13. Серебро

Был на финале Великой музыкальной битвы NEVYEBENZA. Там уж, конечно, не обошлось без всего этого.

Из 256 групп, начавших бой полгода назад, осталось лишь 8. Первые туры NEVYEBENZA проходили в самых дрянных клубах, похлеще того, где Скотт Пилигрим всыпал первому злому бывшему Рамоны: «Старый Козёл», «Пальцы В Ушах», «Сортир». На вывеске «Сортира», конечно, другое имя, но оказавшись внутри, понимаешь: тебя обманули. Стои́т такая концентрированная вонь, что солист может прыгнуть в зал и не ушибиться, даже если в клубе вообще нет зрителей. Кстати, их там и нет. Из-за вони.

1/8-е финала уже были в местах почище, вроде «Слизняка за гаражом» и «Чулана Гарри». Четвертьфиналы – в клубе «Депеш Мод» и круглосуточном пабе «Кащей Бессменный». Полуфиналы – в «Одиссее» и «Б5».

Полгода музыканты гибли на репточках, дабы не ударить в грязь лицами. Посуровевшие, с истёртыми в кровь пальцами и потемневшей кожей, восемь финалистов приготовились сойтись в клубе «Мраморный Локомотив» в битве не на жизнь, а на смерть за контракт на запись альбома в студии «Алмазное Жало».

Думаете, я сгущаю краски? Едва ли. Это же не «Титаны Рестлинга» с Николаем Фоменко. Тут всё по-настоящему и со мной. Рок-музыканты резки и фанатичны. Вокалистка группы «Поцелуй Иуды» Дарина Время, с виду премилая девица, лупит своих подопечных струной от бас-гитары в гримёрке, если они лажают. И лажают они почему-то всё чаще.

«Мраморный Локомотив» переполнен – более тысячи человек. Ведущий гласит:

– Финал Великой музыкальной битвы NEVYEBENZA открывает – да возрадуются поклонники Арии и Iron Maiden – группа «Клише-е-е-е-е-е-е-е»!

Длинные волосы, металл, футболки с монстрами. Уильям Мёрдерфейс из Dethklok на басу. Освещение настроено так, что все объекты на сцене кажутся чёрно-белыми. Начали с песни «Масон Огня». Верхние ноты парень недотягивает, а нижние проваливает, стараясь петь грубее. Песня кончается, и он обращается к звукорежиссёру:

– Вокала в мониторах нет!

– Добавим! – отвечает звукарь.

Вторая песня «В Тюрьме Фантазий» тоже мимо нот. Закончив, вокалист снова говорит звукарю:

– Вокала в мониторах нет!

– Добавим!

Третья песня «Топот Ангелов». Вокалист рычит и мычит. Гитаристы и Мёрдерфейс стали в ряд и синхронно наклоняются вперёд-назад. В зале слэм. Какой-то здоровяк получил в глаз. Песня кончается. Вокалист снова говорит звукарю, уже с раздражением:

– Ты вообще слышишь меня? На сцене вокала нет!

В установившейся тишине некто за барной стойкой кричит:

– Сделайте, чтобы и в зале не было!

Вокал отстроили. Разразившись кавером на «Осколок Льда», группа «Клише» исчезла, не оставив и следа.

У меня на столике бокал вина. Мимо идёт скала-охранник «Мраморного Локомотива». Остановился, тянется к моему вину и серьёзно интересуется:

– Вы не будете?

– Буду.

Охранник, смеясь, идёт дальше. Фирменная шутка. Ведущий объявляет:

– А сейчас тяжёлый металл сменится мелодичным инди-роком. Приглашаю на сцену группу Westcoast Cocksucke-e-e-e-e-e-e-ers!

Вокал, гитара, ударные, на клавишах длинноногая петербургская Лана Дель Рей. Кажется, что все они приехали в клуб на досках для сёрфинга. Вокалист, держа в руках початую бутылку красного, вещает:

– Привет! Это группа Westcoast Cocksuckers, мы рады стараться для вас! Первая композиция – 'Starlight Sunset'!

Отпив красненького, вокалист поёт на языке, похожем на английский. Песни, написанные русскими группами на английском, часто похожи на кривые плиточные многоэтажки. Они не собраны из личных мыслей и чувств, а слеплены из обрывков строк, которые ты, кажется, где-то уже слышал. Я небезуспешно общаюсь с англоговорящими, но, когда русская группа поёт на английском, не понимаю в лучшем случае половины слов. Те, кто знает английский хуже меня, понимают ещё меньше и вообще не улавливают смысла песни, даже если он есть. Но молодые группы всё равно часто поют на английском. Мода – инерция.

Кажется, вином тут не обойтись. Иду к бару, сажусь за стойку, заказываю джин, и тут возникает она. Туфли на высокой подошве, узорчатые чулки, полоса загорелой кожи, юбка с разрезом по твоему сердцу. Корсет с чёрным кружевом и алой шнуровкой стягивает грудь, на которой через распахнутую куртку с шипастыми плечами видна свежая тату. Искажающие пространство светлые волосы с чёрным мелированием. Губы из рекламы дорогой помады. Глаза волчицы в Московском зоопарке. Притча во языцех, Дарина Время собственной персоной. Не подаёт виду, что узнала меня. Кричит бармену:

– Срочно рому!

– Что за срочность? – говорю. – Пиратский бриг отчаливает?

– Я тебя знаю? – спрашивает она.

– Не больше, чем другие.

– Я тебя знаю. Ты вёл фестиваль, где мы выступали пару лет назад.

– В точку. Сегодня поёшь или зашла оценить новичков?

– А ты видел список финалистов или зашёл оценить алкоголь?

– Видел, только не уверен, что правильно запомнил имя твоей группы. Что там про Иакова?

– «Поцелуй», – разделяя слова, говорит Дарина. – «Иуды». Разве трудно запомнить?

– С годами забылось. Почему вы так называетесь?

– А что, остались какие-то другие хорошие названия?

– В общем-то нет, – говорю я.