О смерти

Ко всему можно привыкнуть, кроме смерти.

Каждый раз, как в первый раз, она приходит.

Нет косы в её руках и Божьей сметы.

Жажда жизни её манит бить пороги.

Не отсрочить никому её визита,

Не даёт она взаймы ни дня, ни часа.

Среди ночи может умереть мыслитель,

Что берëг себя, как деньги под матрацом.

И неважно, во что верил ты при жизни,

В каком храме находил свою нирвану,

Влажным взглядом чтил или плясал на тризне,

Провожая на ту сторону всех братьев.

Смерть капризна и цинична, это правда.

Для неё мы все равны и одинаковы,

Актёры в антрепризе – "плен фатума",

Что среди суеты сверх приматов так рады гоняться за знаками.

Перед ней и все сильные слабые, все громкие тихие, мирные.

Богачи для неё старатели, роют могилы что слитками.

Вне политики, моды и критики её действия, замыслы дикие.

Вне познания разума прыткого все её предпосылки великие.

Смерть – не подруга с косой, не судья многоликий и злой,

а зеркало, в коем сокрыты все крики и пик состоянья – изгой.

Будешь честен с собой перед этим пронзительным взором,

Только тогда ты узреешь всё в корне.

Всё остальное – мираж суеты, порождённый обманчивым воплем.

Ты станешь свободным, но только на миг, что растянется на бесконечные мили.

И покажется дико смешным то, что чтили  народы, живя в изобилии лилий.

Твой последний аккорд пропадёт среди линий тиши, он потонет во мраке блаженного.

Молча подаст тебе руку костлявый вампир, приглашая на пир вырождения.

И по ту сторону ширм и сомнения вдруг тебе явится ясно видение

Мира без времени, бремени грёз, продолжение всех наших душ – телемост,

Где сверхлюди с Богами пьют морс с наслаждением…

Разум

Называйте как нравится разум,

как не противно нутру образованной фракции.

Хоть метастазами,

что не дают насладиться нам матрицей,

Хоть хаотичными спазмами

нейросетей среди серых извилин и белых цепей,

Хоть Божественной акцией,

Что позволяет стать выше и злее наивных зверей.

Я уверен в бессмертии душ и идей, одним клеем невидимым скреплены все мы,

Являясь, по сути, мозаикой из схем,

Расщеплëнной на тысячи жизней.

Время – огромный трельяж с разноцветными гранями, где зеркала из кристаллов с изъянами.

Пятнами наши пути все заляпаны,

В спешке за главным что кем-то оставлены,

Станут они все заглавными в фатуме

Каждого без исключений из правила.

Смазаны все пасторали коварными планами наших великих создателей.

Стало быть, мы отражение гаммы из многообразия генов всей фауны.

Ведь все архетипы бессмертны взаправду,

Хоть и сплетены в один столб баобаба.

Вселенское зло – ерунда, как и благо.

Танцуем в трико, угождая театру.

Так мерзко, порою, от действий гуру пупенмейстера,

Что управляет тайком нами лесками.

Их не порвать, не надейся на лезвия,

Резвость ума и протеза телесного.

Называйте как нравится разум,

Не измените суть его фразами.

"Тяжело человеком быть" – сказано многими,

Марионетками слыть добровольными.

Заговорить лишь хозяев, шанс вольным быть.

Только нужна ли нам воля?

Фетиш

Излюбленный фетиш людей – самомнение.

Каждый умнее других в окружении,

Верим иллюзиям нашей вселенной.

Бог – мета фокусник, мы лишь мишени.

Ещё один фетиш – страдать от лишений,

И вроде всё есть, но не то, что хотели.

Только в постели мы смелы в мечтаниях,

Целями станут не все и растают.

Настанет однажды момент исцеления,

Станут учиться, как завещал Ленин нам,

Люди всех каст и поверий со рвением.

Это единственный шанс на спасение.

В месиве рваных тире, точек зрения

Робкое "Я" разобрать всё сложнее.

Тонем, но дышим в воде, как растения,

Веря, что сможем добраться до берега.

Вера в словесную силу – мой фетиш,

Молчание – золото, им не посветишь,

И стены проблем не пробьëшь, лишь пометишь.

Творчество – ключ от оков, коли веришь

Перу, как индеец в Перу, ему внемлешь.

Не вырубить и топору мыслей лемеш.

Мох

Творчество – не баловство,

Не шутите над строками гениев.

Все в кандалах от рождения слов,

Не дающих покоя в полемиках.

Их волшебство

проникает сквозь время нам в мозг.

Шквалы из розг

Так смягчается  пледом из грёз.

Бесконечный невроз

увядающих стеблей в мороз вызывает некроз.

И единственный способ согреться тут, зарыться с головой до пят из мха в тулуп.

Таинственный материал уюта,

Растущий всем на зло сорняк – в стихах этюд,

Прозы азы, музыкальный звук, живописный богатырь среди унылых слуг.

Мох – это иллюзия свободных мук.

Насладись его дарами, не стесняйся, друг!

Выжми из его фактуры влагу, вдруг

Ты тоже в один день таким же станешь.

Словно мох, вечно прорастающий сквозь матрицы штрих-код.

Мох, не увядающий во мраке всех веков.

Мох, что никогда никто не сможет истребить и подковать, словно коней и резвых блох.