Цитаты из книги «Чемодан (сборник)»

Три вещи может сделать женщина для русского писателя. Она может кормить его. Она может искренне поверить в его гениальность. И наконец, женщина может оставить его в покое. Кстати, третье не исключает второго и пер

Не они, не те, кто стоят в похмельной очереди, столь красочно изображенной в «Шоферских перчатках», – не они являются у Довлатова носителями рабской психологии. Критическая подоплека довлатовских рассказов проникнута истинно демократическим пафосом.

культуроохранителей рассказчика довлатовских историй иначе как диссидентствующим охламоном не назовешь

инструмента свободы – языка. Только в диалоге свобода выявляет себя адекватно.

Довлатов писал о том, как люди не умеют жить, оставаясь при этом – свободными людьми. Главное в его историях – исследование единственного надежного ин

энергией конкретных размышлений и наблюдений

Единственный вид комфорта, который превозносил Довлатов, – это комфорт человеческого общения, комфорт беседы. Поэтому и себя называл неизменно не «писателем», но «рассказчиком». Обосновал это предпочтение и теоретически: «Рассказчик говорит о том, как живут люди, прозаик говорит о том, как должны жить люди, а писатель – о том, ради чего живут люди».

рассердился: – Пропили Россию, гады! Совесть потеряли окончательно! Водярой залили глаза, с утра пораньше!.. – Юрка, кончай! Юрка, не будь идиотом, пошли! – уговаривала Шлиппенбаха Галина.

Что касается меня, то я выступал на сцене дважды. Первый раз – еще в школе. Помню, мы инсценировали рассказ «Чук

Отец был режиссером, мать – актрисой. Правда, глубокого следа в истории театра мои родители не оставили. Может быть, это даже хорошо…