Глава 3. Поганы

– «Великий воевода Салавии, обласканный духами князь Курии, единственный сын Злата, Великого князя Черсалава, непобедимый полководец, красавец и завидный жених! Рат по прозвищу Бешеный, в данный момент вместо того, чтобы наслаждаться придворным обществом Гордого Слава, трясётся на своём скакуне, кутаясь в лисью шубу от этого промозглого степного ветра. Именно вот в такую слякотную погоду ему вздумалось объезжать пограничье в сопровождении небольшой дружины!» – идея отца Великому воеводе не очень нравилась, но Рат его слишком уважал чтобы противоречить, да и князь Туман поддержал, вроде как одним ударом двух зайцев. Хотя сам Рат хитрить не любил, его дело война, тут он понимал и обман, и хитрость, но вот так? – «Какую только гадость не сделаешь ради власти?» – мысли текли тоскливо и заунывно, как и сама однообразная степь. Хотя нет, что-то изменилось, впереди показалось несколько шатров, а подъехав поближе всадники смогли различить не только встревоженную суету Поганов, но и бычий череп на длинном шесте, что был воткнут перед центральной юртой – «Вот и стойбище кагана Тура!»

– Не нападать! Показываем, что мы с миром! – негромко приказал князь. Кричать не требовалось, его все всегда старались понимать с полуслова, не зря же прозвали Бешеным. Хотя он с этим не был согласен – «Холодная ярость, расчётливая месть, циничная жестокость, это да! Но бешеный?! Впрочем, какая разница? Лишь бы не прекословили и слушались приказов, а страх этому очень даже способствует!» – он подмигнул своему новому молодому стремянному, прежний не оправдал надежд.

Каган Тур сам вышел из своей юрты встречать дорогого гостя.

– Приветствую тебя Великий князь Рат! Очень Рад тебя видеть гостем, а не врагом в своём кочевье!

– Просто князь. Великий князь, это мой отец Злат и мне бы не хотелось занимать его место слишком рано! – сообщил Рат спрыгивая с коня – Я тоже, каган Тур, рад видеть тебя принимающим гостя возле степного шатра, а не во главе твоих всадников в лесах Салавии!

– Великий ты князь не по званию своему, а по славе, идущей о тебе по всей степи! – лил Тур льстивые речи провожая гостя в юрту – А что до ваших лесов, так и даже близко к ним не подходим, после последнего побоища, устроенного тобой!

– То-то ты тут трёшься – усмехнулся Рат, устраиваясь на предложенные подушки – хотя уже зима и не пора бы на южные кочевья… хм – из-за плотной занавески, что разделяла юрту, вышла молодая, красивая девица, с небольшим румянцем на нежных щёчках и острым, чуть раскосым взглядом чёрных глаз. В полупрозрачной одежде, босиком и двумя иссиня-чёрными косами до пояса. Грациозно удерживая на ладонях сразу несколько блюд, она приблизилась танцующим шагом и, демонстрируя необычайную гибкость, стала расставлять блюда на ковёр.

– Нравится? – на этот раз усмехнулся уже Тур – Дочь моя, Ночка! Я её в хатун готовлю, вишь как извивается?! Думаю, через годик можно продавать, целый табун отборных коней за неё выручу!

– Хатун? – переспросил Рат пытаясь разглядеть сквозь лёгкую ткань, схватившей бубен и пустившейся в пляс девки, что за незнакомый знак духа в виде странного сочного плода имеется на её гладкой, идеальной формы, ягодице. Что-то такое он слышал про них – Это которых специально выращивают чтобы мужей ублажать?

– Ублажать! – каган почти обиделся и с пафосом объяснил – Хатун это совет для властителя, это щит для воина, это блаженство для любовника! Она всегда за левым плечом мужа: и в бою, и в совете, и только она никогда не предаст! Это рука кагана – Тур хитро посмотрел на Рата – или князя. Говорят, ты ещё не женат? Это плохо, сколько тебе? Двадцать семь, очень плохо – он поцокал языком – так и быть, уступлю по старой дружбе. Бери Ночку за сорок лошадей! Если б не дочь, сам бы на ней женился, что она вытворяет в постели ой-ё-ёй! А ведь я много повидал, меня трудно удивить и уже не молод, но с ней снова чувствую себя восемнадцатилетним юношей. Не хочешь? Почему? Хоть испробуй её, а потом решишь. Ночка, дочь моя, покажи своё искусство гостю! Поверь друг мой, такое ты долго забыть не сможешь!

– Не понял? – изумился Рат, пока Ночка на минуту упорхнула за занавеску – Получается ты тоже с ней спишь? А как же порченную замуж выдавать? А если понесёт?

– Куда понесёт, кому понесёт? Не-ет, что ты?! – замахал каган двумя руками – Понесёт она только от мужа, а пока специальную травку пьёт, ничего не понесёт! А спать так, конечно, много кто с ней, и спят, и учат, и тренируют, с самого детства всяким занимаются, чтоб своему мужу хорошей женой была! Потому и стоит так дорого! У неё уже четыре духа есть – Тур принялся загибать пальцы – дух защитника, дух клинка, дух наездника и дух соблазна. Духа верности только нет, но его метку только когда мужу передадут она получит, это не сложно!

– «Поганские обычаи!» – с презрением думал Рат глядя как Ночка поставила перед ним шайку с тёплой ароматной водой, затем взяла его ногу и одним ловким движением сняла плотно сидящий сапог. Положив ступню князя себе на колени, она выжала губку и провела ею по стопе, пальцам и выше по голени аккуратно массируя. Дивное облегчение почувствовал Рат в натруженных мышцах, но не только, одновременно с этим приятная тяжесть возникла в паху.

– Пойду посмотрю, как воины твои себя чувствуют – усмехаясь проговорил каган и вышел из юрты.

– Не спеши князь, я сама – твёрдо проговорила Ночка, как только Рат дёрнулся к ней.

Она действительно довольно ловко, словно заправский воин, разоблачила его, сняв кольчугу и отстегнув поножи, и верхние штаны со стёганной курткой, и рубаху, пока он не оказался совершенно обнажённый перед ней. Но и дальше она не позволила ему ничего сделать, а продолжила обмывать тёплой губкой, даря мышцам приятную слабость, а и так твёрдый ствол, наоборот превращая в камень. Затем она стала мягкими движениями втирать в тело ароматное масло, то и дело проводя по самым чувствительным местам тёплыми ладошками, так, что он несколько раз уже был на грани, но резкими переходами на твёрдый пресс, широкую грудь, сильные руки, и бёдра, и икры ног, ей удавалось переключить его внимание и сбрасывать напряжение. Ненадолго, её нежные руки снова и снова возвращались к ягодицам и в пах. И наконец её мягкие губы приобняли топорщившейся уд, а язык прошёлся по нему плавными движениями, и опять она не дала ему излиться, слабыми покусываниями причинив небольшую боль. Это продолжалось несколько раз, так что Рат готов был уже просить пощады. И вдруг! Судороги пронзили его тело, и ещё, и ещё, так что он застонал, что само по себе было невероятно, наполняя любовницу своим соком в таком количестве, что она не успевала глотать и липкая белая масса полилась с уголков её губ, заляпав миленький подбородок.

– Вижу не только рука твоя сильна! – из-за занавески показался каган Тур – Такого как ты не каждая удовлетворить сможет! Ну что, берёшь мою дочку?

– «Подглядывал, гад льстивый!» – равнодушно подумал Рат, обессиленно разбросав своё, покрытое множеством знаков лоснящееся тело, на подушках, пока Ночка как ни в чём не бывало обмывала его причинное место – Должен с тобой согласится, это действительно трудно будет забыть! – просипел он, немного приходя в себя, привставая и пытаясь натянуть штаны – Но в жёны никак, ты же знаешь наши обычаи?! У нас государи, князья, и даже вожди, в жёны только дев берут, дабы не злить духа Рода – он похлопал себя ниже пупа, где была виден знак в виде звезды – и подтверждают это при всех. У твоей дочери род неплохой и знаков, хоть для моего рода и немного, но по нынешним временам и это не плохо. Да только порченная она, и княгиней её никто не признает, коли муж у неё не первым был!

– Род-та никуда не денется, ты потом ребёнку сам его и поставишь! Эх, отсталый вы Салавы народ, такого удовольствия себя лишаете – беззлобно махнул рукой Тур.

– Но должен тебе сообщить – тихо произнёс Рат, как только Ночка, захватив шайку с водой, губку и баночку с маслом, скрылась за занавесом – что как наложницу я готов у тебя её выкупить, правда не за сорок лошадей… Погоди отвергать, дослушай до конца – заметив что каган хочет его перебить, князь словно в битве поднял ладонь и разбудил духа победы, что делал его фигуру сразу более внушительной, лицо отечески строгим, а голос мощным и повелительным – ты можешь получить за свою дочь гораздо больше! Можешь повести не только свой коготь, но и другие когти Поганов, безнаказанно разграбив одно из княжеств, и войска Салавии на помощь ему не придут. Подумай, сколько ты и твои воины уведут оттуда табунов, повозок с добром и рабов? И кто после этого станет Великим каганом Поганов? – и уже нормальным голосом князь добавил – Ну а если ты ещё и труп подростка, со знаком рода ещё больше, чем у меня, предоставишь, буду тебе особенно благодарен!

– Предложение твоё заманчиво – почесал бородку Тур – но не в обиду тебе будет сказано, не очень-то Поганы доверяют воеводам Салавии. Как понять, что не в ловушку ты меня заманиваешь?

– Степной волк боится напасть на лесного оленёнка? – усмехнулся Рат.

– Не боится, но не будь он осторожен, не дожил бы до своих годов. Ты получишь и мою дочь, и трупик своего княжича, но только после того, как волк возьмёт добычу!

– «Довольно удачно всё вышло!» – снова размышлял князь, сидя в седле и разглядывая уже не такую тоскливую степь – Ха! – нечаянно воскликнул он. Так что молчаливый стремянной вопросительно посмотрел – Жена! Всего с четырьмя знаками, порченная, да ещё и из Поганов! Чтобы мой Род выродился также как род нынешних государей?! У матери моих наследников знаков духов будет не меньше, чем у меня! – парень только кивнул. Определённо новый слуга всё больше нравился Рату.

– Знаешь, под утро у тебя гораздо лучше получается – отдышавшись произнесла Буря, слезая с Гора и выпуская его наконец из своих мощных объятий – даже жалко. – с сожалением произнесла она, и тут же вскочила, а голос её повеселел – Но, куда деваться, служба! Ещё хозяйка твоя заругает, так что буду на заставе о тебе вспоминать – хмыкнула воительница, открывая дверку небольшого чердачного окошка, дабы впустить утренний, ещё сумеречный, свет, вместе с которым вошёл и морозный воздух, обняв её обнажённое тело.

Гор поёжился и быстрее закутался в тулуп, на котором они развлекались ночью. А Буря продолжила тщательно одеваться, собираясь в долгий поход. Натягивала штаны на выпуклые икры, мощные бёдра и упругую задницу, с налипшими на ней соломинками. А затем рубаху на сильные плечи, широкую грудь и твёрдый пресс. Да, этому телу Гор завидовал, несмотря на то что оно женское.

– Ярка тоже уезжает? – изумился Гор – А мне она ничего не сказала.

– Пф – фыркнула Буря, наматывая портянки и вдевая ноги в сапоги – рабу ещё докладывать?! Куда ж она денется, я ж в её десятке? Третий день уже радостная бегает. Мог бы и поинтересоваться, хозяйка всё же?! – добавила она, притопнув ногой загоняя сапог на место, так что аж сенник затрясся, а оставшиеся на развод свиньи захрюкали.

– Когда мне интересоваться? Ты и так днём всего загоняла и ночью ещё покоя не даёшь!

– Подержи! – напялив стёганный зипун, она подала ему тяжёлую кожаную бронь с нашитыми железными бляхами. Пришлось Гору всё-таки вылезти из-под тёплого тулупа и расправить бронь подняв её повыше – Загоняла прям – отвечала Буря, просовывая внутрь голову – вот уеду, сотник Хмур сам вами займётся, узнаете, что такое дружинник. А баб по ночам и без меня хватать будет – уже высовывая голову с другой стороны брони, добавила она – меня просто без очереди несколько раз пропустили. Фух! – тяжело выдохнула она, просунув наконец руки в рукава.

– Постой! – изумился Гор – Вы что обсуждаете меня между собой?

– Конечно?! Даже по дням поделили, а то как бы мы все тут в одно время размещались? – она напялила шапку на голову и вдруг шлёпнула его по голой заднице – Не застуди смотри, струмент свой! – и не смотря на тяжесть экипировки, довольно ловко скатилась по лестнице, а уже выходя из свинарника обернулась – А то смотри, если понесу от тебя, так выпрошу в мужья у Ярки!

Гора передёрнуло, когда он представил себе такую хозяйку, правда она тогда будет женой считаться, но это может быть ещё хуже – «Всё же в чём-то некоторые рабы правы, у свободного иной раз меньше воли чем у раба!» – он снова закутался в тулуп и подойдя к распахнутой чердачной дверки, выглянул во двор, где уже собрались уезжающие воины – «Не развод стремянного полка конечно, но тоже интересно!»

Глаза Ярки, на румяном от лёгкого морозца личике, и вправду лучились радостью. Отец взял её с собой в порубежье, на зимнюю заставу. Спасибо волхву и духам за это!

Застав всего семь, к каждой прикреплено по пять родов. Каждый год, по первому морозцу, вожди отправляются к ним со своими дружинами и приданным усилением от других родов, для охраны от Поганов, и сменяются в течении всей зимы по очереди. В этот год первыми выпала честь держать границу на крайней заставе ихнему роду.

И вот теперь, одетые в тёплую одежду и тяжёлую кожаную бронь с нашитыми металлическими пластинами, а нечего воину расслабляться, шестьдесят всадников, больше половины всей дружины рода Весеннего неба, попрощались с родными и собрались во дворе с самого утра, путь-то не близкий. Вождь отдал последние указания сотнику Хмуру, что оставался за главного над остающимися четырьмя десятками, они потом поедут на усиление другим вождям, что в свою очередь заступят на заставу. А сейчас вместо них четыре других рода прислали по десятку своих воинов. Таковы правила, на заставе должны всегда присутствовать воины всех пяти родов.

Гром кивнул провожающим и, гарцуя на красавце коне выехал со двора. За ним, поблёскивая металлом и удалью, выехали рослые красавцы воины, только Ярка выделялась мелким ростом впереди своего десятка, а в сторону свинарника она даже не посмотрела. Зато ехавшая рядом с ней Буря весело подмигнула выглядывающей с чердака роже. Несколько саней, гружённых припасом, потянулись следом.

Тряская рысь, липкий снег из-под копыт, ночёвка в лесу и снова. Торопились! Пока первый снег не сошёл и дороги не развезло, надо домчаться до заставы. И приступить к охране раньше, чем ляжет плотный наст. Ведь только тогда ватаги Поганов начинают совершать свои набеги.

Наконец безлюдная застава, только несколько седых стариков, воинов коим не повезло дожить до старости. В мирных поселениях у них то ли нет никого, то ли на чужой шее не хотят сидеть, вот и живут такие зимой и летом при заставах, исполняя воинский долг до конца.

Высокий частокол на берегу речки, а справа и слева от него тянутся засеки, широкие лесные завалы деревьев, дабы конный не прошёл, и так до следующей заставы. Внутри общая людская, столовая, и изба воеводы с высоченным гульбищем, так что дозорный, взобравшись на него, далеко в степь заглянуть сможет, а в случае чего и подать сигнал, запалив огромный костёр из заранее сложенных просмоленных поленьев, дабы и огонь, и дым далеко видны были.

– Наконец прибыли – сообщил седой старикан, распахивая перед сотней ворота – чует моё сердце, в этом году Поганы могут не то-что воровскими загонами, но и ратью пойти, а на гульбище лазить то и дело, уже ноги не те.

– Сердце чует! – тихо хмыкнула Ярка – Что это за дух такой, предсказатель?!

Однако старикан оказался востёр на ухо:

– Мал ты ещё щенок чтоб учить меня! – не признав в Ярке девку сообщил он – Хоть знаков у тебя и много, да главного для воина нет. Как вырастет знак духа битвы на пол тела, вот тогда и начнёт он не только в битвах подсказывать, но и по ночам приходить разговаривать! Вот тогда и будешь знать, когда новой битвы ждать. Только не пожалей смотри, многих товарищей до этого потеряешь и много врагов придётся убить, коли сам выживешь!

Ярка не стала возражать и говорить, что метка духа битвы есть у неё. Тем более что старик прав, её дух не то-что не разговаривает с ней, но и в бою не всегда подсказывает. Возразить было тут нечего и стало стыдно за насмешку.