Кто-то считает, что время – единственная мера всех вещей и вообще единственное, что действительно существует. Кто-то – что времени не существует, и мы сами придумали его вместе со стрелками и жидкими кристаллами. Кто-то – что он сам и есть время, читай, его сознание есть время. Хорошо проводя время, легко навредить другим. Выходит, подлинное искусство жизни – не вредить другим, хорошо проводя время. Есть и следующий уровень – хорошо проводить время, помогая другим тоже хорошо проводить время. Они, в свою очередь, хорошо проводят время, помогая хорошо проводить время тебе. Райские кущи затерялись где-то совсем рядом, но вот беда: не все хотят там быть. Стоит ли кого-то затягивать туда силком?
Снег подтаял, на Дыбы стало захаживать вешнее солнце. Место Васи Ипатько заняла приятная девушка Надежда Семистонова. Она следила за выполнением планов, но особо не душила.
От Жан-Поля съехал сосед, и он предложил мне снять его комнату. Я с радостью согласился – хостел надоел хуже горькой редьки. Теперь я жил с Жан-Полем и его девушкой Аннет в двушке у метро Достоевская и музея Федора Михайловича, где петрушечной свежестью благоухает Кузнечный рынок, где южанин стоит на перекрёстке с кипой ночных рубашек и кричит:
– Кому ношнучки?.. По стописят рублей ношнучки!..
После шести месяцев в хостеле обладание личным пространством повергло меня в эйфорию. И каким пространством. У меня была отдельная комната, где, как я и хотел, были Pink Floyd и гашиш. Утром я просыпался от звуков скрипки, доносившихся из соседских окон (играли, как правило, Linkin Park), принимал душ, жарил омлет с грибами на сливочном масле, а после завтрака устраивался у кухонного окна с кофе и сигаретой и обозревал льняного цвета двор-колодец да сияющие в ещё тусклом солнце угловатые волны жестяного океана крыш.
Вечерами Жан-Поль, Аннет или я готовили ужин. Мы никогда не сговаривались, кто и когда будет готовить, но ужин всегда был и всегда был отменным. Будучи исключительным кулинаром, Жан-Поль открыл мне секрет приготовления спагетти болоньезе. Все продукты в холодильнике были общими. Мы жили как одна семья. После ужина курили гашиш через бутылочку – его обычно добывала Аннет. Потом смотрели кино или смеялись над комментариями Жан-Поля к новостям политики.
Близстоящий Владимирский собор с ещё чёрными куполами полнил дни колокольным звоном, нищие же не отходили от ворот его. Однажды я возвращался домой ранним утром и увидел, что по постаменту у собора на отрезке длиной около десяти метров старательно размазано человеческое дерьмо. Это была очередная встреча с Великим Но. Я остановился, закурил.
Мы с Жан-Полем открывали смену, когда пришли зарплатные листы. Я просмотрел цифры и не поверил своим глазам. Наступил момент, когда, будучи управляющим магазина, я получил зарплату вдвое меньше, чем когда был продавцом. А зарплаты продавцов и вовсе стыдно было произнести вслух. Впрочем, Жан-Поль всё понял сам – по выражению моего лица.
– Они имеют нас как хотят, – сказал он.
– Точно, – сказал я.
– Нет, это уже совсем не дело.
– Факт.
– Как дальше-то жить будем, Серёжа?
Тут мне позвонила Надежда и сказала:
– Сергей! Как настрой?
– Надежда, мой компас земной. Настрой боевой.
– Продадим сегодня десять телефонов дороже пять тысяч рублей?
– Да наверняка.
– А тридцать пять сим-карт?
– Как два пальца об асфальт.
– Огонь! – сказала Надежда.
Я дал отбой и сказал Жан-Полю:
– Добудь канистру бензина и провод, метров пять.
Он кивнул и ушёл, я распечатал ценники, выставил телефоны на витрины и открыл смену.
Жан-Поль вернулся через пару часов с большой коробкой.
– Принимай товар.
– Всё достал?
– Да. Как действуем?
– Выполняем дневной план.
Жан-Поль переоделся, нацепил бэйдж и пошёл в зал. Я сел за компьютер и сформировал новый отчёт. Когда я отправил его, мне снова позвонила Надежда.
– Серёжа, ну почему так мало сим-карт?
– Сам не понимаю. Люди не видят своего счастья, хотя мы суём его им прямо в лицо.
– Что будем делать?
– Может, устроим промо-акцию? Подберём красивые номера, вынесем на улицу столы и будем торговать.
– Сергей, это просто отличная идея! Сейчас напишу всему сектору, чтобы сделали то же. Как назовём акцию? «Нумизмат»?.. «Нумерология»?.. Придумала! «Счастливый номер Слевина»! Знаешь, фильм такой?..
– Знаю, – сказал я. – Жжёшь, Надежда.
Повесив трубку, я сказал Жан-Полю:
– Давай выносить стол.
– Ты серьёзно?
– Разумеется.
– И красивые номера будем выбирать?
– В жизни не видел некрасивых номеров. Возьмём любые.
Мы вынесли стол и разложили на нём симки. Люди ходили мимо. Им было плевать. Когда человеку нужна сим-карта, он идёт и покупает сим-карту. Когда она ему не нужна, он идёт по своим делам. Он идёт купить пару кило мяса. Она идёт в маникюрный салон. Он идёт в магазин спортивной обуви. Она идёт в звукозаписывающую студию, потому что она теперь участник поющего go-go-дуэта. Он едет в торговый центр за новой аудиосистемой и ковриком для ванной. Она идёт купить роллы «Филадельфия» и три литра живого пива. Он идёт трахать чужую жену, не зная, что её муж уже всё знает и поджидает его. Она идёт менять доллары на евро. Не нужны им сим-карты.
Мы с Жан-Полем стояли и курили, глядя на всех этих людей, на то, как ребята из салонов через дорогу, чертыхаясь, вытаскивают на улицу столы и высыпают на них горы сим-карт, и предлагают их проходящим мимо незнакомцам, которым плевать, и дети перебегают дорогу в неположенном месте, а дебелый полицейский ловит их и грозит тюрьмой, и трамваи ездят, дребезжа, звеня, скрежеща, треща, стуча – всё это сразу.
Докурив, я оставил Жан-Поля, вернулся в магазин и открыл коробку, которую он принёс. Там были пластиковая канистра с бензином и моток провода в тканевой оплётке. Дверь открылась, и в салон вошёл человек. Его габариты примерно соответствовали размеру двери, в которую он вошёл. На вид ему было за тридцать пять. Короткая стрижка, пластиковые тёмные очки, на мускулистой шее расплывчатая татуировка в виде коловрата и ещё одна тату на правой руке, покрывающая фаланги навроде кастета.
Незнакомец снимает очки и смотрит на меня. Правый его глаз затянут бельмом, а левый глядит так, будто он всё про меня знает: каждую деталь моего прошлого, каждый грех, каждую мысль, намерение и страх. Вместе с тем он смотрит очень спокойно и просто, но я сразу понимаю, что это кто угодно, только не покупатель, и пришёл он сюда точно не за тем, чтобы взять Адам в кредит. Собрав волю в кулак, говорю:
– Здравствуйте.
– Привет, – отвечает он хриплым басом. – Ты знаешь, кто я?
– Нет.
– Меня зовут Тимур Убоев.
Да чтоб тебя.
– Вы… Молотильня?
– Выходит, знаешь. Это сэкономит нам время.
Кошусь на окно. Жан-Поль курит, глядит в экран телефона и смеётся.
– Слушай внимательно, – говорит Молотильня. – Сейчас ты откроешь кассу и отдашь мне все бумажные деньги, что там есть. Тогда с тобой ничего не случится. НО! Если попытаешься нажать тревожную кнопку, вон ту, что у тебя на брелоке, то я начну бить тебя по голове. Сильно. Примерно минуту. Затем, если успею, обоссу. Когда прибегут охранники, я их вырублю, обоссу тебя в случае, если не успел раньше, заберу деньги и уйду. Ты всё уловил?
– Да.
– Действуй.
Я подошёл к кассе и сказал:
– Есть проблема.
– Излагай.
– Программа устроена так, что касса открывается, только когда пробиваешь товар.
Это было правдой. Молотильня приподнял бровь и с усмешкой сказал:
– Хочешь сказать, я должен что-нибудь купить?
– Иначе не откроется.
Молотильня смотрит на витрину с аксессуарами за моей спиной.
– Может, сим-карту? – говорю я. – Есть очень красивый номер. В ломбарде все ахнут.
Молотильня смеётся и говорит:
– Лучше плёнку для экрана.
Достаю плёнку, сканирую штрих-код.
– С вас триста девяносто девять рублей.
– Сочтёмся.
Пробиваю чек, касса открывается, собираю все бумажные деньги, что-то около пятидесяти тысяч, кладу их в фирменный пакет, бросаю туда же защитную плёнку и тяну Молотильне со словами:
– Спасибо за покупку, ждём вас снова.
Молотильня вновь смеётся, берёт пакет, и говорит:
– Приятно иметь дело с умным человеком.
– Вы не против, если я вызову полицию, когда вы уйдёте?
– Моего благословения ты не получишь. Но я понимаю, что это неизбежно, ведь иначе дело повесят на тебя.
– Приятно иметь дело с умным человеком.
Молотильня надевает тёмные очки и идёт к выходу. Открыв дверь, он поворачивается ко мне со словами:
– И вот ещё что. Не искал бы ты Великое Но. Оно не для тебя.
Я оторопел.
– Что вы знаете о Великом Но?
– Послушай мой совет. Сегодня ты легко отделался, но если не остановишься, то на моё место придёт другой. Будет гораздо хуже.
Молотильня покинул «Телефокус».
О проекте
О подписке
Другие проекты