Велел скакать он Ральфо первым,

Как делают стратеги, к нервам

Стальным приученные, и

Пристроился чуть позади.

Потом вонзил в конягу шпору,

И конь помчался.

В эту пору

Враг не дремал, готовясь свой

Заход затеять штурмовой.

Когда они узрели наших

Героев вдруг, то страх в папашах

Семейств обширных вмиг взыграл.

Тут Орсин, кто возглавил шквал,

С земли приподнял каменюку

И в Ральфо, напрягая руку,

Швырнул её. Был камень тот

Не так велик, как скол пород,

Каким при Трое сшиб Энея

С ног Диомед, но мог он, вея

Погибелью, свалить с копыт

Коня, послав врага в Аид,

Где дважды кщёные святые

Находятся^[117]. Пригнул Раф выю,

И камень мимо пролетел,

Но сдал коня назад он. Смел

Был Гудибрас, кто на подмогу

К нему подъехал. Он немного

Переживал за Ральфо. Взвёл

Он терцероль, но целить ствол

Не стал, поскольку Орсин слишком

Был далеко. Он ведь по книжкам

Воспитан был и полагал,

Что меж врагами интервал

Обязан быть ничтожно малым.

Помчался он, чтоб интервалом

Таким смутить врага^[118]. Со школ

Мы знаем (те, кто в них прочёл

Гомера), что единоборство

Всегда лицом к лицу. Фрондёрство

Здесь неуместно. Гудибрас

Хотел врага узреть en face^[119].

Но Колон тут, узрев, что к другу

Тот близко, тоже каменюку

С земли поднял, потяжелей

Той, предыдущей. С силой всей

Её метнул он в Гудибраса.

Фортуны мерзкая гримаса

Чуть не сработала: наш сэр

В седле качнулся, как шпалер

Рисунок, когда ветер силен.

Но в нём достало всё ж извилин

За гриву ухватить коня,

Но меч он выронил. Браня

Себя за нерадивость, гуся

Напоминал он, что бабуся

Его колола к Рождеству:

Тянул тот лапы. Силы у

Героя нашего хватило

Курок нажать, и угодила

Шальная пуля в сход зевак.

Там был Талгол, его армяк

Она пробила, небольшую

Дыру оставив в том ошую,

И вылетела вновь, попав

В Магнано. Тот был очень брав

В своём старинном хауберке^[120],

На нём сидящем, как по мерке.

О грудь расплющилась свинца

Частичка, но он спал с лица

И заорал: «Хирурга! Быстро!»

Толпу зажёг он, словно искра

Стог сена, закричал народ:

«Убийство, братцы!» Ну а тот

Упал на землю от удара.

Казалось, Гудибрас дал жару

Повторно. Если б Ральфо тут

Помог, то в несколько минут

Всё б рассосалось. Но наш альфа

С омегой занят был. На Ральфо

Почти свалился Гудибрас

От камня брошенного. Спас

Его он, подхватив в паденье

В миг после выстрела. Тут к сцене

Внезапно Цердон подбежал

И с Ральфо в бой вступил. Не знал

Никто, чем сватка завершится.

Обоих были мрачны лица,

Удары сыпались, как град.

Но услыхав, что пал собрат

Его, метнулся Цердон в гущу

Толпы – ей паника присуща —

И мигом растворился в ней.

Герои наши от камней

Хотя изрядно пострадали,

Но были бодры, как в начале.

Сказал тут Ральфо: «Сэр, удар

Предательским был. Колон яр,

Но не посмел сойтись в дуэли.

Враги ослабли. Вы сумели

Их обездвижить. Пуля в грудь

Пришлась Магнано и чуть-чуть

Его не кончила. Вороны

Так слабнут, порох чуя. Звоны

Мечей у них над головой

Произвели эффект. Но свой

Злодейский замысел противник

Не бросил. Меньше, чем крапивник,

Их мужество, но нас числом

Берут они. Нам нужно слом

Врага усугубить, иначе

Он грянет скопом и даст сдачи».

Так Ральфо произнёс, но сэр

Был в мыслях далеко. Нукер^[121]

Его старался зря. Огромен

Синяк был на груди и омен

Являл зловещий. Гудибрас

Тут отвечал: «Мой сквайр, на нас

Напали люди, кто без правил

Сражаются. Синяк оставил

На теле камень столь большой,

Что я вот-вот прощусь с душой.

Мне не до боя. Мне Фортуна

За что-то мстит. За то ль, что юно

Я слишком выгляжу, точней

Сражаюсь, как в расцвете дней.

Боль нестерпима. Я весь стыну.

Нельзя сражаться паладину

С такою раной. Может быть,

Нам стоит в замок отступить

С почётом. Рана не смертельна,

Но нужен мне режим постельный.

Тебе не сладить одному

С такой толпой, а посему

Отход нам надлежит. В отходе

Honoris causa^[122], по моде

Великих, нет стыда. К концу

Учёбы всех нас на плацу

Ретироваться так учили,

Чтоб враг почувствовал бессилье

Вас уничтожить и ушёл.

Пора идти: occasum sol^[123]».

Послушав сэра, с кобылицы

Раф спрыгнул и пошёл возиться

В пыли, пока не отыскал

Меч рыцаря, и, как шандал,

Держа его, не отдал сэру,

Презрев вдали толпу-мегеру.

Потом вновь на кобылу он

Хотел вскочить, но трижды вон

Был из седла он выбит ею,

Поскольку задом был пышнее,

Чем, собственно, седло. Тут Раф,

Всю выдержку в кулак собрав,

Предпринял новую попытку.

Но Орсин, справившийся прытко

С царапиной Талгола и

С грудиною Магнано при

Посредстве зелья из мешочка,

Всё бросил и бегом, как квочка,

Полулетя, помчался враз

Ко сквайру. У того Пегас

Брыкался, не даваясь. Рядом

Уже с ним, Орсин слов каскадом

Обдал его: «Ты, сквайр, и я

Не ранены. Сталь острия

Я отражу своей дубиной

И проучу тебя. Руиной

Ты станешь, как хозяин твой.

Я так зову тебя на бой».

Произнеся всё это, словно

Орёл, что прядает на овна,

Обрушился на Ральфо он,

Пытавшегося на амвон

Седла хоть как-то взгромоздиться.

Одной ногой он был, как птица

Фламинго или цапля, на

Земле, другая взнесена

Была наверх, минуя стремя.

Удар поверг его на время

В тяжёлый ступор. Орсин тут

Ударил вдругорядь. Салют

Он вышиб из очей кобылы:

Удар пришёлся выше брылы

Её, кобыла начала

Брыкаться вновь и понесла

По полю Ральфо, кто был полу-

Лежач на ней. К мужскому полу

Пылая ненавистью, та

Его, не видя ни черта,

На землю скинула. Так было

И с третьим Ричардом: кобыла

Его повергла тоже в грязь,

А сразу после унеслась^[124].

Наш рыцарь между тем нащупал

Синяк: тот вздулся, словно купол,

И мокр был. Он сперва решил,

Что это кровь. Как вязкий ил,

Была она, но, ярость волчью

Вдруг ощутив, он понял: жёлчью

Дублет весь пропитался^[125]. Зря,

Как Ральфо пострадал, а пря

Вновь разгоралась, он из луки

Достал второй пистоль и суке

Орсину этому хотел

Стрелять уж в голову. Тот цел

Остался потому лишь, что́ тут

Явился Цердон, весь свой опыт

Вложив в удар дубины. Тот

Пришёлся сэру в руку. Взлёт

Её был неудачным. Где-то

Так с неба падает комета,

Как опустилась вдруг рука,

На спуске находясь курка.

Пистоль на землю грянул. Выстрел

Пришёлся в высь. Идя на вы, стрел

Других сэр не имел. Лишь меч

Остался, чтоб врага засечь.

Но Цердон был готов к удару

Вторичному. Тут сэр наш пару

Своих обрушил на него,

На череп прямо. Колдовство

Иль что-то родственное душу

Спасли того. Наш сэр, обруша

Свой меч, смотрел, как кровь текла

По голове бойца, кто зла

Ему хотел. Отсёк он ухо

Тому, но Орсин на макуху

Посыпал порошок свой, и

Закрылась рана. В забытьи

Был Цердон, но очнулся. Чувства

К нему вернулись от искусства

Врачебного. Тут Орсин взял

С земли дреколье, как штурвал,

Двумя руками, прибамбасу

Сию направив Гудибрасу

В живот, но об его дублет

Она сломалось. Он был сед

Частично от боёв, но чтобы

Двум сразу, бешенным от злобы,

Противостать – такого он

Не знал доселе. Цердон стон

Издал, но к Орсину, хоть сбился

С дыханья, присоединился.

Тут Орсин подобрал с земли

Ещё дреколье, слово «пли»

Крича, и, целясь в Гудибраса,

Заехал Цердону в мордасы

Им. Цердон тут же рухнул, как

Подкошенный на поле злак.

Наш сэр приободрился сразу

И в стремени привстал. Без глаза

Остался Цердон. Сэр вскричал:

«Победа! Я таких кончал,

Как вы, во множестве. Второго

Прикончу я, даю вам слово!

Но прежде отдышусь». Скорбел

Над другом Орсин. Был он бел

От причинённого увечья,

Но врачевать пытался речью

И порошком. Сэр Гудибрас

Всё поле обозрел и пасс^[126]

Коня привёл в аллюр, чтоб, битым

Быв трижды, Орсина копытом

Сшибить, а после затоптать.

Был Орсин занят другом, рать

Свою оставив. Не заметил

Он, что наш сэр летел, как петел.

Узрев его, успел он свой

Насыпать тальк на синевой

Покрывшийся лик друга. Споро

Вскочил он на ноги, напора

От сэра ожидая. Тот,

Узрев, что дело оборот

Нежданный принимает, вяло

Сдержал за гриву буцефала.

Решил найти он Ральфо, чтоб

Вдвоём сражаться, и галоп

Направил в поле. Раф тем часом

Лежал, как тюк. Он Гудибрасом,

Так думал он, совсем забыт.

Всё тело ныло – от ланит

До пят. Паденье в странной позе

Заставило почить бы в бозе

Кого другого. Когда сэр

К нему подъехал, Ральфо сер

Лицом был и сказал: «Великий

Вы воин! Надо б в базилике

Вам памятник поставить, но

Нам лики зреть запрещено».

Ответил сэр: «Мы победили.

Враг, драпая, наелся пыли,

А кто-то в ней простёрся. Сам

Великий Цезарь, хоть там-сям

Одерживал победы, дважды

За день один победной жажды

Не утолял. Нигде о том

Упоминаний нет. Щитом

С мечом разил он многих в блице,

Но дважды veni, vidi, vici^[127]

Подряд не произнёс». «Вы, сэр,

Его уделали. В карьер

Пустили вы коня, чтоб Рафа

Спасти. Уже звенела арфа

Небесная в его ушах.

Спасибо, сударь! Вы и шах,

И мат врагу. Да, vincerere^[128]

Врага непросто. Дело в вере,

Скорей всего». Ответил так

Наш сэр: «Был множествен наш враг,

Но верой слаб. Затем perire^[129]

Он умудрился. Но задире

Не всякому нашлась здесь смерть.

Враг может заново посметь

Напасть на нас. Вставай! Нам надо

Быть начеку». Тут Ральфо, смлада

Привыкший подчиняться, рёк:

«Я не могу. Я как мешок

Костей. За вас я, сэр, страдаю.

Я меч принёс вам, чтобы стаю

Врагов окоротить. Взамен

Я синяки стяжал. Мой член

Любой бесстыдно синь. Но если

Дадите руку вы, то в чресле

Воскреснет жизнь. А если нет,

Останусь тут я, смогут вред

Мне причинить те, кто остались

На поле». Оценив анализ

Такой событий, сэр сказал:

«Мой меч от крови вражьей ал,

Но чтоб servare civem^[130], спину

Нагну я. Хоть Отцу и Сыну

И Святу Духу ты чуть-чуть

Другому веришь^[131], я согнуть

Тебя в дугу не дам». Он руку

Ему подал и сгрёб на луку

Седла, точнее поперёк

Него втащил. Но рок есть рок,

Тут Трулла на него напала,

Как говорится, с тыла. Мало

Сэр Труллой озабочен был.

Скорей, её девчачий пыл

Был мил ему. Но та Магнано

Искала, услыхав, что рана

Его опасна. Увидав,

Что Гудибрас в седле, а Раф

Лежит, словно тюфяк, на холке,

Она, начхав на люда толки

Про мощь их, исхитрилась свой

Удар обрушить роковой.

Обычно после схватки дюжей

Она у пленных их оружье

Брала, не лезя в битву с тех

Аж пор, как мир коснулся стрех.

Но тут не выдержала. Сзади

Удар её был, в спину. Ради

Него она вся напряглась,

И сэр с коняги рухнул в грязь.

«Сдавайся, – Трулла тут вскричала, —

Не то умрёшь ты! Для начала

Отдай свой меч и пистолет,

Коль прочего оружья нет.

Я гарантирую, что руки

Не стану связывать. Коль муки

Захочешь претерпеть ты, в бег

Ударься, и тебя, кто пег,

Схвачу я вновь. Ты слишком грузен,

Чтобы бежать. Мы отмутузим

Тебя, как следует, поймав».

Сэр лёжа отвечал: «Твой нрав

Мне по душе. Бери оружье,

Но не мутузь меня. Мне хуже,

Чем нынче, не было давно:

Всё тело отбивной равно.

Мне пособи подняться. Меч я

Свой отдаю, другим увечья

Он доставлял во многих прях.

Не верю я в трёх жутких прях,

Что нити жизни ткут и режут.

Но, поборов зубовный скрежет,

Скажу: удар твой был мощней

Мужских, но силы он моей

Не отменяет, ты ведь только

Девица хрупкая. Буколька

Вон как вспотела. Я сломил

Здесь трёх отважных воротил,

И перначом своим исхода

Ты битвы не изменишь, взвода

Хоть стоишь целого. Совет

Хочу я дать: победы, нет,

Моей ты не отменишь, двое

Здесь нас. Решение простое —

Тебе уйти. Лицом к лицу

Коль мы сойдёмся, будет у

Тебя проблем довольно. Сзади

Бить трусость. При другом раскладе

Тебя бы я не пощадил,

Хоть женщин отродясь не бил».

Вскричала Трулла: «Ты комичен,

Пора тебе додать затычин!»

И свой похлопала пернач,

Чтоб показать, что нрав горяч

У ней, и что способна сэра

Она отделать. «Офицера

Не одного я в плен взяла.

Ты думаешь, я из стекла,

А я из стали. В поединке

Лицом к лицу я все кровинки

Из тела вышибу, и ты

Падёшь, как прочие скоты!»

Сэр встал. Тут Трулла булавою

Своей, вертя над головою

Её, как пёрышко, врага

Три раза приложила. «А! —

Вскричал наш сэр, два сделав шага

Назад, – Сражаться? Молодчага!

Тебя придётся мне осечь!»

Сказала Трулла: «Брось свой меч!

Не то ты будешь кверху задом

Лежать через минуту!» Градом

Ударов ей ответил сэр,

От злости чёрный, как бербер.

Любой из них мог нашу Труллу

Располовинить, но нырнула

Валькирия три раза под

Удары сэра. «Меч сечёт

Твой воздух!» – Трулла прокричала

И стала ждать, пока запалу

Его придёт конец. Герой

Наш поднял меч над головой

Двумя руками и всю силу

Вложил в удар. Так выходило,

Что он решал весь бой. Но та

Вновь уклонилась. Сэр и рта

Открыть не смог, как сила взмаха

И пустота пред ним, без страха

Рубившего, его почти

Повергли ниц. Его спасти

Сумело равновесье, но лишь

На миг. «Ты мне теперь позволишь

Ударить?» – вопросила тут

Валькирия, всего на фут

Отпрянув, и ударом новым

Его повергла наземь. Словом,

Наш сэр упал, откуда встал.

Используя как пьедестал

Его живот, стояла Трулла

На теле сэра и ввернула

Такое: «Мерзкий клоп! Испил

Ты крови нашей. Не твой тыл

Атаковала я, а перед.

В то, что ты слаб, народ поверит,

Когда предстанешь ты пред ним,

Чтоб суд принять, что мы творим.

Ты не́ дал мне своё оружье,

Хоть обещал. Нет чести в муже,

Кто нарушает слово. Тот,

Кто своё слово предаёт,

Не рыцарь. Ты меня заставил

Сражаться, не соблюдши правил

В плен сдачи. Ты татаркой счёл

Меня, наверно, кто в подзол^[132]

Готова лечь, но в плен другого

Не брать. Но если надо, снова

Тебя отделаю я так,

Что выскочит из лба твой зрак».

«День твой, – сказал наш сэр покорно, —

Ты обмолола славы зёрна

Моей, сбив с ног меня, а лавр

Венчает мой полукадавр,

Каким я стал. Тебе по праву

Принадлежит он, как и слава.

Что же до слова чести, я

Её лишился, как змея

Лишается узорной кожи.

Шпынять упавшего негоже.

А, впрочем, ниже пасть нельзя,

Чем пал я. Поросла стезя

Моя быльём, и твой понятен

Сарказм при виде стольких вмятин

В моих доспехах, а точней

В дублете дыр от перначей.

Античные герои были

Все милосердны, а не крыли

Поверженного в прах врага.

Их сталь иль медь была нага,

То бишь остра, а не словечки.

Мой терцероль дал две осечки

Сегодня и промазал, но

Судьбой так было суждено».

Сказала Трулла: «Ты достоин

То получить, ничтожный воин,

На что хотел меня обречь,

Возьми ты верх. Пистоль и меч

Мои, как и твоя свобода.

Но делать из тебя урода

Не собираюсь я: ни рук

Не буду я рубить, ни тук

Твой выпускать. Живи, паскуда,

И уповай на Божье чудо».

Ответил Гудибрас: «Прошло

То время, когда мне везло.

Я подчиняюсь всем законам

Войны, сиречь тебе. Пленённым

Не довелось мне раньше быть.

Учти, что я ведь мог убить

Медведя иль взять в плен, однако