Цитаты из книги «Заповедник»

Если во двор заходил наряд милиции, Смирнов отодвигал бутылку. Он звонил мне по телефону и четко выговаривал единственную фразу: – Бляди идут!После чего я лишний раз осматривал засовы и уходил на кухню. Подальше от входных дверей. Когда милиция удалялась, я выглядывал из-за портьеры. В далеком окне напротив маячил Смирнов. Он салютовал мне бутылкой…

Если во двор заходил наряд милиции, Смирнов отодвигал бутылку. Он звонил мне по телефону и четко выговаривал единственную фразу: – Бляди идут! После чего я лишний раз осматривал засовы и уходил на кухню. Подальше от входных дверей.

– Так, – говорю, – всегда и получается. Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи. Так было с Достоевским, с Есениным… Так будет с Пастернаком. Опомнятся – начнут искать личные вещи Солженицына

Что ты во мне нашла?! Встретить бы тебе хорошего человека! Какого-нибудь военнослужащего… – Стимул отсутствует, – говорила Таня, – хорошего человека любить неинтересно…

– Кроме того, я познакомилась с известным диссидентом Гурьевым. Ты, наверное, слышал, его упоминали западные радиостанции. Фрида нас познакомила. Мы были у него в гостях на Пушкинской. Советовались насчет отъезда. В доме полно икон… – Значит, еврей.– Вроде бы да. Но фамилия русская – Гурьев. – Это-то и подозрительно. Гурьев… Гуревич…

– Что нового в Ленинграде? – спрашиваю.– Я говорила. Одни собираются уезжать, другие их за это презирают.– Митя не звонил?– Звонит иногда. У них с Галиной все очень плохо. Там югослав появился… Или венгр, не помню… Зовут – Ахилл…– Может, древний грек?– Нет, я помню, что из социалистического лагеря… Короче, Митя бесится. Злющий стал, вроде тебя. Крейна хотел избить…– А тот?– А Женя ему и говорит: «Митя, я не боюсь, потому что у тебя есть рога. И следовательно, ты – не хищник…» Их едва растащили. – Зря…

Таню забавляли петухи, лохматые дворовые собачонки, а когда мы увидели индюка, восторгу ее не было границ: – Какой апломб! Какое самомнение!.. При довольно гнусной внешности. Петухи и гуси тоже важничают, но этот… Боже, как похож на Изаксона!..

– Ы-ы-а, – проговорил он. – Что? – спросила моя жена.– Ы-ы-а, – повторил Митрофанов.– Он говорит – «фикция», – разъяснил Потоцкий. – Он хочет сказать, что аллея Керн – это выдумка Гейченко. То есть, аллея, конечно, имеется. Обыкновенная липовая аллея. А Керн тут ни при чем. Может, она и близко к этой аллее не подходила.– А мне нравится думать, что именно там Пушкин объяснился с этой женщиной.– Она была куртизанкой, – сурово уточнил Потоцкий.– Фо-фо ху-ха, – добавил Митрофанов. – Володя хочет сказать – «просто шлюха». И, грубо выражаясь, он прав. Анна Петровна имела десятки любовников. Один товарищ Глинка чего стоит… А Никитенко? И вообще, путаться с цензором – это уже чересчур!

– Единственная честная дорога – это путь ошибок, разочарований и надежд. Жизнь – есть выявление собственным опытом границ добра и зла… Других путей не существует… Я к чему-то пришел… Думаю, что еще не поздно…– Это слова.– Слова – моя профессия.– И это – слова. Все уже решено. Поедем с нами. Ты проживешь еще одну жизнь…– Для писателя это – смерть.– Там много русских.– Это пораженцы. Скопище несчастных пораженцев. Даже Набоков – ущербный талант. Что же говорить о каком-нибудь Зурове!– Кто это – Зуров? – Был такой…

– Помнишь, как я нес тебя из гостей? Нес, нес и уронил… Когда-то все было хорошо. И будет хорошо. – Мы были совершенно другими людьми. Я старею. – Ничего подобного…