаю, что порядочные люди так делают, а ты выглядишь порядочным, так что проваливай!

Стажёр заёрзал в кресле и записал:

«Будь готов, что рано или поздно тебе попадётся кто-то упёртый и понимающий истинный смысл твоих слов»

– В магазине это стоит почти восемь тысяч! – вскричал продавец. – И это не считая Боно! А мы предлагаем вам эти ножи и сковороду всего за три с небольшим, беря во внимание, что вы чёрный.

Тогда я рассвирепел, вскочил, подбросил опустевший стакан в воздух и совершил подачу керамической сковородой, словно вуду-теннисист. Но только в своих мыслях. А вслух спокойно сказал:

– Хорошо же. Допустим, я готов за всё это заплатить. Допустим, я готов быть самым молодым из всех чёрных и белых стариков, обманутых вами. Допустим, я оплачу рублями чувство вины, которое вы осознанно вызвали, заставив меня ошибочно думать, что всё это бесплатно. Теперь я должен расплатиться, во-первых, затем, чтобы меня не посчитали жадным ублюдком, не ценящим чужое время, а во-вторых, потому, что парадоксальное сочетание халявы и ощущения избранности – это то, что человек действительно любит, по какую бы сторону прилавка он не находился, не так ли? Я готов заплатить эти деньги, пусть у меня их и нет. Я могу одолжить их у моей соседки сверху, стоит мне подняться на второй этаж и выстрелить из мортиры. Но согласны ли вы, что, пуская кого-то в свой дом, ты оказываешь человеку некоторое доверие? Ты ожидаешь от него ответного доверия и честности. Ты не ждёшь, что он попытается залезть тебе в уши языком и сбыть продукты из ирландского дьюти-фри, по дешёвке загнанные недобросовестными сотрудниками авиакомпании вам, чья корпорация состоит из пяти человек и находится в промзоне возле Обухово. Никаких филиалов у вас нет и не планируется в ближайшем будущем. На кой чёрт филиалы организации, сотрудники которой ходят по квартирам? У неё и так в каждой парадной по филиалу!

– Что же вы сразу не сказали, – прищурился торговец, – что раньше работали у нас?

– Да я вообще про вашу компанию впервые слышу, – сквозь блюз рассмеялся я. – Просто вижу вас насквозь. Вы продаёте всякую дрянь людям, потому что не верите ни в рай, ни в ад, ни в карму, ни в спасение, а главный шедевр мировой литературы если и читали (хотя, скорее всего, нет), то поняли буквально, а значит, не поняли. Я снял квартиру с окнами на стену, я от всего мира заперся здесь, между животными, которые ни о чём не спросят, и женщиной, которой ни о чём не расскажешь. Я уже почти разучился принимать на веру, что люди вроде вас существуют. И вот вы сами пришли за мной и достали меня даже здесь. Вы не выглядите как зомби, но мыслите похоже и размножаетесь в той же геометрической прогрессии, что они, путём сетевого маркетинга. Лучше уходите. Согласно Википедии, коты с охотой лакомятся человеческим мясом. Поэтому если хоть что-то человеческое в вас осталось, лучше уходите, пока я не раскрыл ловушку в полу. И не смейте подниматься к моей соседке сверху, ибо ей подчиняются все коты полушария!

Торговец выразительно посмотрел на меня, потом на напарника, потом на меня. Потом вдохновенно сказал:

– Вижу, вы не в настроении. Чтобы поднять его вам, я озвучу уникальное предложение. Итак, сковорода всего за сто рублей и кружка с Эджем в подарок!

– Забирайте своё барахло и проваливайте! – крикнул я, выталкивая их за дверь. – Ничего вам не объяснишь!

– Сто рублей! – повторял торговец. – Всего сто рублей! У вас ведь есть сто рублей, не так ли?..

Лишь когда я захлопнул дверь за ними двумя, когда я услышал, что квартиру вновь наполняют только хриплые голоса блюзменов, шелест ударных и вибрации роялей, я подумал:

«Похоже, малость переиграл. Да что я в самом деле завёлся-то? Эти двое родились в такое время, что им не приходилось особенно выбирать профессию. Будь поблизости хлопковое поле, мы все втроём горбатились бы на нём, но поскольку его нет, им приходится торговать, а мне – искать редкую, но правильную работёнку. Правда, денег она приносит мало, так какого дьявола я только что отказался от приличной сковороды за сто рублей?»

Я распахнул окно и крикнул вслед торговцам:

– Ладно! Давайте свою сковороду за сотню! Только без глупостей!

– Вы уверены? – обиженно спросил торговец.

– Да чтоб мне провалиться, если нет. Сто рублей за сковороду – отличная сделка!

Они переглянулись и кивнули друг другу одними глазами.

– Тогда заполните это, – торговец без тени смущения протянул мне кредитный договор. – Первый взнос всего сто рублей, как и договаривались. Остальные две тысячи двести – в рассрочку на шесть месяцев всего под 17 % годовых, можете не торопиться…

И я подумал, что есть проблема с миром. Каждый человек рождается непорочным и наивным, как близняшки Олсен, но, взрослея, рано или поздно встречается с хитростью и ложью – раз за разом. И если человек ломается, то он начинает принимать хитрость и ложь.

Проблема в том, что весь мир развивается точно таким же образом, как каждый отдельно взятый человек, и сегодня он уже далеко не молод. Сегодня мир – прожжённый шулер с операбельным раком лёгких, воспитанный стаей лисиц основатель финансовой пирамиды, журналист, переставший верить чужим словам и отвечать за свои, седеющий, пускающий по вене нефть мессия, развратный старик с прогрессирующим синдромом Бога на обложке журнала. Стоит подумать трижды, прежде чем пускать его в свой дом. Стоит подумать сотню раз, прежде чем становиться его частью. Стоит быть чем-то новым.

Да, пожалуй, самое время быть чем-то новым.