Цитаты из книг автора «Сергей Довлатов»

Гардеробщик внезапно рассердился: – Это типичное хамство – совать номерок цифрой вниз!.. Буш выслушал его и сказал: – У каждого свои проблемы…

кая вечеринка. И начинаются все эти похабные разговоры. А я сижу и жду, когда толстожопый редактор меня облагодетельствует. И возникает эта кривоногая Зойка с подносом. И всем хочется только одного – лягнуть ногой этот блядский поднос. И тут я понял – наступила ответственная минута. Сейчас решится – кто я. Рыцарь, как считает Галка, или дерьмо, как утверждают все остальные? Тогда я встал и пошел…

Кроме тебя, Шаблинского и четырех несчастных старух… Короче, там преобладают свиньи. И происходит эта дурац

Вообще редакционные пьянки – это торжество демократии. Здесь можно подшутить над главным редактором. Решить вопрос о том, кто самый гениальный журналист эпохи. Выразить кому-то свои претензии. Произнести неумеренные комплименты. Здесь можно услышать, например, такие речи: – Старик, послушай, ты – гигант! Ты – Паганини фоторепортажа! – А ты, – доносится ответ, – Шекспир экономической передовицы!.. Здесь же разрешаются текущие амурные конфликты. Плетутся интриги. Тайно выдвигаются кандидаты на Доску почета.

алкоголика метранпажа побежали за водкой. Толстые девицы из отдела писем готовили бутерброды. Выездные корреспонденты Рушкис и Богданов накрывали столы. Работу в этот день закончили пораньше. Внештатных авторов просили не расходиться. Редактор вызвал Буша и сказал: – Надеюсь, мы увидимся сегодня вечером. Я хочу сообщить вам приятную новость. Сотрудники бродили по коридорам. Самые нетерпеливые заперлись в отделе быта. Оттуда доносился звон стаканов. Некоторые ушли домой переодеться. К шести часам вернулись. Буш щеголял в заграничном костюме табачного цвета. Его лакированные туфли сверкали. Сорочка издавала канцелярский шелест.

Подошел Новый год. Намечалась традиционная конторская вечеринка. Как это бывает в подобных случаях, заметно активизировались лодыри. Два алкоголи

исполинской фигурой, атомной энергией, вашей армяно-еврейской жизнеспособностью.

Инга Петкевич как-то раз говорит мне: «Когда мы были едва знакомы, я подозревала, что ты – агент госбезопасности». «Но почему?» – спросил я. «Да как тебе сказать… Явишься, займешь пятерку – своевременно отдашь. Странно, думаю, не иначе как подослали…»

Бывало, что Фима являлся домой с виноватым лицом. – Ты расстроен, – спрашивала Лора, – в чем дело? – А ты не будешь сердиться? – Говори, а то я заплачу. – Поклянись, что не будешь сердиться. – Говори. – Только не сердись. Я купил тебе итальянские сапожки. – Ненормальный! Мы же договорились, что будем экономить. Покажи… – Мне страшно захотелось. И цвет оригинальный… Такой коричневый…

Хотя атмосфера взаимной правоты не очень-то располагает к совместным действиям.