Цитаты из книг автора «Сергей Довлатов»

– Вы хотите сказать – черный? – Шоколадный. – То есть – негр? – Естественно. – Что же тут естественного? – По-вашему, эфиоп не человек? – Довлатов, – исполненным муки голосом произнес Туронок, – Довлатов, я вас уволю… За попытки дискредитировать все самое лучшее… Оставьте в покое своего засранного эфиопа! Дождитесь нормального – вы слышите меня? – нормального человеческого ребенка!..

Это Довлатов. Из родильного дома. Вы мне задание дали… – А, помню, помню. – Так вот, родился мальчик. Большой, здоровый… Пятьдесят восемь сантиметров. Вес – четыре двести… Отец – эфиоп. Возникла тягостная пауза. – Не понял, – сказал Туронок. – Эфиоп, – говорю, – родом из Эфиопии… Учится здесь… Марксист, – зачем-то добавил я. – Вы пьяны? – резко спросил Туронок. – Откуда?! Я же на задании. – На задании… Когда вас это останавливало?! Кто в декабре облевал районный партактив?..

Вы-то, – говорю, – сами женаты? – Конечно. – И дети есть? – Сын. – Не задумывались, что его ожидает? – А что мне думать? Я прекрасно знаю, что его ожидает. Его ожидает лагерь строгого режима. Я беседовал с адвокатом. Уже и подписку взяли…

Ведь язык – это только зеркало. То самое зеркало, на которое глупо пенять.

«Что значит слово „клиент“? Что такое – „деятель“? В таком, например, контексте: „Толкает меня один клиент, а я этому деятелю говорю – не возникай!“ Кстати, что такое – „не возникай“?»

Впоследствии я убедился – так принято. Скромность в Америке не является первоочередной добродетелью. А ложная скромность – тем более. Даже в анкетах при трудоустройстве есть графа: «Как вы оцениваете собственные профессиональные качества?»

Видно, я здорово растерялся. Неужели все это происходит со мной – Америка, литература, юная блондинка?! Около тридцати долларов в кармане. Точнее, двадцать восемь пятьдесят…

Есть такие молодые женщины, не то чтобы порочные, развратные, нет, а, как бы это лучше выразиться, – беспечные.

кого-то: – Знаешь, он из тех, кто пишет «вообще» через дефис… Что означало крайнюю меру нравственного падения.

Я думаю, она была прирожденным корректором. У нее, если можно так выразиться, было этическое чувство правописания. Она, например, говорила про