– Опрос свидетелей, обнаруживших тело Винсента Декарта в парке, особо ничего не дал. Наши утренние бегуны видели лишь пару подозрительных хиппи, бродивших в это раннее время, – Уильям светился внутренним позитивом, даже когда это было трудно или неуместно.

– Хиппи мы сразу вычёркиваем. Да и вообще понятие “подозрительные личности” довольно расплывчатое. Мне кажется, каждому третьему встречному такими покажется наша с тобой парочка. Конечно, если не доставать значки, – ухмылка капитана пробивалась даже через густые волосы на лице.

– Свидетели не мешкали, по их же словам, и сразу же вызвали наряд полиции. Те прибыли на место происшествия в течение получаса и организовали оцепление настолько качественно, насколько смогли. Дальше уже была стандартная процедура первичного осмотра тела, фиксация улик и допрос, – Уильям не лихачил, вёл “Бьюик” по своей полосе, не нарушая правила дорожного движения, чем очень успокаивал шефа.

– Что ты обнаружил, когда проверял новую улику? Я про кусок ткани, найденный в горле, – рука капитана потянулась было к ручке включения радио, но в последнюю секунду он передумал, мысленно выбрав разговор без музыкального сопровождения.

– Вот здесь я выдержу театральную паузу… – Коннор хотел потянуть момент и получил ощутимый тычок в бок за попытку самодеятельности.

– Хорошо, кэп, не смотрите на меня так! Ткань, из которой была та серая лента, очень редкая и старая. Стопроцентный хлопок по составу, не то, что нынешние. При первом удобном случае нужно показать её настоящему эксперту, моих навыков и нашего оборудования для полного анализа недостаточно. Ткань материи обладает повышенной устойчивостью к многократным стиркам и загрязнениям, похожа на ту, из которой шьют рабочую форму или робу для заключённых. Другого биоматериала, как-то остатков кожи или слюны на ней, кроме принадлежавших мистеру Декарту, мною не было выявлено.

В этот раз оборудование, перевозимое в багажнике “Бьюика”, более чем пригодилось. Микроскопы, реагенты для проявления фотографий, образцы почти всех химических элементов и целая серия книг по криминологии – для Коннора всё это было почти священным. Напарники регулярно обновляли свои запасы и старались поддерживать всё в рабочем состоянии, каждое приспособление находилось на законном месте и ждало шанса проявить себя.

– Лейтенант, ты знаешь, почему мы едем на это дело в столицу? Признаков насильственной смерти там не обнаружено, всё очень похоже на несчастный случай либо на преступную халатность со стороны хозяев местной сауны. Но один маленький аспект всё меняет, – настал черёд капитана повесить в воздухе интригу, – Я спросил у капитана, звонившего мне утром, не нашли ли они возле тела или в нём самом куска серой ленты…

– Не может быть…– Уильям на секунду отвлёкся от дороги, посмотрел на шефа и чуть было не получил за это повторный поучительный тычок.

– Именно. Похоже, что мы имеем дело с серийником. Очень своеобразным серийником. Такие пациенты обычно выбирают своих жертв по какому-то только им понятному принципу: раса, возраст, пол, цвет волос и глаз, социальное положение или навалившаяся популярность – любой фактор может стать решающим.

– Кому могли помешать или чьё внимание могли привлечь престарелые мужчины за семьдесят? Они уже одной ногой и так были в могиле, – Коннор более не отвлекался от вождения, лишь позволяя себе размышлять вслух.

– Это нам и предстоит выяснить. Сколько там ещё до заправки? У меня появилось одно маленькое дельце, требующее срочной остановки, – Бэну Бауэрсу было ещё далеко до почтенного возраста, однако некоторые его особенности он заработал и к своим годам.

Предыдущие двое суток напарники ночевали в дешёвом отеле, питались в забегаловках и старались что-то раскопать по текущему делу. Эти обстоятельства несколько подкосили их боевой дух, а необходимость ехать на новое расследование совсем не придавала сил. Можно сказать, что именно поэтому шеф перечитывал свои же записи несколько раз, пустил за руль относительного новичка, а сам периодически проваливался в неглубокий сон.

Оттава встретила полицейских во всей красе: город поражал своими новенькими небоскрёбами и обилием красно-жёлтой растительности. От самого въезда до центральных улиц высокие могучие клёны сопровождали их по пути, заряжая своей незримой энергией и даря почти забытое ощущение защищённости. Серые здания многоэтажек, такие привычные, одинаковые и обыденные, были невзрачным фоном для этих великанов.

– Каждый раз, как в первый, влюбляюсь в этот город. Если бы он был девушкой – то это была бы шикарная рыжеволосая бестия, кружащая голову всем встречным мужчинам, – капитан наконец-то включил рок-волну и наслаждался акварельным видом, открывающимся с пассажирского сиденья.

– А Монреаль тогда получается престарелая зрелая дама, закутанная в шаль, в ботфортах на высокой подошве? – Уилл подхватил аллегорию шефа и позволил себе скупую мужскую улыбку.

– Не бывает некрасивых женщин. Бывают слепые и недалёкие ценители, – Бэн так выразился, хотя никогда не был бабником или знатным ловеласом.

Он пользовался достаточно большим вниманием слабого пола, но ни разу за всё время не изменил своей жене. Мэри Бауэрс в этом плане могла спать спокойно. Ни одна коллега, свидетельница или подозреваемая не имела основания для подачи жалобы на сексуальное домогательство или превышение полномочий.

– Местные копы уже ждут нас на вскрытие тела. В этот раз просил без нас не начинать, – шеф обладал способностью резко и бесцеремонно переключаться с философских мыслей на расследуемое дело.

Тёмно-синий “Бьюик” ловко скользил по забитым траффиком улицам столицы, доставляя напарников по нужному адресу и радуя Коннора своей превосходной управляемостью. Сам Уильям, конечно, предпочёл бы автомобиль другой марки, не такой старомодный и тяжёлый, но пока мог себе позволить только позицию временного водителя. Мускулкары марок “Шевроле” и “Мустанг” маячили только в далёкой перспективе, иногда напоминая о себе в сладких грёзах молодого лейтенанта.

– Припаркуйся здесь, мы на месте, – роль штурмана была непривычна шефу, но он неплохо с ней справлялся.

Уилл прижал автомобиль вплотную к высокому бордюру, ограничивающему пешеходную зону от проезжей, припоминая прошлый опыт с разбитым боковым зеркалом.

– Если найду, кто это сделал – убью, а ты поможешь мне с телом, – более расстроенного наставника он не видел за всё время их сотрудничества.

У главного здания центрального морга Оттавы их ждали двое мужчин, один из которых был в полицейской форме. Напарники переглянулись между собой и слегка улыбнулись друг другу, испытав одно и тоже чувство, – они шли навстречу как будто своим зеркальным собратьям. Высокий худощавый мужчина средних лет, находящийся слева, представился первым:

– Капитан Юджин Пэрветт, шестой участок, – сухое и официальное короткое рукопожатие, выданное с максимально непроницаемым лицом.

– Доктор Стефан Морган, патологоанатом центрального городского морга, – молодой тучный человек пытался обмануть весь мир своей длинной бородой, постриженной на старый манер, но было видно, что ему от силы лет двадцать пять.

Капитан и лейтенант представились, ощутив на себе изнутри, что значит быть нежеланным гостем. Довольно часто местные правоохранители не жаловали приглашенных звёзд, считая их присутствие не только не обязательным, но и оскорбительным. Воспринимая коллег из другого подразделения, как ревизоров-надсмотрщиков, а не как своих помощников, многие ревностно относились к такому роду сотрудничеству, ставящему под сомнение их компетентность и оправданность их содержания на бюджетные деньги.

– По вашему указанию мы не приступали к вскрытию. Прошу пройти внутрь, – доктор, видимо сильно волнуясь, вытирал пот со лба на ходу и указал на огромную входную дверь перед ними.

– Тело Вэлмера Игнатовски обнаружила девушка, работающая уборщицей в сауне, в 10:30 утра по местному времени. Предварительный осмотр показал, что признаков насильственной смерти нет, – капитан Пэрветт производил впечатление человека сурового и прямого, как кочерга для камина: на неё же и был визуально похож.

Временная команда копов в сопровождении доктора проникла в здание и двинулась в сторону холодного мертвецкого зала.

– По словам свидетельницы, в то время посетителей больше не было. Консьержка на входе продала только один билет постоянному клиенту, который теперь лежит в этом здании, – глава шестого участка явно хотел вывалить как можно быстрее все обстоятельства дела и расстаться со своими коллегами.

– Как же наш убийца попал внутрь? – Бэн открыл новую страницу записной книжки, смазанно черкнул сверху дату и начал фиксировать скудные данные.

– Предположительно, через служебный вход, который не запирает та самая уборщица. Курение убивает не только курящих. Других путей проникновения в здание нет, окна на первом этаже закрыты и надёжно зарешёчены, моя команда тщательно проверила каждое по периметру, – при упоминании своих сослуживцев капитан почтительно выпрямился.

Бэну импонировал этот офицер не только потому, что они были в одном звании. Больше его зацепил обстоятельный подход, серьёзность и методика капитана. По всему было видно, что в отличие от монреальских копов, в столице был как минимум один толковый специалист сыскного дела. Он убрал блокнот во внутренний карман и пристально посмотрел на Пэрветта.

– Знаете, в Торонто мы как-то расследовали одно занимательное дело. Чудак проводил каждую ночь в огромном супермаркете, прячась в мебельном отделе ближе к времени закрытия магазина. Когда посетители и персонал расходились, он выбирался из очередного шкафа, бродил по торговому центру и переставлял товары на полках назло продавцам. Там же он питался бесплатными продуктами и мылся в душе в отделе “Икеа”. Полгода никто не мог понять, что происходит, пока не догадались нанять ночного сторожа. В первую же свою смену он неожиданно встретил этого парня, от испуга разрядил в него всю обойму новенького Смит-и-Вессона. Мы долго не могли понять, как он там оказался, ведь все двери были закрыты и была установлена новейшая сигнализация.

Доктор Морган, местный распорядитель душ, слушал внимательно, да и Пэрветта история вроде бы, заинтересовала. Бауэрсу удалось сбить с них первоначальную настороженность и волнение, показаться своим парнем, без пафоса и показной опытности.

– Со всем уважением уверяю вас, что мы здесь только из-за одного обстоятельства, обнаруженного на месте преступления. Как только выясним, орудовал ли здесь серийный маньяк или это простое совпадение, мы незамедлительно вас покинем, – шеф одарил столичных служивых максимально радушным взглядом, на который только был способен.

– Тогда перейдём ближе к делу. Опись личных вещей, показания свидетелей и улики, найденные на месте происшествия, – всё внесено в единый каталог для вашего удобства, – местный капитан, казалось, успокоился и сбросил с себя первоначальный негатив, направленный на гостей.

Новоиспечённая команда следователей за этим разговором зашла в последние апартаменты для особенных гостей – для тех, кто не просит жалобную книгу или починить шумящий кондиционер. Коннору стало не по себе, он ощутил, как целая стая холодных мурашек устроила скачки наперегонки по его спине.

– Меня интересует, прежде всего, кусок серой материи, которым была перевязана ручка двери, – Бауэрс был уверен, что зацепка не была простой пустышкой.

– Уилл, ближайшие пару часов тебе здесь делать нечего. Попроси доктора выделить тебе тихое местечко, принеси наши инструменты и дай мне результат по ленте. Я хочу знать, из одного ли они материала и другие подробности, которые ты сможешь выудить, – шеф по-отечески посмотрел на Коннора и чуть кивнул головой.

Два раза повторять своё указание не пришлось – молодой лейтенант был только рад пропустить данную часть расследования и перейти к тому, что у него хорошо получается. Перечень личных вещей был до обыкновения стандартным, взгляд капитана ни за что не зацепился. Кусок серой материи, найденный на месте преступления, он осмотрел особо тщательно, с одной стороны, надеясь, что прав в своей теории, с другой – переживая, что лучше бы ошибался.

– Мистер Вэлмер Игнатовски, семьдесят три года, преподаватель философии из местного университета, десять лет как на пенсии, вёл одинокий образ жизни, из близких родственников в городе только двоюродная сестра, – с этими словами доктор Морган стянул белое покрывало с лежащего на столе тела.

– Откуда на ногах мистера Игнатовски эти ссадины? Вы же говорили, что нет признаков насильственной смерти? – шеф подошёл к металлическому столу, натянул на руки резиновые перчатки и проверил плотность кожи и повреждения в районе коленных чашечек покойного.

– Мы посчитали, что данные раны получены в результате падения на деревянный пол кабинки сауны после потери сознания. Причина смерти мной установлена с точностью девяносто процентов даже без вскрытия – это банальная остановка сердца. Старика буквально мучали адовым огнём изнутри, мало бы какой молодой организм такое выдержал долго. Десять процентов вероятности я оставил на тот случай, если в его крови обнаружат яд, химические вещества либо наркотики, – молодой доктор сам понял, что сказал лишнего на последнем слове. Предположить, что этот достопочтенный джентльмен когда-либо употреблял запрещённые вещества, было слегка перебором.

– При остановке сердца есть буквально пять-шесть минут, чтобы спасти человека. Главная опасность в том, что без постоянной перекачки крови и подачи кислорода первым делом отключается головной мозг и теряется сознание, – Стефан Морган продолжил своё заключение, хоть и немного сбивался в подробностях.

– Жаль, что уборщице не захотелось устроить перекур именно в это время, – шеф снял перчатки и продолжил свои записи, регистрируя каждую мелочь, – Она бы могла спасти Игнатовски благодаря пагубной привычке.

– Доктор Морган, я всё же настаиваю на проведении процедуры вскрытия тела. Мы должны исключить все другие возможные варианты, оставив сердечный приступ основной версией, – Бауэрс не хотел потакать нарушениям установленных не им порядков.

Стефан Морган нехотя приступил к выполнению служебных обязанностей, тщательно и скрупулёзно разбирая грудную клетку Вэлмера. По его хитрому плану было достаточно просто доказать свою теорию о сердечном приступе, и приезжие копы будут удовлетворены.

– Доктор Морган, можете ли вы теперь заявить о стопроцентной уверенности? – капитан Пэрветт терпеливо ждал около получаса, находясь чуть поодаль от стола с трупом.

– Безусловно. Сердце буквально хотело выпрыгнуть из груди, на нём многочисленные рубцы и мелкие повреждения, – Морган подарил злобный взгляд пришлым копам.

– Это было необходимо, я не собираюсь вам объяснять прописные истины, – шеф принял неожиданный подарок, после сделал необходимые пометки в записной книжке.

– Бен, могу поставить двести долларов на то, что эти куски ткани из одного полотна, – Коннор привлёк общее внимание, потому что закончил предварительный анализ двух образцов, выжидающе смотрел на шефа.

Иногда он позволял себе такое неформальное обращение, хотя при малознакомых людях это было неуместно.

– Вот дерьмо… – данная информация совершенно не обрадовала Бауэрса, хотя маленький внутренний коп ликовал от того, что был прав в своих догадках.

– Лейтенант Коннор, нам нужно тщательно изучить личное дело Вэлмера Игнатовски и найти связующую нить с предыдущим нашим расследованием. Это может быть что угодно: общие знакомые, хобби или интересы, факты из их прошлого, – капитан бросил на Коннора отрезвляющий и строгий взгляд.

Бен Бауэрс взял со стола две тонких документных папки с биографией убитого и свидетельскими показаниями, одну оставил себе, а вторую протянул напарнику.

– Считай это ночным домашним заданием. Здесь мы закончили.

Коннор понял, что перешёл некую невидимую границу, с виноватым видом взял папку с документами и начал спешно собирать оборудование.

*****

Рецепт настоящего домашнего глинтвейна Роберт Саммерс хранил именно для таких случаев. Сегодня, когда ему стукнет семьдесят четыре года, соберутся все многочисленные родственники и знакомые, многие захотят лично поздравить его и отведать секретный волшебный напиток. Ничто так не согревает и не придаёт сил в эти октябрьские кингстонские вечера, как подогретая смесь из вина, корицы, имбиря, апельсина и гвоздики.

Роберт каждый раз экспериментировал с составом, то добавляя мускатный орех и бадьян, то меняя пропорции вина и воды. Ему так хотелось удивить своих домашних, что, казалось, совершенству не было предела. Семнадцать раз маленький молоточек пробил на огромных пристенных часах, а это значило, что буквально через час это место наполнится заливистым смехом внуков. Большой, богато обставленный дом в три этажа всегда был гордостью престарелого учёного. Раньше, всего несколько лет назад, у Роберта всегда было многолюдно – одних только сыновей с Патрисией они умудрились завести троих. Две старшие дочери и пятеро их детей давно уехали из родительского дома, устроились жить на постоянной основе где-то на обширных просторах Соединённых Штатов.

Подаренный на юбилей набор посуды и позолоченные столовые приборы, обычно пылящиеся в комоде, наконец-то дождались своего часа, лежат на своих местах, аккуратно и строго по этикету. Обеденный стол выставлен ровно по центру большого зала, разнообразные блюда помогла приготовить приходящая повариха из агентства по найму, камин заранее разожжён и изредка потрескивает сухими поленьями.

Дети и горячо обожаемые внуки, несколько соседей, соратники по гольфу из городского клуба – все сегодня долгожданные и желанные гости. Ещё целый час томительного ожидания, но у хозяина дома есть чем себя занять. Необходимо подготовить большую металлическую миску для подогретого глинтвейна, выбрать, что надеть из обширного гардероба, накопленного с годами, расставить хрустальные бокалы для всех ожидаемых гостей.

Строгая классика и чуть озорства – выбор пал на классический костюм-тройку и оранжевую бабочку. На Саммерса нашла неожиданная волна ностальгии, он вспомнил, что Патрисия обожала, когда он так наряжался для неё. Сама в то время была одета в белое длинное платье, до самой глубокой старости сохранив фигуру и некую девичью свежесть, порхала по их общему дому, несмотря на кучу бытовых проблем и неурядиц.

Во дворе дома заливистым лаем обозначился старенький Джесси – любимый пёс и верный соратник. Видимо, тоже хочет поучаствовать в предстоящей вечеринке, либо кто-то пришёл раньше назначенного времени. Джесси был единственным постоянным жильцом Роберта после трагической смерти жены, скрашивал его досуг каждый день, как только позволяли его собачьи возможности.

– Хей, приятель! Ну, ты чего тут устроил? – хозяин дома вышел проверить, в чём причина такого поведения лохматого компаньона.

У входной калитки участка стоял высокий мужчина в чёрном длинном пальто, который, казалось, мог бы её перешагнуть при желании. Небольшой дождь и начинающийся вечерний туман скрывали силуэт если не полностью, то частично.

– Мистер Саммерс? Я прочитал на почтовом ящике вашу фамилию, когда искал вас, – голос незнакомца был хоть и громким, но достаточно почтительным.

– Да, меня так зовут последние семьдесят четыре года, – Роберт вышел из своего дома и направился на встречу говорившему.

– У меня для вас посылка от приятелей из книжного клуба. Просили передать лично в руки, я как раз ехал в Кингстон по своим делам, – мужчина и в правду держал подмышкой небольшую коробку.

Роберт несколько насторожился при упоминании общих знакомых, но продолжил движение ему на встречу. На предыдущем собрании они с приятелями решили прекратить очные встречи из-за почтенного возраста и трудностей переездов, предпочитая куда более надежную и безопасную почту.

Мужчина буравил его взглядом карих глаз, ожидая каких-либо действий с его стороны.

– Простите мои манеры. Вы приехали издалека, а я держу вас на пороге, – Саммерс открыл низенькую калитку и жестом пригласил нежданного гостя пройти.

Тот зашёл на участок, немного прихрамывая на левую ногу. Ростом этот гренадёр был на две головы выше хозяина дома, а его тень, казалось, покрывала всё пространство до самого дома. Джесси не унимался всё время, несмотря на преклонный возраст, и продолжал громко лаять, пока оба не вошли в дом. Мужчина двигался неспешно, как будто каждый пройденный шаг доставлял ему нестерпимую боль.