Сельма Лагерлёф — отзывы о творчестве автора и мнения читателей

Отзывы на книги автора «Сельма Лагерлёф»

179 
отзывов

NNNToniK

Оценил книгу

Никто не знает, что с ним будет завтра. Наберись терпения и жди.

Отличный образец нестареющей детской прозы.
Насыщенный событиями и приключениями.
Больше ста лет этой сказке, а выглядит современно.

Однако в детстве я эту сказку не любила.
Она казалась мне сухой и скучной.
Причина проста.
В школе нас заставляли читать полную подробную версию.
Ту, что в несколько раз больше.
Ту, что насыщенна местным фольклором и географическими знаниями.
Более полезную и правильную, но непонятную и неинтересную в том возрасте.

А вот этот пересказ чудесен для первого знакомства с сюжетом.
Отличная волшебная сказка.
Именно после её чтения через несколько лет можно добавить и полную версию.

15 июня 2023
LiveLib

Поделиться

NNNToniK

Оценил книгу

Никто не знает, что с ним будет завтра. Наберись терпения и жди.

Отличный образец нестареющей детской прозы.
Насыщенный событиями и приключениями.
Больше ста лет этой сказке, а выглядит современно.

Однако в детстве я эту сказку не любила.
Она казалась мне сухой и скучной.
Причина проста.
В школе нас заставляли читать полную подробную версию.
Ту, что в несколько раз больше.
Ту, что насыщенна местным фольклором и географическими знаниями.
Более полезную и правильную, но непонятную и неинтересную в том возрасте.

А вот этот пересказ чудесен для первого знакомства с сюжетом.
Отличная волшебная сказка.
Именно после её чтения через несколько лет можно добавить и полную версию.

15 июня 2023
LiveLib

Поделиться

AntesdelAmanecer

Оценил книгу

Встреча с Сельмой Лагерлёф всегда встреча с чудом.
Подобные ей писатели мне больше не встречались. И каждая наша новая встреча становится радостью давно не видевшихся подруг.
Мы познакомились в рождественскую ночь. В детстве бабушка или мама читали мне на Рождество рассказ "Святая ночь" из сборника Лагерлёф "Легенды о Христе". Это рассказ о человеке, который в глухую, тёмную ночь пытался раздобыть огня, переходя от хижины к хижине, чтобы согреть только что родившегося младенца и его мать. Огонь он смог раздобыть только у пастуха, который, впрочем, пытался отогнать попрошайку, но по нескольким необычным приметам заинтересовался человеком и пошёл за ним в пещеру, где увидел множество ликующих, радующихся ангелов. И тут моя бабушка повторяла вслед за бабушкой Сельмы: "то, что видел пастух, мы тоже могли бы увидеть, потому что ангелы летают в поднебесье каждую рождественскую ночь. Если бы мы только умели смотреть!.. — И, положив мне руку на голову, бабушка прибавила: — Запомни это, потому что это такая же правда, как то, что мы видим друг друга. Дело не в свечах и лампадах, не в солнце и луне, а в том, чтобы иметь очи, которые могли бы видеть величие Господа!"
Моё сердце замирало, а на утро я находила под ёлкой подарки, принесённые рождественским ангелом. Этими ангелами, конечно, были мои родители и понимать я это стала довольно рано. Но вера в чудо не испарилась, а окрепла. Верить или не верить в Христа и ангелов - дело личное. Но то, что нужно иметь сердечные очи, чтобы уметь видеть добро, замечать не только свою нужду и боль, учиться смотреть, чтобы видеть кажущееся невидимым, в этом меня не переубедить.

К исторической трилогии о семье Лёвеншёльдов приступала с опаской, что могу разочароваться. Сохранится ли камерное очарование маленьких историй с явной христианской тематикой в большой семейной саге, не скатится ли милая Сельма в скучное морализаторство? Как я могла так подумать? Только не Сельма.
Она умеет сразу расположить к себе, окутать уютным теплом и заботой так, чтобы вы почувствовали, что история рассказывается именно вам. Её мягкий сказочный стиль повествования заставляет поверить в реальность происходящего и не вызывает недоверия в правдивости истории. Каждое движение души её героев откликается в сердце либо любовью, либо негодованием, но равнодушным не оставляет.
Помучить Сельма любит. Как она вынуждает переживать о героях! Показывает, какими чудовищами могут становиться люди, прикрываясь красивыми словами о добродетелях. Сквозь весь текст проходит всё та же важная мысль о необходимости умения смотреть и видеть.
Сельма не просто показывает, что за бедной одеждой скрывается доброе сердце и богатая душа. Это было бы слишком просто. За платьем замарашки может скрываться, как злодей, так и добряк. Богатство не гарантия счастья, но и из-за него человек не обязательно превращается в равнодушного паршивца.
Обстоятельства могут изменить человека, но главное в сердце человека неизменно в любых условиях. И поэтому важно себя не терять.
Намеренно ничего не пишу о сюжете. Он так увлекателен, что не требует пересказа.
Думаю, что вы подобно мне полюбите Шарлотту Лёвеншёльд и Анну Сверд.
Карл Артур изрядно постарается выбесить вас и у него это получится как нельзя лучше. До такой степени неприятных проповедников морали я мало встречала в литературе. Похожее неприятие у меня вызывал только Урия Хип из романа Диккенса "Дэвид Копперфильд".
Почему Сельма Лагерлёф пытается его спасти и оправдать, я понять могу. Но.. и это единственный минус для меня.. не люблю, когда на одну злодейку пытаются повесить все несчастья и все ужасные превращения. А дивная сказительница назначила роковую злодейку, преследующую род Лёвеншёльдов, главной виновницей.
Возможно этого потребовал жанр. Требовалось сгустить краски вокруг родового проклятья. Сельма словно понимает, что не всем понравится такой расклад и делает финал открытым. Можно самому решить, как поведут себя герои дальше.
Не могу не написать о любви Лагерлёф к родной ей Скандинавии. Книга дышит любовью к истории и мифам, людям, проживающим там, к их быту.
Это очаровательно.
Приведу в конце отрывок из интервью с Сельмой Лагерлёф, одной из удивительнейших женщин во вселенной. Кажется, она его давала при получении Нобелевской премии.

— Ваша излюбленная добродетель?
— Милосердие.
— Ваше излюбленное качество у мужчин?
— Серьезность и глубина.
— Ваше излюбленное качество у женщин?
— То же самое.
— Ваше излюбленное занятие?
— Изучение характеров людей.
— Что вы считаете величайшим счастьем?
— Верить в самое себя.
— Что вы считаете величайшим несчастьем?
— Ранить чувства других людей.
— Ваш любимый цвет?
— Цвет солнечного заката.
11 февраля 2024
LiveLib

Поделиться

red_star

Оценил книгу

— Если желаете, я могу проделать одно упражнение, — предложил он. — В другой раз вы можете использовать, например, альбом фотографий, атлас, телефонный справочник, все равно что, лишь бы обрести вездесущность, убежать с того места, где находишься, и на миг… Лучше я объясню на словах. Например, сейчас в Аргентине двадцать два тридцать. Вы знаете, что это не астрономическое время и что у нас с Португалией разница в четыре часа. Но мы не собираемся составлять гороскоп и поэтому просто представим себе, что там, в Португалии, сейчас приблизительно восемнадцать тридцать. Надеюсь, это прекрасное время, час, когда на солнце сверкают все изразцы.
Хулио Кортасар, «Выигрыши», 1960

Большая книга. Не из-за объёма (хоть он и немал), а из-за культурного влияния. Сельме Лагерлёф удалось создать миф, настоящий миф о мальчике, путешествующем на диких гусях. Образ этот столь прост и совершенен, что конкретные литературные качества книги отходят на второй план.

Можно быть занудой и придираться, говорить, что второй том (1907) заметно слабее первого (1906), что он затянут и лишён сказочных моментов, кое-где даже вымучен из-за старания автора похвалить каждую провинцию Королевства Швеция. Но это действительно не важно, ведь это миф. Кому приходит в голову придираться к затянутости Беовульфа или повторам в Калевале ?

Именно вневременность и образность "Путешествия Нильса" предопределили его судьбу в русской литературе. Сначала он, правда, не вписался, несколько дореволюционных переводов (выполненных с немецкого перевода, а не со шведского оригинала, что характерно) были восприняты без особого интереса и канули в Лету. Гугл знает о ещё одной попытке – изданном в Берлине в 1934 (?) в эмигрантском издательстве «Аргонавты» варианте «Чудесное путешествие мальчика по Швеции». Но это, скорее, курьёз. А популярной книга стала после выхода в 1940 году пересказа Задунайской и Любарской. Этот пересказ (сжатый, без воды и названий из каталога ИКЕА) застолбил Нильсу место в отечественном пантеоне. Он логично смотрелся на фоне остальных пересказов и адаптаций 30-х (Хоттабыч, Буратино, Страна Оз и иже с ними). Любопытно, что авторы переделывали свой пересказ в дальнейшем, опять же как и другие советские адаптации сказок («Волшебник Изумрудного города» и «Хоттабыч», например, известны в нескольких сильно отличающихся версиях).

Именно переделки пересказа объясняют тот удивительный факт, что в мультфильме «Заколдованный мальчик» (1955) финал больше похож на оригинальную книгу, чем в том тексте пересказа, который издаётся в наши дни. Дело в том, что мультфильм опирается на версию пересказа, выходившую в 1940-е, а потом пересказ был отредактирован. Не менее интересный момент – в пересказе есть эпизод нападения на Нильса муравьёв, отсутствующий в полном переводе Брауде. Возможно её перевод неполон? Я пытался найти в сети другой полный перевод Золотарёвой, но безуспешно. Однако поиск по шведскому тексту слова «муравей» в обоих шведских вариантах (myra, ant) не дал результата. У меня такое ощущение, что пересказ был выполнен с добавлением эпизодов от себя.

Только в начале 80-х синхронно появились два полных перевода, основным из которых стал вариант Брауде. Посмотрите на её огромную активность! Она несколько опоздала к дележу пирога скандинавской литературы, поэтому всю жизнь пыталась занять место среди заметных переводчиков нестандартными приёмами. Карлсон был занят Лунгиной, Муми-тролли стали популярны благодаря Смирнову, и Брауде было негде развернуться. Не считать же успехом её версии Муми-троллей, где они говорят «фраер» и прочие слова из возникшего и быстро устаревшего лексикона 90-х. И вот Лагерлёф стала тем местом приложения сил, которое позволило Брауде заявить о себе.

Книга о Нильсе так и тянет поговорить о времени, когда она была написана. В ней так отчётливо видно влияние Киплинга, его мироощущения, что порой можно спутать и представить себе, что некоторые главы – просто неизвестные мне куски Книги джунглей . Однако переложенные на шведский лад, эти говорящие животные всё же самобытны. Тут нет мирового размаха Киплинга, нет и аляскинских морских котиков, и индийских речных буйволов. Всё только своё, шведское, закапсулированное после нескольких неудачных войн с Россией. Есть только вот эта страна от юга и до севера. Эпичность путешествия и взаимоотношения персонажей напомнили мне «Обитателей холмов», эту удивительную сагу о странствиях кроликов. Возможно, Ричард Адамс вдохновлялся в том числе и Нильсом.

Книга проникнута огромной верой в прогресс. Конец XIX века принёс Швеции, судя по саге, заметные улучшения в медицине и образовании (то, что появилось у нас в 30-е года XX века). И интеллигенции казалось, что дальше будет только лучше и больше. Ох уж это некритичная экстраполяция, сколько раз человечество обжигалось на этом ощущении будущего золотого века! Однако и бедности здесь есть место. И голоду, болезням, страху за завтрашний день.

Если честно, мне опять захотелось в Швецию. Те пару раз, когда я на пароме был в Стокгольме – мелочь, ведь страна достаточно велика и неплохо насыщена интересными местами. Эх, надо вытащить из чулана дальних планов поездку на Готланд и Эланд. Проработать и наметить. Чем я хуже домашнего гуся?

P.S. Не удержался и заказал "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями" 1941 года издания у букинистов.

15 июня 2016
LiveLib

Поделиться

red_star

Оценил книгу

— Если желаете, я могу проделать одно упражнение, — предложил он. — В другой раз вы можете использовать, например, альбом фотографий, атлас, телефонный справочник, все равно что, лишь бы обрести вездесущность, убежать с того места, где находишься, и на миг… Лучше я объясню на словах. Например, сейчас в Аргентине двадцать два тридцать. Вы знаете, что это не астрономическое время и что у нас с Португалией разница в четыре часа. Но мы не собираемся составлять гороскоп и поэтому просто представим себе, что там, в Португалии, сейчас приблизительно восемнадцать тридцать. Надеюсь, это прекрасное время, час, когда на солнце сверкают все изразцы.
Хулио Кортасар, «Выигрыши», 1960

Большая книга. Не из-за объёма (хоть он и немал), а из-за культурного влияния. Сельме Лагерлёф удалось создать миф, настоящий миф о мальчике, путешествующем на диких гусях. Образ этот столь прост и совершенен, что конкретные литературные качества книги отходят на второй план.

Можно быть занудой и придираться, говорить, что второй том (1907) заметно слабее первого (1906), что он затянут и лишён сказочных моментов, кое-где даже вымучен из-за старания автора похвалить каждую провинцию Королевства Швеция. Но это действительно не важно, ведь это миф. Кому приходит в голову придираться к затянутости Беовульфа или повторам в Калевале ?

Именно вневременность и образность "Путешествия Нильса" предопределили его судьбу в русской литературе. Сначала он, правда, не вписался, несколько дореволюционных переводов (выполненных с немецкого перевода, а не со шведского оригинала, что характерно) были восприняты без особого интереса и канули в Лету. Гугл знает о ещё одной попытке – изданном в Берлине в 1934 (?) в эмигрантском издательстве «Аргонавты» варианте «Чудесное путешествие мальчика по Швеции». Но это, скорее, курьёз. А популярной книга стала после выхода в 1940 году пересказа Задунайской и Любарской. Этот пересказ (сжатый, без воды и названий из каталога ИКЕА) застолбил Нильсу место в отечественном пантеоне. Он логично смотрелся на фоне остальных пересказов и адаптаций 30-х (Хоттабыч, Буратино, Страна Оз и иже с ними). Любопытно, что авторы переделывали свой пересказ в дальнейшем, опять же как и другие советские адаптации сказок («Волшебник Изумрудного города» и «Хоттабыч», например, известны в нескольких сильно отличающихся версиях).

Именно переделки пересказа объясняют тот удивительный факт, что в мультфильме «Заколдованный мальчик» (1955) финал больше похож на оригинальную книгу, чем в том тексте пересказа, который издаётся в наши дни. Дело в том, что мультфильм опирается на версию пересказа, выходившую в 1940-е, а потом пересказ был отредактирован. Не менее интересный момент – в пересказе есть эпизод нападения на Нильса муравьёв, отсутствующий в полном переводе Брауде. Возможно её перевод неполон? Я пытался найти в сети другой полный перевод Золотарёвой, но безуспешно. Однако поиск по шведскому тексту слова «муравей» в обоих шведских вариантах (myra, ant) не дал результата. У меня такое ощущение, что пересказ был выполнен с добавлением эпизодов от себя.

Только в начале 80-х синхронно появились два полных перевода, основным из которых стал вариант Брауде. Посмотрите на её огромную активность! Она несколько опоздала к дележу пирога скандинавской литературы, поэтому всю жизнь пыталась занять место среди заметных переводчиков нестандартными приёмами. Карлсон был занят Лунгиной, Муми-тролли стали популярны благодаря Смирнову, и Брауде было негде развернуться. Не считать же успехом её версии Муми-троллей, где они говорят «фраер» и прочие слова из возникшего и быстро устаревшего лексикона 90-х. И вот Лагерлёф стала тем местом приложения сил, которое позволило Брауде заявить о себе.

Книга о Нильсе так и тянет поговорить о времени, когда она была написана. В ней так отчётливо видно влияние Киплинга, его мироощущения, что порой можно спутать и представить себе, что некоторые главы – просто неизвестные мне куски Книги джунглей . Однако переложенные на шведский лад, эти говорящие животные всё же самобытны. Тут нет мирового размаха Киплинга, нет и аляскинских морских котиков, и индийских речных буйволов. Всё только своё, шведское, закапсулированное после нескольких неудачных войн с Россией. Есть только вот эта страна от юга и до севера. Эпичность путешествия и взаимоотношения персонажей напомнили мне «Обитателей холмов», эту удивительную сагу о странствиях кроликов. Возможно, Ричард Адамс вдохновлялся в том числе и Нильсом.

Книга проникнута огромной верой в прогресс. Конец XIX века принёс Швеции, судя по саге, заметные улучшения в медицине и образовании (то, что появилось у нас в 30-е года XX века). И интеллигенции казалось, что дальше будет только лучше и больше. Ох уж это некритичная экстраполяция, сколько раз человечество обжигалось на этом ощущении будущего золотого века! Однако и бедности здесь есть место. И голоду, болезням, страху за завтрашний день.

Если честно, мне опять захотелось в Швецию. Те пару раз, когда я на пароме был в Стокгольме – мелочь, ведь страна достаточно велика и неплохо насыщена интересными местами. Эх, надо вытащить из чулана дальних планов поездку на Готланд и Эланд. Проработать и наметить. Чем я хуже домашнего гуся?

P.S. Не удержался и заказал "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями" 1941 года издания у букинистов.

15 июня 2016
LiveLib

Поделиться

red_star

Оценил книгу

— Если желаете, я могу проделать одно упражнение, — предложил он. — В другой раз вы можете использовать, например, альбом фотографий, атлас, телефонный справочник, все равно что, лишь бы обрести вездесущность, убежать с того места, где находишься, и на миг… Лучше я объясню на словах. Например, сейчас в Аргентине двадцать два тридцать. Вы знаете, что это не астрономическое время и что у нас с Португалией разница в четыре часа. Но мы не собираемся составлять гороскоп и поэтому просто представим себе, что там, в Португалии, сейчас приблизительно восемнадцать тридцать. Надеюсь, это прекрасное время, час, когда на солнце сверкают все изразцы.
Хулио Кортасар, «Выигрыши», 1960

Большая книга. Не из-за объёма (хоть он и немал), а из-за культурного влияния. Сельме Лагерлёф удалось создать миф, настоящий миф о мальчике, путешествующем на диких гусях. Образ этот столь прост и совершенен, что конкретные литературные качества книги отходят на второй план.

Можно быть занудой и придираться, говорить, что второй том (1907) заметно слабее первого (1906), что он затянут и лишён сказочных моментов, кое-где даже вымучен из-за старания автора похвалить каждую провинцию Королевства Швеция. Но это действительно не важно, ведь это миф. Кому приходит в голову придираться к затянутости Беовульфа или повторам в Калевале ?

Именно вневременность и образность "Путешествия Нильса" предопределили его судьбу в русской литературе. Сначала он, правда, не вписался, несколько дореволюционных переводов (выполненных с немецкого перевода, а не со шведского оригинала, что характерно) были восприняты без особого интереса и канули в Лету. Гугл знает о ещё одной попытке – изданном в Берлине в 1934 (?) в эмигрантском издательстве «Аргонавты» варианте «Чудесное путешествие мальчика по Швеции». Но это, скорее, курьёз. А популярной книга стала после выхода в 1940 году пересказа Задунайской и Любарской. Этот пересказ (сжатый, без воды и названий из каталога ИКЕА) застолбил Нильсу место в отечественном пантеоне. Он логично смотрелся на фоне остальных пересказов и адаптаций 30-х (Хоттабыч, Буратино, Страна Оз и иже с ними). Любопытно, что авторы переделывали свой пересказ в дальнейшем, опять же как и другие советские адаптации сказок («Волшебник Изумрудного города» и «Хоттабыч», например, известны в нескольких сильно отличающихся версиях).

Именно переделки пересказа объясняют тот удивительный факт, что в мультфильме «Заколдованный мальчик» (1955) финал больше похож на оригинальную книгу, чем в том тексте пересказа, который издаётся в наши дни. Дело в том, что мультфильм опирается на версию пересказа, выходившую в 1940-е, а потом пересказ был отредактирован. Не менее интересный момент – в пересказе есть эпизод нападения на Нильса муравьёв, отсутствующий в полном переводе Брауде. Возможно её перевод неполон? Я пытался найти в сети другой полный перевод Золотарёвой, но безуспешно. Однако поиск по шведскому тексту слова «муравей» в обоих шведских вариантах (myra, ant) не дал результата. У меня такое ощущение, что пересказ был выполнен с добавлением эпизодов от себя.

Только в начале 80-х синхронно появились два полных перевода, основным из которых стал вариант Брауде. Посмотрите на её огромную активность! Она несколько опоздала к дележу пирога скандинавской литературы, поэтому всю жизнь пыталась занять место среди заметных переводчиков нестандартными приёмами. Карлсон был занят Лунгиной, Муми-тролли стали популярны благодаря Смирнову, и Брауде было негде развернуться. Не считать же успехом её версии Муми-троллей, где они говорят «фраер» и прочие слова из возникшего и быстро устаревшего лексикона 90-х. И вот Лагерлёф стала тем местом приложения сил, которое позволило Брауде заявить о себе.

Книга о Нильсе так и тянет поговорить о времени, когда она была написана. В ней так отчётливо видно влияние Киплинга, его мироощущения, что порой можно спутать и представить себе, что некоторые главы – просто неизвестные мне куски Книги джунглей . Однако переложенные на шведский лад, эти говорящие животные всё же самобытны. Тут нет мирового размаха Киплинга, нет и аляскинских морских котиков, и индийских речных буйволов. Всё только своё, шведское, закапсулированное после нескольких неудачных войн с Россией. Есть только вот эта страна от юга и до севера. Эпичность путешествия и взаимоотношения персонажей напомнили мне «Обитателей холмов», эту удивительную сагу о странствиях кроликов. Возможно, Ричард Адамс вдохновлялся в том числе и Нильсом.

Книга проникнута огромной верой в прогресс. Конец XIX века принёс Швеции, судя по саге, заметные улучшения в медицине и образовании (то, что появилось у нас в 30-е года XX века). И интеллигенции казалось, что дальше будет только лучше и больше. Ох уж это некритичная экстраполяция, сколько раз человечество обжигалось на этом ощущении будущего золотого века! Однако и бедности здесь есть место. И голоду, болезням, страху за завтрашний день.

Если честно, мне опять захотелось в Швецию. Те пару раз, когда я на пароме был в Стокгольме – мелочь, ведь страна достаточно велика и неплохо насыщена интересными местами. Эх, надо вытащить из чулана дальних планов поездку на Готланд и Эланд. Проработать и наметить. Чем я хуже домашнего гуся?

P.S. Не удержался и заказал "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями" 1941 года издания у букинистов.

15 июня 2016
LiveLib

Поделиться

red_star

Оценил книгу

— Если желаете, я могу проделать одно упражнение, — предложил он. — В другой раз вы можете использовать, например, альбом фотографий, атлас, телефонный справочник, все равно что, лишь бы обрести вездесущность, убежать с того места, где находишься, и на миг… Лучше я объясню на словах. Например, сейчас в Аргентине двадцать два тридцать. Вы знаете, что это не астрономическое время и что у нас с Португалией разница в четыре часа. Но мы не собираемся составлять гороскоп и поэтому просто представим себе, что там, в Португалии, сейчас приблизительно восемнадцать тридцать. Надеюсь, это прекрасное время, час, когда на солнце сверкают все изразцы.
Хулио Кортасар, «Выигрыши», 1960

Большая книга. Не из-за объёма (хоть он и немал), а из-за культурного влияния. Сельме Лагерлёф удалось создать миф, настоящий миф о мальчике, путешествующем на диких гусях. Образ этот столь прост и совершенен, что конкретные литературные качества книги отходят на второй план.

Можно быть занудой и придираться, говорить, что второй том (1907) заметно слабее первого (1906), что он затянут и лишён сказочных моментов, кое-где даже вымучен из-за старания автора похвалить каждую провинцию Королевства Швеция. Но это действительно не важно, ведь это миф. Кому приходит в голову придираться к затянутости Беовульфа или повторам в Калевале ?

Именно вневременность и образность "Путешествия Нильса" предопределили его судьбу в русской литературе. Сначала он, правда, не вписался, несколько дореволюционных переводов (выполненных с немецкого перевода, а не со шведского оригинала, что характерно) были восприняты без особого интереса и канули в Лету. Гугл знает о ещё одной попытке – изданном в Берлине в 1934 (?) в эмигрантском издательстве «Аргонавты» варианте «Чудесное путешествие мальчика по Швеции». Но это, скорее, курьёз. А популярной книга стала после выхода в 1940 году пересказа Задунайской и Любарской. Этот пересказ (сжатый, без воды и названий из каталога ИКЕА) застолбил Нильсу место в отечественном пантеоне. Он логично смотрелся на фоне остальных пересказов и адаптаций 30-х (Хоттабыч, Буратино, Страна Оз и иже с ними). Любопытно, что авторы переделывали свой пересказ в дальнейшем, опять же как и другие советские адаптации сказок («Волшебник Изумрудного города» и «Хоттабыч», например, известны в нескольких сильно отличающихся версиях).

Именно переделки пересказа объясняют тот удивительный факт, что в мультфильме «Заколдованный мальчик» (1955) финал больше похож на оригинальную книгу, чем в том тексте пересказа, который издаётся в наши дни. Дело в том, что мультфильм опирается на версию пересказа, выходившую в 1940-е, а потом пересказ был отредактирован. Не менее интересный момент – в пересказе есть эпизод нападения на Нильса муравьёв, отсутствующий в полном переводе Брауде. Возможно её перевод неполон? Я пытался найти в сети другой полный перевод Золотарёвой, но безуспешно. Однако поиск по шведскому тексту слова «муравей» в обоих шведских вариантах (myra, ant) не дал результата. У меня такое ощущение, что пересказ был выполнен с добавлением эпизодов от себя.

Только в начале 80-х синхронно появились два полных перевода, основным из которых стал вариант Брауде. Посмотрите на её огромную активность! Она несколько опоздала к дележу пирога скандинавской литературы, поэтому всю жизнь пыталась занять место среди заметных переводчиков нестандартными приёмами. Карлсон был занят Лунгиной, Муми-тролли стали популярны благодаря Смирнову, и Брауде было негде развернуться. Не считать же успехом её версии Муми-троллей, где они говорят «фраер» и прочие слова из возникшего и быстро устаревшего лексикона 90-х. И вот Лагерлёф стала тем местом приложения сил, которое позволило Брауде заявить о себе.

Книга о Нильсе так и тянет поговорить о времени, когда она была написана. В ней так отчётливо видно влияние Киплинга, его мироощущения, что порой можно спутать и представить себе, что некоторые главы – просто неизвестные мне куски Книги джунглей . Однако переложенные на шведский лад, эти говорящие животные всё же самобытны. Тут нет мирового размаха Киплинга, нет и аляскинских морских котиков, и индийских речных буйволов. Всё только своё, шведское, закапсулированное после нескольких неудачных войн с Россией. Есть только вот эта страна от юга и до севера. Эпичность путешествия и взаимоотношения персонажей напомнили мне «Обитателей холмов», эту удивительную сагу о странствиях кроликов. Возможно, Ричард Адамс вдохновлялся в том числе и Нильсом.

Книга проникнута огромной верой в прогресс. Конец XIX века принёс Швеции, судя по саге, заметные улучшения в медицине и образовании (то, что появилось у нас в 30-е года XX века). И интеллигенции казалось, что дальше будет только лучше и больше. Ох уж это некритичная экстраполяция, сколько раз человечество обжигалось на этом ощущении будущего золотого века! Однако и бедности здесь есть место. И голоду, болезням, страху за завтрашний день.

Если честно, мне опять захотелось в Швецию. Те пару раз, когда я на пароме был в Стокгольме – мелочь, ведь страна достаточно велика и неплохо насыщена интересными местами. Эх, надо вытащить из чулана дальних планов поездку на Готланд и Эланд. Проработать и наметить. Чем я хуже домашнего гуся?

P.S. Не удержался и заказал "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями" 1941 года издания у букинистов.

15 июня 2016
LiveLib

Поделиться

red_star

Оценил книгу

— Если желаете, я могу проделать одно упражнение, — предложил он. — В другой раз вы можете использовать, например, альбом фотографий, атлас, телефонный справочник, все равно что, лишь бы обрести вездесущность, убежать с того места, где находишься, и на миг… Лучше я объясню на словах. Например, сейчас в Аргентине двадцать два тридцать. Вы знаете, что это не астрономическое время и что у нас с Португалией разница в четыре часа. Но мы не собираемся составлять гороскоп и поэтому просто представим себе, что там, в Португалии, сейчас приблизительно восемнадцать тридцать. Надеюсь, это прекрасное время, час, когда на солнце сверкают все изразцы.
Хулио Кортасар, «Выигрыши», 1960

Большая книга. Не из-за объёма (хоть он и немал), а из-за культурного влияния. Сельме Лагерлёф удалось создать миф, настоящий миф о мальчике, путешествующем на диких гусях. Образ этот столь прост и совершенен, что конкретные литературные качества книги отходят на второй план.

Можно быть занудой и придираться, говорить, что второй том (1907) заметно слабее первого (1906), что он затянут и лишён сказочных моментов, кое-где даже вымучен из-за старания автора похвалить каждую провинцию Королевства Швеция. Но это действительно не важно, ведь это миф. Кому приходит в голову придираться к затянутости Беовульфа или повторам в Калевале ?

Именно вневременность и образность "Путешествия Нильса" предопределили его судьбу в русской литературе. Сначала он, правда, не вписался, несколько дореволюционных переводов (выполненных с немецкого перевода, а не со шведского оригинала, что характерно) были восприняты без особого интереса и канули в Лету. Гугл знает о ещё одной попытке – изданном в Берлине в 1934 (?) в эмигрантском издательстве «Аргонавты» варианте «Чудесное путешествие мальчика по Швеции». Но это, скорее, курьёз. А популярной книга стала после выхода в 1940 году пересказа Задунайской и Любарской. Этот пересказ (сжатый, без воды и названий из каталога ИКЕА) застолбил Нильсу место в отечественном пантеоне. Он логично смотрелся на фоне остальных пересказов и адаптаций 30-х (Хоттабыч, Буратино, Страна Оз и иже с ними). Любопытно, что авторы переделывали свой пересказ в дальнейшем, опять же как и другие советские адаптации сказок («Волшебник Изумрудного города» и «Хоттабыч», например, известны в нескольких сильно отличающихся версиях).

Именно переделки пересказа объясняют тот удивительный факт, что в мультфильме «Заколдованный мальчик» (1955) финал больше похож на оригинальную книгу, чем в том тексте пересказа, который издаётся в наши дни. Дело в том, что мультфильм опирается на версию пересказа, выходившую в 1940-е, а потом пересказ был отредактирован. Не менее интересный момент – в пересказе есть эпизод нападения на Нильса муравьёв, отсутствующий в полном переводе Брауде. Возможно её перевод неполон? Я пытался найти в сети другой полный перевод Золотарёвой, но безуспешно. Однако поиск по шведскому тексту слова «муравей» в обоих шведских вариантах (myra, ant) не дал результата. У меня такое ощущение, что пересказ был выполнен с добавлением эпизодов от себя.

Только в начале 80-х синхронно появились два полных перевода, основным из которых стал вариант Брауде. Посмотрите на её огромную активность! Она несколько опоздала к дележу пирога скандинавской литературы, поэтому всю жизнь пыталась занять место среди заметных переводчиков нестандартными приёмами. Карлсон был занят Лунгиной, Муми-тролли стали популярны благодаря Смирнову, и Брауде было негде развернуться. Не считать же успехом её версии Муми-троллей, где они говорят «фраер» и прочие слова из возникшего и быстро устаревшего лексикона 90-х. И вот Лагерлёф стала тем местом приложения сил, которое позволило Брауде заявить о себе.

Книга о Нильсе так и тянет поговорить о времени, когда она была написана. В ней так отчётливо видно влияние Киплинга, его мироощущения, что порой можно спутать и представить себе, что некоторые главы – просто неизвестные мне куски Книги джунглей . Однако переложенные на шведский лад, эти говорящие животные всё же самобытны. Тут нет мирового размаха Киплинга, нет и аляскинских морских котиков, и индийских речных буйволов. Всё только своё, шведское, закапсулированное после нескольких неудачных войн с Россией. Есть только вот эта страна от юга и до севера. Эпичность путешествия и взаимоотношения персонажей напомнили мне «Обитателей холмов», эту удивительную сагу о странствиях кроликов. Возможно, Ричард Адамс вдохновлялся в том числе и Нильсом.

Книга проникнута огромной верой в прогресс. Конец XIX века принёс Швеции, судя по саге, заметные улучшения в медицине и образовании (то, что появилось у нас в 30-е года XX века). И интеллигенции казалось, что дальше будет только лучше и больше. Ох уж это некритичная экстраполяция, сколько раз человечество обжигалось на этом ощущении будущего золотого века! Однако и бедности здесь есть место. И голоду, болезням, страху за завтрашний день.

Если честно, мне опять захотелось в Швецию. Те пару раз, когда я на пароме был в Стокгольме – мелочь, ведь страна достаточно велика и неплохо насыщена интересными местами. Эх, надо вытащить из чулана дальних планов поездку на Готланд и Эланд. Проработать и наметить. Чем я хуже домашнего гуся?

P.S. Не удержался и заказал "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями" 1941 года издания у букинистов.

15 июня 2016
LiveLib

Поделиться

Anais-Anais

Оценил книгу

«Ибо что такое человеческая душа, как не резвящееся пламя? Да, да, она и есть огонь! Она вспыхивает в самом человеке, охватывает его и кружится над ним, точь-в-точь как огонь вспыхивает в серых поленьях, охватывает их и кружится над ними.» (с) Сельма Лагерлёф

Душевность, теплота, человечность – вот слова, с которыми ассоциируется у меня эта книга. Как и многие другие читатели, я помнила Сельму Лагерлёф только по «Путешествию Нильса с дикими гусями», и мне было очень приятно узнать, что её роман для взрослых - книга, с одной стороны, не менее увлекательная, а с другой – не менее добрая и светлая. А еще – это тот случай, когда толстый трехтомник и наименование «сага» вызывают не уныние и скуку, а только воодушевление. Это именно та книга, за чтением которой вечерами можно собираться дома всей семьей, начиная от дошкольников и заканчивая бабушками и дедушками. Пожалуй, это было бы для меня идеальным зимним вечером - огонь в камине, вьюга за окном, пяльца и иголка с ниткой в руках, рядом близкие люди и неспешный рассказ о Лёвеншёльдах: о бравом генерале-родоначальнике семейства и его миролюбивом сыне, о злосчастном перстне, о краже и воздаянии за кражу, о суде королевском и судье Божьем, о юных барышнях и их избранниках, помолвках и свадьбах, об исполнении желаний и разочарованиях, о выборе жизненного пути, радостях и горестях, обо всем том, что и составляет ткань жизни.

Многостраничная трилогия на удивление легко и быстро читается, автор как будто бы знает какой-то сказочный рецепт создания по-настоящему хорошей истории. Всего в меру – описаний, действия, романтики, интриг, таинственного и реалистичного, трагического и комического.

Последнее дело, говоря о такой книгке, описывать повороты сюжета и раскрывать тайны, скажу лишь о том, что я была приятно удивлена нетривиальному ходу мыслей Сельмы Лагерлёф и её свободе в творчестве. От семейной саги, да еще написанной почти сто лет назад ожидаешь некоторой предсказуемости (пусть и в хорошем смысле этого слова), но читая трилогию, я не раз и не два ловила себя на мысли, что вот уж такого-то я никак не ожидала. И это не были внезапные выверты из серии «рояль в кустах», внутренняя логика повествования никогда не нарушалась. Порой исход каких-то ситуаций казался несправедливым или печальным и хотелось, как в детстве, перевернуть грустную страницу и придумать для полюбившихся героев другую судьбу, но… потом я вспоминала, что и жизнь ничуть не более справедлива, чем «Сага о Лёвеншёльдах», и я продолжала чтение, пытаясь примириться с этой мыслью.

В трилогии есть некоторая назидательность, и это сближает «Сагу…» с детской литературой. Однако меня, как ни странно, это не раздражало, я увидела в книге отражение протестантских христианских ценностей автора, чью позицию как человека сложно не уважать и который, при убежденности в своей позиции все же не становится однобоким догматиком. Да, «положительные» герои саги наделены христианскими добродетелями - они искренни, прямодушны, честны, трудолюбивы, бережливы, привязаны к своим семьям и близким, милосердны и набожны, но при этом все они – живые люди со своими недостатками, слабостями, ошибками и заблуждениями. Изумительно точно и ярко Сельма Лагерлёф иллюстрирует разницу между соблюдением «буквы» заповедей и «духа» христианства как учения, прежде всего, о любви и сочувствии к людям. Вот ревностный христианин Карл-Артур, запрещающий танцы на свадьбе сестры как суетное и греховное развлечение, а вот неграмотная далекарлийская коробейница Анна, верящая в троллей и колдовство, но и заботящаяся о десяти сиротах – их пути пересекутся и читатели смогу наблюдать за тем, чья «правда» победит и возможно ли примирить эти два пути.

С учетом сказанного выше самым большим сюрпризом для меня стала явная феминистская направленность книги. Не пугайтесь, никаких бредовых идей о том, что женщины должны поработить мужчин и править миром, в книге, конечно же, не будет. Сельма Лагерлёф расскажет о мягком феминизме с" человеческим лицом". Героини «Саги…» не борются за равноправие, не стригут волос и не ходят в брюках, а, напротив, любят наряжаться и танцевать, влюбляются и выходят замуж, рожают детей и ведут хозяйство, но при этом всем явно чувствуется, что это не женщины –«жертвы» мужского мира, эти девушки и женщины делают свой выбор и строят свою жизнь в соответствии со своими представлениями о своем месте и своей роли. Марит Эриксдоттир не боится разъяренной толпы, поддерживая близких людей, полковница Экенстедт и в зрелые годы блистает в свете, оставляя в тени и своего мужа-полковника и дочерей, юная богатая наследница Диза Ландсберг сама выбирает себе мужа, причем не за привлекательную внешность и хорошие манеры, а за ум и деловые качества, Шарлотта и Анна – так и вовсе образцы совершенно разных, но, безусловно, сильных женщин в самом лучшем смысле этого слова. Сила в сочетании с добротой позволяют им ни дать себя в обиду ни направить свою силу во вред другим. Сельма Лагерлёф говорит о том, что сила женщин – не помеха счастливому браку, а, напротив, наряду с уважением супругов к друг другу, один из краеугольных камней семьи. Признаюсь, я давно не читала книги, где были бы описаны счастливые браки, да еще и, вопреки известной фразе Л.Н. Толстого по-разному счастливые браки, а тут – сразу несколько. Не раскрывая тайн главных героев, приведу в качестве примера лишь пастора Форсиуса с женой, наверное, это и называется жить «душа в душу»…

В общем, бросайте уже читать мой отзыв и берите в руки «Сагу…», книгу, написанную с душой и для читателей, чьи души способны гореть ярким пламенем!

31 марта 2015
LiveLib

Поделиться

red_star

Оценил книгу

— Если желаете, я могу проделать одно упражнение, — предложил он. — В другой раз вы можете использовать, например, альбом фотографий, атлас, телефонный справочник, все равно что, лишь бы обрести вездесущность, убежать с того места, где находишься, и на миг… Лучше я объясню на словах. Например, сейчас в Аргентине двадцать два тридцать. Вы знаете, что это не астрономическое время и что у нас с Португалией разница в четыре часа. Но мы не собираемся составлять гороскоп и поэтому просто представим себе, что там, в Португалии, сейчас приблизительно восемнадцать тридцать. Надеюсь, это прекрасное время, час, когда на солнце сверкают все изразцы.
Хулио Кортасар, «Выигрыши», 1960

Большая книга. Не из-за объёма (хоть он и немал), а из-за культурного влияния. Сельме Лагерлёф удалось создать миф, настоящий миф о мальчике, путешествующем на диких гусях. Образ этот столь прост и совершенен, что конкретные литературные качества книги отходят на второй план.

Можно быть занудой и придираться, говорить, что второй том (1907) заметно слабее первого (1906), что он затянут и лишён сказочных моментов, кое-где даже вымучен из-за старания автора похвалить каждую провинцию Королевства Швеция. Но это действительно не важно, ведь это миф. Кому приходит в голову придираться к затянутости Беовульфа или повторам в Калевале ?

Именно вневременность и образность "Путешествия Нильса" предопределили его судьбу в русской литературе. Сначала он, правда, не вписался, несколько дореволюционных переводов (выполненных с немецкого перевода, а не со шведского оригинала, что характерно) были восприняты без особого интереса и канули в Лету. Гугл знает о ещё одной попытке – изданном в Берлине в 1934 (?) в эмигрантском издательстве «Аргонавты» варианте «Чудесное путешествие мальчика по Швеции». Но это, скорее, курьёз. А популярной книга стала после выхода в 1940 году пересказа Задунайской и Любарской. Этот пересказ (сжатый, без воды и названий из каталога ИКЕА) застолбил Нильсу место в отечественном пантеоне. Он логично смотрелся на фоне остальных пересказов и адаптаций 30-х (Хоттабыч, Буратино, Страна Оз и иже с ними). Любопытно, что авторы переделывали свой пересказ в дальнейшем, опять же как и другие советские адаптации сказок («Волшебник Изумрудного города» и «Хоттабыч», например, известны в нескольких сильно отличающихся версиях).

Именно переделки пересказа объясняют тот удивительный факт, что в мультфильме «Заколдованный мальчик» (1955) финал больше похож на оригинальную книгу, чем в том тексте пересказа, который издаётся в наши дни. Дело в том, что мультфильм опирается на версию пересказа, выходившую в 1940-е, а потом пересказ был отредактирован. Не менее интересный момент – в пересказе есть эпизод нападения на Нильса муравьёв, отсутствующий в полном переводе Брауде. Возможно её перевод неполон? Я пытался найти в сети другой полный перевод Золотарёвой, но безуспешно. Однако поиск по шведскому тексту слова «муравей» в обоих шведских вариантах (myra, ant) не дал результата. У меня такое ощущение, что пересказ был выполнен с добавлением эпизодов от себя.

Только в начале 80-х синхронно появились два полных перевода, основным из которых стал вариант Брауде. Посмотрите на её огромную активность! Она несколько опоздала к дележу пирога скандинавской литературы, поэтому всю жизнь пыталась занять место среди заметных переводчиков нестандартными приёмами. Карлсон был занят Лунгиной, Муми-тролли стали популярны благодаря Смирнову, и Брауде было негде развернуться. Не считать же успехом её версии Муми-троллей, где они говорят «фраер» и прочие слова из возникшего и быстро устаревшего лексикона 90-х. И вот Лагерлёф стала тем местом приложения сил, которое позволило Брауде заявить о себе.

Книга о Нильсе так и тянет поговорить о времени, когда она была написана. В ней так отчётливо видно влияние Киплинга, его мироощущения, что порой можно спутать и представить себе, что некоторые главы – просто неизвестные мне куски Книги джунглей . Однако переложенные на шведский лад, эти говорящие животные всё же самобытны. Тут нет мирового размаха Киплинга, нет и аляскинских морских котиков, и индийских речных буйволов. Всё только своё, шведское, закапсулированное после нескольких неудачных войн с Россией. Есть только вот эта страна от юга и до севера. Эпичность путешествия и взаимоотношения персонажей напомнили мне «Обитателей холмов», эту удивительную сагу о странствиях кроликов. Возможно, Ричард Адамс вдохновлялся в том числе и Нильсом.

Книга проникнута огромной верой в прогресс. Конец XIX века принёс Швеции, судя по саге, заметные улучшения в медицине и образовании (то, что появилось у нас в 30-е года XX века). И интеллигенции казалось, что дальше будет только лучше и больше. Ох уж это некритичная экстраполяция, сколько раз человечество обжигалось на этом ощущении будущего золотого века! Однако и бедности здесь есть место. И голоду, болезням, страху за завтрашний день.

Если честно, мне опять захотелось в Швецию. Те пару раз, когда я на пароме был в Стокгольме – мелочь, ведь страна достаточно велика и неплохо насыщена интересными местами. Эх, надо вытащить из чулана дальних планов поездку на Готланд и Эланд. Проработать и наметить. Чем я хуже домашнего гуся?

P.S. Не удержался и заказал "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями" 1941 года издания у букинистов.

15 июня 2016
LiveLib

Поделиться